Но он уже открыл мешок с телом и, не обращая внимания, запускал руки в карманы женщины. Когда он выпрямился, в руках у него оказался бумажник, который он раскрыл.

«Хм. Кажется, я знаю об этом. Уточню в штаб-квартире».

Он объявил: «Вам сообщат». И он снова закрыл бумажник, прежде чем сунуть его в боковой карман комбинезона.

Хоуп двинулась вперёд и врезалась ему в лицо. Её глаза едва доходили до основания носа Пека, но она вдруг показалась больше.

Возможно, это было связано с тем, что Лемон стояла рядом с ней, рыча от всего сердца. От затылка у неё встала дыбом полоска шерсти, которая сужалась к позвоночнику.

Пек очень внимательно наблюдал за собакой. Лемон оттянула губы и продемонстрировала ему все свои внушительные зубы.

Не отрывая от нее глаз, его правая рука скользнула вверх и выразительно расстегнула застежку, удерживающую кобуру.

К тому времени, как он это сделал, SIG уже был у меня в руке и направлен ему на переносицу.

«Эй», — тихо сказал я. «Она и собака находятся под моей защитой.

Подумайте хорошенько, прежде чем действовать».

Пек перевёл взгляд с дула SIG на моё лицо и дальше. Он оскалился, как Лемон, и сказал: «Я бы настоятельно советовал тебе сделать то же самое, друг мой».

Позади себя я услышал безошибочный металлический щелчок взводимого большим пальцем курка табельного пистолета.

«О, я всегда думаю, прежде чем действовать», — сказал я. «И в любом случае, результат для тебя не выглядит многообещающим, не так ли?»

Он выслушал это в угрюмом молчании, а затем коротко подал знак человеку позади меня. Я услышал звук выпущенного молотка, скрежет кожи, и только тогда позволил руке опуститься.

Хоуп смотрела на нас двоих дикими глазами. Команда раскопок Уилсона выглядела так, будто молилась о новом толчке...

достаточно большой, чтобы образовалась огромная воронка и поглотила всех нас.

Рация, прикреплённая к плечу комбинезона Пека, запищала. Он потянулся к ней, поправил одну из ручек и наклонил её к своему рту, демонстративно повернувшись ко мне спиной. Я воспользовался случаем, чтобы оглянуться и увидеть каменные лица его людей.

Трудно было сказать, кто из них меня привлек. Все выглядели с энтузиазмом принявшимися за дело.

Пек закончил передачу и отдал приказы. Он повернулся и кивнул нам. «Меня нужно в другом месте», — сказал он.

Я уверен, что я был не единственным, кто удержался от желания сказать: «Хорошо».

Его люди уже начали двигаться, но прежде чем он успел сделать это сам, Хоуп шагнула вперёд. Необъяснимым образом я заметил, что она застенчиво улыбнулась ему.

«Прости меня за то, что было раньше», — сказала она чуть хрипло. «Я не хотела быть грубой. И Лемон просто немного чересчур меня опекает, правда, девочка?» Она посмотрела на собаку, которая с обожанием смотрела на неё. «Она просто очень мягкая на самом деле». Хоуп, казалось, слегка дёрнулась, словно пожала плечами.

Лемон подскочил к Пеку и неловко ткнул его в колени, выражая свою ласку. Он неохотно наклонился, чтобы похлопать её по боку, и, по-видимому, воодушевлённая этим, она вскочила и подняла свои обутые в ботинки ноги почти до его плеч. Он отшатнулся назад под неожиданной тяжестью, резко выругавшись.

Хоуп безуспешно крикнула: «Лемон!», и бросилась хватать собаку за ошейник, но не смогла оттащить её. Затем она начала лихорадочно смахивать с его одежды грязь и пыль, оставленные собачьими лапами. Она не слишком осторожно клала руки, и через мгновение он отшвырнул её прочь, раскрасневшись. И всё это время Лемон прыгал вокруг них и лаял.

«Пожалуйста!» — сухо сказал Пек. «Пожалуйста, это неважно. Я одет для работы».

Всё было сделано аккуратно. Шум, пляшущая собака, многочисленные извинения и преувеличенные взмахи рук, которые служили

Полное отвлечение. Так что, пожалуй, я был единственным, кто заметил, как проворные пальцы Хоуп скользнули в карман комбинезона полицейского. Когда они вытащили его обратно, бумажник погибшей женщины оказался зажат между ними. Но к тому времени, как девушка оттащила Лемон на несколько шагов и успокоила её, руки её были пусты, а лицо лишено всякого лукавства.

В наступившей тишине раздался всплеск помех. На этот раз не из полицейской сети Пека, а из одной из трубок, выданных раскопочной группе. И тут я услышал громкий и отчётливый голос Уилсона в эфире:

«Эй! Тут кто-то есть. Тут кто-то есть. И он всё ещё жив!»

Пятнадцать

Я сидел в больничном коридоре, ожидая разговора с мужчиной, который мог прийти в сознание, а мог и не прийти. Я уже это проходил. В прошлый раз мне не очень понравилось.

Был только полдень, но день уже выдался очень длинным и едва перевалил за середину.

Атмосфера там изменилась с осознанием того, что найден живой. Внезапно все почувствовали прилив энергии и целеустремлённости, когда начали воплощать свои планы в жизнь. Мне сказали, что нет ничего хуже, чем найти кого-то живым, но вытащить его мёртвым.

Я мог бы придумать несколько вещей, которые были бы гораздо хуже, но я держал их при себе.

Командир Пек и его люди скрылись, прежде чем их успели вызвать на раскопки. И как только они скрылись из виду, Хоуп воспользовалась возросшей активностью, чтобы прикрыть возвращение кошелька в мешок с телом погибшей. На секунду я задумался, стоит ли ей задавать вопросы о её ловкости рук, но передумал. Её способности были любопытны, но пока я не узнал, имеют ли они какое-либо значение для смерти Кайла Стивенса, лучше было сделать вид, что я ничего не видел.

В этом и заключалась проблема раскрытия секретов — нельзя выбирать.

Извлечение раненого из земли было кропотливой задачей, потребовавшей множества различных навыков. Сохранение его жизни

Пока его не освободят, и не обрушить на него оставшуюся часть здания – вот две главные трудности. Уилсон вызвал по рации подкрепление, и меня не удивило, что следующими на место происшествия прибыли Джо Маркус и доктор Бертран на «Белле» цвета хаки, а Райли управлял полётом. Он с непринуждённой элегантностью приземлился на неровные груды кирпичей в конце улицы.

Доктор Бертран промчался мимо нас и тут же начал расспрашивать команду о состоянии пострадавшего. Но Джо Маркус на мгновение остановился, чтобы поговорить с Хоуп. Казалось, она жаждала что-то ему сказать, но он положил ей руку на плечо, чтобы остановить. Даже издалека я видел, как его губы сложились в одно слово: «Позже».

Когда он отвернулся и увидел, что я наблюдаю за ними, в его взгляде читался прямой вызов:

Вы можете подумать, что только что что-то увидели, но это не так, и если Вы мудры и не станете затягивать с этим дальше.

Почему ты считаешь меня мудрым?

Но самым интересным в этой встрече, на мой взгляд, был тот факт, что когда Джо Маркус прикоснулся к ней, Хоуп даже не вздрогнула.

Лемон ещё дважды посылали туда по указанию Хоуп, чтобы точнее определить местонахождение застрявшего человека. Я слышал её лай, словно говорящий: «Это же так очевидно. Что с вами, ребята?»

Я помогал погрузить три тела в «Колокол». Каждому из них был присвоен уникальный номер, и те же урны были добавлены к сумкам с личными вещами, собранными неподалёку.

Мне не в первый раз приходилось иметь дело с мешками для трупов, но не могу сказать, что мне когда-либо нравился этот опыт, да и привыкать к нему не хочется. Тела внутри сжимались и сминались в местах, где им не полагалось сгибаться в целости и сохранности.

«Я отвезу их в морг, когда мы отвезём этого парня в больницу», — сказал Райли. Но он оглянулся, нахмурившись, на куски кладки, которые убирали с места, где лежал мужчина. «Или, может быть, мне придётся сделать только одну остановку, как думаешь?»

Но, вопреки всем обстоятельствам, они вытащили погребённого живым. Он истекал кровью из ужасной раны головы, обезвоженный, обезвоженный, едва державшийся на ногах.

Он был в сознании, и кости его левого предплечья были видны всему миру, но, судя по всему, ему удалось избежать худшего из того, что могло бы произойти.

Доктор Бертран ввела ему обезболивающее через быстро введённую канюлю в тыльную сторону правой кисти, зафиксировала левую руку, надела шейный воротник и установила пакет с жидкостью. Она действовала быстро и эффективно, и через пару минут его уже несли на носилках к больнице «Колокол».

«Чарли, иди с ним и установи его личность», — приказал доктор Бертран. «И ещё, узнай, знакома ли ему женщина, найденная неподалёку».

Возможно, именно отсутствие «пожалуйста» и «спасибо» заставило меня упереться в землю и начать спорить. «Моё место здесь, с Хоуп», — сказал я. «Я обещал, что никуда не пойду без неё».

Доктор уже отворачивался, и она остановилась, словно удивлённая вопросом. Вмешался Джо Маркус.

«На сегодня Хоуп уже достаточно наигралась. Она вернётся с нами, так что тебе здесь делать нечего», — тихо сказал он, и за его размеренным тоном скрывалось множество смыслов. «Но этого парня будет ждать семья. Если я поеду с ним — возможно, узнаю его историю — это успокоит кого-то ещё».

Честно говоря, я мало что мог на это ответить, и вот так я оказался в полночь, сидя на неудобном пластиковом стуле в больничном коридоре и ожидая.

Мне сказали, что он на операции из-за перелома черепа. Мне сообщат, как только он пойдёт на поправку.

Случайно я увидел одну из тех медсестёр, что накануне подобрали мальчика у дороги. Я остановил её, когда она спешила мимо, и спросил о нём.

«Мне очень жаль. Он… не выжил», — сказала она. «Мы сделали всё, что могли, но в конце концов потеряли его». Она нахмурилась, глядя на меня. На её лице, в голосе и во всём теле чувствовалась усталость. «Я звонила доктору Бертрану вчера вечером.

Разве она не передала новость?

«Нет», — я покачал головой. Медсестра, казалось, была настолько взволнована, что я добавил безобидную басню: «Уверена, она так и хотела — когда у неё появилась минутка».

Медсестра кивнула и поспешила прочь.

Я откинулся на спинку кресла. Казалось, только вчера я просидел в таких креслах почти четыре месяца, с перерывами. Ждал, когда Шон Мейер вернётся ко мне.

И ему это почти удалось.

OceanofPDF.com

Шестнадцать

Даже несмотря на то, что Шон Мейер, которого я вернул, уже не был тем человеком, который оставил меня позади в ту долю секунды между нажатием пальца на курок и вылетом пули из пистолета, я все равно думал, что у нас может быть шанс.

Вплоть до Мехико.

Не то чтобы Шон поехал в Мехико, и, возможно, именно это упущение и было главной причиной. Его первый выход в поле после выздоровления закончился неудачно, и он сомневался в своём будущем в сфере личной охраны.

Паркер отказался принять его отставку и вместо этого убедил его позаботиться о благосклонных клиентах в офисе в Нью-Йорке, в то время как сам Паркер возвращался на острую позицию по мере необходимости.

По этой причине, когда нам предстояло важное задание к югу от границы, Шон остался координировать дела дома, а я вылетел туда в составе команды, в которую входил и Паркер.

Работа в Мехико была опасной, но успешной — один из тех редких случаев, когда всё идёт как по маслу. Не обошлось и без инцидентов, но даже когда мы попали под обстрел, наши планы, запасные планы и меры предосторожности сработали как по маслу, и клиенты всерьез расхваливали нас.

В армии нам вдалбливали, что ни один план сражения не выдерживает первого контакта с противником. Полагаю, должно же быть исключение, подтверждающее каждое правило.

На обратном пути мы приземлились в Ла-Гуардиа, и Паркер отвёз нас в город. Он всё ещё был в состоянии послебоевой эйфории. Я никогда не видел своего обычно спокойного и сдержанного начальника таким взволнованным, но его энтузиазм был заразителен.

К тому времени, как он подъехал к тротуару возле моего дома, шум не утих. Я жил ближе всего к офису, поэтому меня высадили последним, так что нас было только двое.

Мы немного посидели в одном из служебных «Навигаторов» с тихо работающим двигателем, продолжая разбираться в деталях и пытаясь понять, как что-то хорошее можно сделать ещё лучше. В конце концов, с…

Признаюсь, неохотно, но я вылез из машины, чтобы достать свою сумку.

Когда я захлопнул заднюю дверь «Навигатора» и обернулся, то увидел Паркера, ожидающего меня на обочине.

«Еще раз спасибо, Чарли», — сказал он, и в уголках его глаз появились морщинки от улыбки.

"Зачем?"

«За то, что ты суперзвезда, — сказал он. — За деньги не купишь такую отличную рекламу, которую мы получим благодаря этой работе».

Он улыбался, как ребёнок. Повинуясь порыву, я шагнул вперёд и обнял его.

Ошибка .

Прежде чем я успел опомниться, он поднял меня и покружил в воздухе.

«Паркер! Ты идиот, отпусти меня».

Он так и сделал, все еще ухмыляясь, но я заметила, как изменилось выражение его лица, увидела, как эти холодные серые глаза скользнули по моим губам, и почувствовала, как его руки крепче обняли меня.

«Паркер…» — повторил я. На этот раз это было предупреждение, но было уже слишком поздно.

Он опустил голову. Его поцелуй был вкусом, лёгким покусыванием, переросшим в стремительный прыжок. Его руки обхватили моё лицо, большие пальцы погладили линию подбородка, впадину под скулой, остальные пальцы – основание черепа.

В тот момент было бы так легко позволить себе упасть в него, невесомой. Всё накопившееся разочарование, чувство полного отвержения, тоска внезапно вырвались наружу, и я начала падать. На мгновение я почти рефлекторно ответила на поцелуй.

Затем реальность дала о себе знать.

Я подняла руки, чтобы схватить его за запястья, но он уже разорвал поцелуй. Он, словно защищая, обнял меня и прижался лбами, всё ещё прижимая меня к себе.

«Знаю, знаю, прости. Я обещал себе, что не буду этого делать», — пробормотал он. «Но…»

Его голос затих. Я сглотнул и обнаружил, что мне требуется усилие, чтобы заговорить.

«Мне тоже жаль», — сказал я. «Мне нужно научиться держать дистанцию».