Я снова взглянул на дыру, желая не нырять, пока ещё есть возможность. Женщина подо мной зашевелилась и застонала. Я оторвался от неё.

Земля резко вздыбилась, и я услышал скользящий грохот камней, черепицы и треск бревен. Трудно было сказать, находились ли они прямо над нами или снаружи. Но если они упали в дыру в дальнем конце туннеля…

Женщина пришла в себя, шатаясь. Она пыталась освободиться от пут, но безуспешно – она была совершенно измотана. Тем не менее, я не осмеливался её оставить.

На этот раз, взглянув в туннель, я увидел мерцание света, луч которого расширялся по мере приближения. Через мгновение оттуда протиснулось грязное лицо Уилсона, тяжело дыша. Облегчение было таким облегчением, словно с моей груди свалилась тяжелая глыба.

«О, ты мог бы хотя бы принести мне двойной эспрессо», — протянул я. «И пару маленьких карамельных бисквитов».

Уилсон устало усмехнулся. «Я могу вернуться, если хочешь?»

Он проскользнул и потащил за собой в подвал свёрнутые носилки. Они были сделаны из брезента, укреплённого деревянными планками, словно рейки в парусе. Мы быстро развернули их и как можно аккуратнее подоткнули под женщину. Она всё ещё вскрикнула от боли при каждом движении. Мы закрепили её широкими ремнями с пряжками, как на смирительной рубашке. К ножному концу уже была прикреплёна верёвка.

Мы выровняли загруженные носилки по туннелю, и Уилсон дважды дёрнул за верёвку. Почти сразу же слабина натянулась, и носилки начали медленно продвигаться вперёд, в пустоту. Земля задрожала, и женщина снова закричала, на этот раз от страха. Не могу сказать, что я её за это виню.

«Хочешь пойти первым и подтолкнуть ее?» — спросил я.

«Лучше тебе это сделать», — сказал Уилсон.

Я уловил что-то в его голосе и повернулся, чтобы осветить его фонариком. Я увидел, как он крепко держит левую руку, и кровь на рукаве.

«Стекло, — сказал он. — Чёртово окно упало на меня, когда я передавал ребёнка. Повезло, что оно не оторвало малышу голову».

Мои глаза расширились, но я просто кивнул и полез в туннель. Время для разговора будет позже – или не будет вообще. Я уперся обеими руками в плечи женщины и вдавил носки ботинок сильнее, чем требовалось. Носилки вылетели из другого конца, словно пробка из бутылки шампанского, и их вытащили из ямы. Оказавшись на свободе, я повернулся, схватил Уилсона за протянутую правую руку и…

вытащили его, прежде чем нас обоих поспешно оттащили обратно на землю.

Я понял причину спешки, когда обернулся и посмотрел на здание, под которым мы только что были. Клянусь, оно всё слегка покачивалось, словно ещё один сильный толчок мог всё это разрушить.

Тридцать шесть

Как только Райли пристегнул мать и ребенка, он взлетел на «Белле», совершая пируэты на подъеме, и направился прямиком в главную больницу, в то время как доктор Бертран стабилизировала состояние своих пациентов по пути.

Только сняв одолженную обвязку и шлем, я понял, что Хоуп и Лемон тоже ушли. Я поискал Джо Маркуса, но понял, что вся команда по спасению и спасению уже забралась на борт, оставив меня.

Как я уже сказал — всегда приятно знать себе цену.

Я нашёл Уилсона сидящим в грузовом отсеке полицейского вертолёта его команды, где ему осматривали порванную руку. При свете дня рана выглядела гораздо хуже, чем под землёй в темноте.

«Больница, — решил один из медиков. — Надеюсь, у вас прививки свежие».

«Если нет, то скоро будут, а?»

Он увидел меня и серьёзно кивнул. Медик, уходя, похлопал меня по плечу. У этих ребят это считалось высшей похвалой.

«Если вы направляетесь туда, можно вас подвезти?»

«Не понимаю, почему бы и нет. Маркус ведь тебя бросил, да?»

Я пожал плечами, не решаясь заговорить. Голос Уилсона стал тихим и серьёзным.

«Там ты за собой понаблюдаешь».

Я замер. «В смысле?»

Он поднял руку, притворяясь, что сдаётся. «Эй, не смотри на меня так испепеляюще. Просто услышал кое-что, вот и всё».

«Уилсон… Просто выскажи это, ладно?»

«Ну, когда я вытащил маленького ребенка, и все чертово место начало трястись, и это чертово окно попыталось меня гильотинировать...» он

поднял плечо своей травмированной руки, «- я слышал, как Маркус сказал тому французскому врачу о том, что, возможно, сейчас самое подходящее время, чтобы сократить их потери».

«Сократить потери?»

«Они говорили о том, чтобы оставить вас обоих там, Чарли. Как ты думаешь, почему я вернулся, даже истекая кровью, как зарезанная свинья, а?»

«Вы разве не имеете в виду «рыцаря в сияющих доспехах»?» — поправил я.

«Забудь об этом». Он снова ухмыльнулся, хотя его запас был явно на исходе. «Ничего особенного, а?»

«Да, это так», — сказал я. «И я этого не забуду».

Коренастый полицейский пилот Уилсона открыл дверь в кабину и забрался внутрь. Он надел гарнитуру и оглянулся через плечо, показывая вопросительный жест то поднятым, то опущенным большим пальцем.

Уилсон показал ему большой палец вверх и отошёл от края грузового отсека. Я запрыгнул рядом с ним и пристегнулся. В полицейском вертолёте было не больше удобств, чем в вертолётах R&R, разве что сиденья крепились крепче и имели крепление, которое, как я предположил, предназначалось для фиксации наручников заключённого во время перевозки.

Полёт до больничного комплекса не занял много времени. Эх, если бы один из них помог избежать пробок дома, в Нью-Йорке.

Но я вдруг поняла, что Нью-Йорк — не мой настоящий дом. Просто я случайно там живу. Если ситуация между мной и Шоном не изменится, сколько ещё я смогу там оставаться?

Я проклинала импульс, который заставил меня признаться ему в грехах. Казалось, все наши беды проистекали из того, что я говорила либо слишком много, либо недостаточно. В следующий раз, когда я его увижу, я поклялась сказать ему всё, что должна была сказать – всё, что должна была сказать давным-давно, – даже если это будет последний раз, когда я смогу это сделать.

Если я когда-нибудь его снова увижу.

Я достал телефон, намереваясь позвонить Паркеру и узнать о ходе работ, но шум в кабине «Еврокоптера» сделал это невозможным. Я неохотно сунул телефон обратно в карман, заметив при этом, как Уилсон смотрит на меня. Я не был уверен, был ли его взгляд сочувствием или цинизмом.

У полиции, очевидно, было приоритетное право посадки, и они смогли сесть ближе к главному входу, на месте, обычно отведённом для санитарной авиации. Как только мы приземлились и двигатели начали сбавлять обороты, я похлопал пилота по плечу в знак благодарности и выпрыгнул, схватив первого попавшегося мне человека в медицинской форме.

К счастью, доктор Бертран произвела достаточно сильное впечатление на всех, с кем имела дело, и врач, которого я встретил, смог указать мне верное направление. Я понял, что иду к цели, когда заметил Джо Маркуса, прислонившегося к стене и смотревшего на вестибюль.

Он пил большой кофе и слегка кивнул мне в знак приветствия, когда я вошел.

«Что случилось со старым пехотным девизом «Никого не оставлять позади»?» — спросил я.

Он бросил на меня кислый взгляд. «Ты ожидал, что мы будем ждать тебя, когда нам нужно будет эвакуировать раненых?»

Я имел в виду совсем другое, и был почти уверен, что он это знает, но спорить с этим было бы бесполезно. Я оглядел вестибюль, хотя уже знал, что он один.

«Где Хоуп?»

Он сделал еще глоток кофе и проглотил его, прежде чем ответить.

«С Райли в Белле. Сюда не пускают собак из приюта».

Любой вопрос о том, почему они меня оставили, прозвучал бы как жалобы ребенка, поэтому я ограничился мягким замечанием: «Я не смогу ее защитить, если ты уведешь ее от меня в тот момент, когда я отвернусь».

«Тогда, возможно, вам стоило поискать».

«Да, ну, это немного сложно сделать из дыры в земле».

Он поднял бровь, как будто я только что ответил на свой собственный вопрос.

«Ты либо телохранитель, либо член команды, Чарли. Нельзя быть и тем, и другим».

«То есть вы и Кайла Стивенса не считали членом команды?»

Он снова одарил меня своим самым суровым взглядом морпеха. Притворяться равнодушным становилось всё труднее.

«Нет, я полагаю, что это решение принял Стивенс».

Прежде чем я успел усомниться в этом утверждении, двери лифта открылись с другой стороны вестибюля, и из него появился мужчина в инвалидной коляске, которого толкала одна из медсестер.

Я сразу узнал этого человека, даже в его повседневной одежде. Сантьяго Рохас был бледным и влажным от пота под искусственным светом прожекторов, его куртка неловко болталась на гипсе на руке. Половина его головы всё ещё была обмотана повязками, и выглядел он так, будто короткий путь с кровати уже измотал его. На коленях у него лежал бумажный пакет, в котором, как я предположил, лежала его старая одежда. Им пришлось срезать с него большую часть, так что вряд ли что-то стоящее осталось.

Маркус тоже заметил Рохаса и, оттолкнувшись от стены, бросил пустой стакан в контейнер для цилиндров, ожидая, пока они доберутся до нас. Я на мгновение задумался, что может быть лучше, чем остаться и ответить на мои вопросы.

«Сеньор Рохас, — сказал он. — Вы уже уходите?»

Рохас выдавил из себя улыбку. «Я почти весь день только и делаю, что лежу, а здесь есть много других, кому кровать нужна больше, чем мне. Если мой дом ещё стоит, я смогу спокойно отдохнуть и там».

«Ему нельзя отправляться домой», — решительно заявила медсестра. «Пожалуйста, если вы его друзья, убедите его остаться хотя бы ещё на несколько дней. У него травма головы…»

«Со мной всё в порядке», — сказал Рохас, протягивая руку, чтобы похлопать её по руке своей здоровой. «Пожалуйста, не волнуйтесь».

Зазвонил пейджер медсестры. Она проверила его и неохотно отпустила инвалидную коляску.

«Не волнуйтесь», — снова сказал Рохас. «Идите. Я вызвал машину. Она скоро приедет. Спасибо».

Она одарила его улыбкой и поспешила обратно к лифту, ее туфли скрипели по кафельному полу.

«Если вы собираетесь оставаться дома одни, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы нанять кого-то, кто будет за вами присматривать», — сказал я.

Он нахмурился. «Уверен, мне не нужна личная сиделка».

«Не медсестра», — сказала я. «Я имела в виду кого-то, кто обеспечит вашу безопасность — телохранителя».

Тридцать семь

Сантьяго Рохас быстро перевел взгляд с меня на меня.

«Телохранитель?» — повторил он. «Но почему?»

«Мы полагаем, что ограбивший вас человек может вернуться», — сказал Маркус после короткой паузы. Он вкратце рассказал ювелиру о нашем возвращении на улицу с бутиками и о неизвестном снайпере. «Это мог быть случайный грабитель, но, возможно, вам не стоит рисковать».

Рохас осторожно кивнул. «Не могу поверить, что столько хлопот из-за такой ничтожной награды. Если бы моя доставка не задержалась…» Он криво пожал плечами.

За его спиной двери лифта с грохотом открылись снова. На этот раз в вестибюль вошёл доктор Бертран. Джо Маркус тут же извинился и пошёл ей навстречу. Я заметил, что они отошли за пределы слышимости, прежде чем начали говорить тихими голосами.

«Кто эта дама?» — спросил Рохас.

«Доктор Бертран. Это она оказала вам помощь на месте происшествия».

«Ага, тогда я тоже должен поблагодарить ее, прежде чем уйду».

«Уверена, она это оценит», — сказала я, мысленно скрестив пальцы.

«Узнали ли вы что-нибудь ещё о прекрасной молодой леди с рубиновым кольцом?» — спросил он. «Дюбуа, кажется, вы сказали, как её зовут».

Я покачал головой. «Оказывается, Габриэль Дюбуа — не настоящее имя. Она и её партнёр, Энцо Лефевр, были ворами драгоценностей, разыскиваемыми Интерполом», — сказал я. «Похоже, у них был не один план ограбления».

«Нет! Не могу поверить. Они казались такими… обычными. И такими влюбленными. Знаете… как её настоящее имя?»

«Этого мы пока не знаем. У нас есть специалист, который этим занимается».

Маркус и доктор Бертран закончили разговор и подошли.

К моему удивлению, она одарила пострадавшего мужчину улыбкой, которая была по крайней мере вежливой, если не сказать восторженной.

« Hola Senor Rojas. «Como se siente? » — отбарабанила она по-испански.

Рохас на мгновение выглядел ошеломленным, а затем заговорил.

“ M-mucho mejor, gracias. Спасибо за супер. Грех иссяк… »

Мой собственный испанский улучшился, работая с Паркером, до такой степени, что я смог понять: она спросила, как он себя чувствует, и он сказал ей, что ему намного лучше, благодаря ее опыту, потому что без нее...

Она помолчала, как бы обдумывая, а затем кивнула, соглашаясь с его оценкой.

Из дверного проема появилась встревоженная женщина в белом халате и остановилась, пытаясь привлечь внимание доктора Бертрана.

«Прошу прощения, мне нужно осмотреть пациента». Обращаясь к Маркусу, она коротко добавила: «Я скоро. Подожди здесь». И затем, не дожидаясь ответа от кого-либо из мужчин, она вышла. Рохас сел в инвалидное кресло, выглядя немного ошеломлённым этой встречей.

«Она — сила природы, не так ли?»

Уголок рта Маркуса дернулся вверх. «Да, она такая».

«Я бы очень хотел, если это возможно, поблагодарить также Хоуп и собаку, которая меня нашла. Она здесь?»

«Они снаружи», — сказал Маркус. «Вы увидите вертолёт R&R, стоящий на парковке. Она там с пилотом, который вас привёз». Он метнул взгляд на меня. «Уверен, Чарли будет рад вас подвезти».

«Отлично», — сказал Рохас. «Но я не хочу создавать проблем?»

Мне было интересно, что доктор Бертран собирается обсудить с Джо Маркусом, что было так срочно и слишком лично, чтобы я мог быть рядом. Я скрыл раздражение за улыбкой и вцепился в ручки инвалидной коляски.

«Никаких проблем».

Но почти сразу же, как только мы вышли на улицу, в кармане настойчиво зазвонил телефон. Я остановился, чтобы вытащить его и проверить входящий номер. Паркер.

«Мне очень жаль», — сказал я Рохасу. «Это мой начальник, и мне очень нужно с ним поговорить. Вы можете зайти на несколько минут?» Инвалидная коляска была не из тех, в которых человек мог бы передвигаться самостоятельно.