«Джереми Ли умер, потому что лечился препаратом от остеопороза, производимым моей компанией, в которой я работаю», — поправила она. «Техническая сторона вопроса не в моей компетенции, но, насколько я знаю, лечение всё ещё тестируется на тщательно контролируемой группе пациентов. Доктор Ли не попал в эту группу и страдал определёнными…

побочные эффекты».

«Ты говоришь так, будто это были головная боль и тошнота», — язвительно сказал Шон. «Его кости раскрошились, и он умер в мучениях. Да, я бы сказал, что у него были „определённые побочные эффекты“. Что же в нём было особенного?»

Она перевела взгляд с нас на двоих. «По сути, он не был европеоидом», — сказала она. «Доктор Ли был американцем во втором поколении, но его бабушка и дедушка были корейцами».

Я почувствовал, как мои брови приподнялись. «Сторакс разработал препарат, который действует только на белых?» — спросил я, не скрывая отвращения. «Неудивительно, что они так стараются это скрыть».

Терри покраснела. «Это было ненамеренно!» — процедила она сквозь зубы.

«Это генетическая проблема — я не понимаю всех технических деталей. Но я знаю, что наши учёные работают круглосуточно, чтобы найти решение. Пока же мы не хотим об этом кричать».

«Да, но ваша компания сделает все возможное, чтобы это отрицать»,

Я сказал: «Неудивительно, что они не хотели, чтобы в их дело совал свой нос ведущий ортопед».

«Лучший хирург, да?» — бросила мне Терри, вскинув голову.

«Насколько я знаю, он пьяница, который не может держать руки подальше от несовершеннолетних девочек».

«Значит, они не рассказали вам о грязных уловках, которые они развернули против моего отца?» — спросил я, стараясь говорить мягко, хотя чувствовал, как нарастает ярость, словно тихий фоновый гул. «Они не рассказали вам об угрозах моей матери — о том, что они с ней сделают…

если бы он не сотрудничал?»

Терри сердито посмотрела на меня, но благоразумно промолчала. У неё было больше самообладания, чем у меня.

«Итак, вы знали, что преждевременная смерть Джереми Ли стала прямым результатом лечения препаратом Storax, — вмешался Шон, — но Storax все равно не приостановил выпуск препарата и не стал ждать, пока ученые найдут ответ?»

Ей хватило такта, чтобы выглядеть немного пристыженной. «На кону миллионы долларов», — пробормотала она. «Сотни миллионов. Остеопороз — серьёзная проблема, и она будет только усугубляться. Препарат работает великолепно…»

«Да, для некоторых пациентов. Но других это убивает», — вставил я. Она не смотрела мне в глаза.

«Думаешь, я этого не знаю?» — тихо спросила она. «Как ты думаешь, почему я связалась с миссис Ли? Я сказала ей, что ей следует подать в суд, что компания может себе это позволить. Я не смогла заставить себя сказать ей прямо, что произошло».

Это произошло, но я намекнул ей, что ей стоит внимательно посмотреть, что происходит с его костями. Не знаю, последовала ли она этому совету или нет.

«Она так и сделала — она связалась с моим отцом, — сказал я холодно. — Он откликнулся на крик о помощи старого друга, и, поскольку он, возможно, был близок к истине, ваши люди ввели Джереми смертельную дозу морфина, подделали его больничные записи и полностью свалили всю вину на моего отца, чью репутацию они затем начали систематически очернять».

«Этого не может быть», — сказала Терри, но в её голосе послышалась дрожь, которой раньше не было. «Люди, на которых я работаю, — не убийцы!»

Она отвернулась, закрыла лицо руками и нахмурила брови.

«Миранда Ли не убивала себя», — тихо сказала я, уверенная в этом. «Они кормили её таблетками и спиртным и стояли над ней, пока она не потеряла сознание, так что она не могла предпринять никаких попыток спастись».

«Ты этого не знаешь», — сказала Терри потрясённым шёпотом. «Она скучала по мужу. Она была одинока и подавлена. Я понял это по её электронным письмам…»

«Мы ходили к ней за день до ее смерти», — сказал Шон, перебивая ее.

«Тогда она не была склонна к самоубийству».

Терри ничего не ответила. Шон спокойно посмотрел на неё. «Если у тебя такая социальная совесть, Терри, почему ты работаешь в организации, которая заботится только о прибыли, и плевать, кто пострадает или умрёт в процессе?»

Она скривилась. «Вы говорите так, будто они продают свою продукцию наркоманам на улицах», — сказала она. «Продукция, производимая Storax, спасает бесчисленное количество жизней».

«И это уравновешивает случайные „ошибки“ вроде Джереми Ли?» — сказал он, и его цинизм был на высоте. «Достаточно, чтобы ты мог спать по ночам?»

«Да, я сплю по ночам», — твёрдо сказал Терри, встретив его взгляд. «А ты?»

OceanofPDF.com

ГЛАВА 29

«Итак, Терри О’Локлин согласился вам помочь», — произнёс Паркер хриплым голосом по междугородней мобильной связи. Тем не менее, скептические нотки в его голосе были слышны громко и отчётливо. «Почему вы решили, что можете ей доверять?»

«В общем-то», — тихо сказал я, — «потому что у нас нет выбора». Я стоял на открытой лестничной площадке с видом на гостиную Терри О'Локлин и наблюдал за ней, сидящей на огромном кожаном диване подо мной.

Она поджала под себя ноги и смотрела футбольный матч с застывшим вниманием человека, не замечающего происходящего на экране. Вряд ли я могла её за это винить.

Было около 7 вечера по центральному времени, то есть в Нью-Йорке на час позже.

— уже после окончания рабочего дня. Паркер всё равно ответил на звонок почти с первого гудка.

«Все, что у нас есть на данный момент, — это показания моего отца против Бостонской больницы относительно того, что было в оригинальных медицинских записях Джереми Ли», — продолжил я.

«Нам нужны доказательства того, какое воздействие оказывает лечение стираксом на людей его этнической принадлежности.

— и тот факт, что они знали об этом и не сделали никаких общих предупреждений или не отозвали лечение. А для этого нам самим нужно проникнуть в суть Стиракса. Мы не можем полагаться на сторонних — или, если уж на то пошло, на тех, кто внутри. Нам нужны знания из первых рук».

«И она согласилась тебя принять», — отрезал Паркер. «Вот так просто».

Я вздохнул и устало провёл рукой по глазам. «Это место — настоящая крепость, Паркер», — сказал я. «Если не считать бомбардировок с воздуха и небольшой армии, как ещё мы туда попадём?»

Его молчание было красноречивее любых слов. Наконец он сказал: «Я был бы рад, если бы вы подождали и позволили мне разобраться с этим вопросом. Я работаю по всей цепочке командования, а ФБР пытается найти Коллингвуда и Вонду Блейлок. Чем больше они изучают деятельность Коллингвуда, тем больше находят».

«Но их не арестовали?»

«Пока нет», — сказал Паркер и быстро добавил: «Но они это сделают, Чарли. Можешь отнести это в банк. И когда они это сделают, они не смогут не пойти по следу, ведущему прямо к Стираксу. Всё это будет взорвано».

«Да, к тому времени «Сторакс» уничтожит все доказательства своей причастности к смерти Джереми Ли — или предполагаемому самоубийству Миранды — или того, что они знали о побочных эффектах лечения. Мой отец никогда не очистит своё имя».

«Но ты сможешь выйти из укрытия».

«Этого мало», — сказал я. «Даже совсем недостаточно».

Внизу, в гостиной, телевизионные комментаторы пришли в неистовство, когда в игре произошло что-то интересное, после чего трансляцию тут же прервали рекламой.

Чёрно-белый кот запрыгнул на диван и попытался забраться к Терри на колени. Она рассеянно погладила его по голове.

«Где ты сейчас?» — спросил Паркер мне на ухо.

«Всё ещё дома», — ответила я, стараясь не упоминать имя Терри, чтобы не насторожить её. Меньше всего мне хотелось, чтобы Терри проявляла излишний интерес к тому, с кем я разговариваю или что говорю. Главное, чтобы она сама не пыталась кому-нибудь позвонить, думая, что я не вижу. «Шон ушёл забирать моих родителей из отеля и привозить их сюда».

«Разве это разумно?»

«Возможно, нет», — сказал я, — «но мы не хотим оставлять ее на произвол судьбы, и легче следить за всеми, если мы все вместе».

«Да, это непросто», — сказал Паркер. «Просто поверьте мне, я делаю всё возможное, чтобы решить эту проблему».

«Знаю», — сказал я. «Но если ты ничего не придумаешь к завтрашнему вечеру, похоже, нам придётся идти».

«К чему такая спешка?»

«Ну, во-первых, сегодня выходные, так что половины сотрудников не будет», — сказал я. «А во-вторых, я не знаю, сколько ещё продержится мой отец. Это создаёт для него огромную нагрузку — гораздо большую, чем мы думали». Больше, чем я думал, это точно.

Паркер снова затих, и я не торопил его. Мы задернули шторы, но они были скорее декоративными, чем эффектными, сделаны из тонкой ткани, поэтому я видел, как свет скользил по переднему окну. Я услышал звук двигателя, въезжающего на подъездную дорожку, – мотор «Камри» звучал куда более обыденно, чем «Порше» Терри. Гаражная дверь снова с грохотом поднялась.

«Кто пойдет?» — спросил Паркер.

«Я сделаю это вместе с отцом», — сказала я, мысленно скрестив пальцы и надеясь, что мне удастся уговорить Шона остаться снаружи.

«Рискуя повториться, разумно ли это?» — мягко спросил Паркер. «Я имею в виду, взять с собой отца».

«У меня нет особого выбора», — сказал я. «Нам нужна сложная медицинская информация, и я понятия не имею, что именно мне следует искать. Мне тоже эта идея не нравится, но это одноразовая сделка. У нас есть только один шанс всё исправить, и нам нужно действовать как можно скорее».

«Хорошо», — наконец сказал Паркер, и нежелание это прозвучало как неприятный привкус. «Но держи меня в курсе, Чарли, я серьёзно. На каждом шагу. Не знаю, сколько кавалерии я смогу собрать, если вы влипнете в неприятности, но я сделаю всё, что смогу».

К тому времени, как я закончила разговор и спустилась по лестнице, Шон уже привёл моих родителей из гаража в дом и неловко знакомил их с Терри О’Локлин. Она оттолкнула кошку и вскочила на ноги, как только услышала, как поворачивается ручка двери между домом и гаражом, и неловко подождала, пока все трое не войдут.

Казалось, мой отец едва мог заставить себя признать Терри, но моя мать улыбнулась ей со всей искренностью.

«Я так рада, что мы встретились, потому что хотела поблагодарить вас, — сказала она, — за всю поддержку, которую вы оказали Миранде после смерти Джереми. Я знаю, вам не обязательно было этого делать, но она была очень благодарна».

Терри выглядела взволнованной, но мама нежно похлопала её по руке и прошла в гостиную, оглядываясь. Её глаза горели любопытством. «Какое интересное место», — сказала она, хотя я слышал сдержанность в её голосе. «Хотите, я сделаю нам чашечку чая?»

Шон с надеждой взглянул на неё. «Уверен, нам всем не помешала бы еда».

«Конечно», — сказала мама. «Если вы не возражаете?» — вежливо добавила она, обращаясь к Терри, который смотрел на неё с недоумением. «Мне бы не хотелось вмешиваться. Я знаю, что не люблю никого чужого на своей кухне. Вы, должно быть, ужасно расстроены, раз в вашем доме такие незнакомцы».

Она заставила нас звучать как дальние родственники, которые неожиданно заглянули в гости, а не как беглецы от правосудия, которые устроили засаду на Терри и почти — хотя и не совсем — держат ее под прицелом.

«Конечно», — сказала Терри, внезапно осознав, что моя мать всё ещё пристально смотрит на неё. «Почему бы и нет? Уймись с головой».

Мама лучезарно улыбнулась ей и поспешила на кухню. Мы слышали, как она открывает холодильник и шкафы, чтобы быстро всё осмотреть, и одновременно разговаривает с кошками. Чёрно-белый остался на диване рядом с Терри, но остальные решили попробовать угостить новенькую второй едой.

«Мне бы не помешал напиток», — сказал отец с пылом, который насторожил всех. Он подошёл к бутылкам, которые Терри хранил у телевизора.

Я взглянул на Шона и увидел, что он наблюдает за моим отцом, прищурившись.

«Почему бы тебе не подождать, пока ты что-нибудь поешь, Ричард?» — сказал он таким спокойным и рассудительным голосом, что у меня по спине пробежали мурашки.

«Элизабет прекрасно готовит. Не хочется портить аппетит».

«Я прекрасно знаю, на что способна моя жена», — резко бросил отец, надевая очки, чтобы рассмотреть этикетку на бутылке скотча. Он явно остался доволен. «Но, думаю, ты убедишься, что хороший односолодовый виски никогда не испортит аппетит».

На мгновение Шон замер. Они с отцом встретились взглядами, и где-то в глубине сознания, клянусь, я услышал хруст костей и мышц, когда они молча боролись за превосходство. Взгляд Терри метнулся между ними. Я почувствовал внезапное унижение, которое может вызвать только неловкое поведение близкого родственника перед незнакомцами.

Шон пожал плечами, словно это было неважно, и выражение его лица оставалось нарочито нейтральным. Отец секунду смотрел на него с неуверенностью, а затем перевел взгляд на Терри. «Вы не против, мисс О’Локлин?»

Она сделала жест, означавший «что угодно», который он воспринял как согласие.

Но он заметил, что я всё ещё смотрю на него, и махнул бутылкой в мою сторону. «Ты присоединишься ко мне, Шарлотта?» — спросил он. Затем, прежде чем я успела ответить, добавил с явной насмешкой: «А, нет. Лучше не смешивать алкоголь с тем, что ты пьёшь, а?»

Я спрятала дрожь под вспышкой гнева. Шон встал между нами.

«Отвали, Ричард», — любезно сказал он. «Сейчас не время и не место, чтобы доставлять твоей дочери неприятности».

Отец открыл рот, чтобы ответить, но, взглянув на лицо Шона, тут же, что для него нетипично, закрыл его. Он предпочёл просто выскочить из комнаты, как и положено высокопоставленному консультанту, прихватив с собой виски, — вероятно, в поисках стакана. Значит, он не настолько снизил планку, чтобы осушить горлышко бутылки.

Я обернулся и увидел, что Терри наблюдает за мной с задумчивым выражением лица.

В дверях кухни появилась мама. Она вытирала руки кухонным полотенцем, её движения замедлялись, когда она ощущала напряжение.