Обращение с оружием давалось Шону настолько естественно, что казалось, будто это просто часть его жизни.

Из коридора было подсобное помещение с запертой дверью, которая, по-видимому, вела в гараж. Мы прошли дальше и оказались в большой современной кухне глянцево-белого цвета, с чистыми и чистыми полами. На полу стояла миска с автоматической подачей воды. Единственным звуком были постоянное журчание воды, гул холодильника и далёкое гудение кондиционера.

Пока мы стояли там, позволяя тишине дома окутать нас, мы услышали глухой стук. Белый кот, которого мы видели умывающимся в окне, надменно прокрался на кухню и сел посреди кафельного пола, пронзив нас обвиняющим взглядом. Клянусь, его немигающие глаза многозначительно переместились с нас на огромные двустворчатые дверцы холодильника и обратно.

«Время кормления, да?» — пробормотал Шон. «Никаких шансов, приятель. Иди и поймай что-нибудь».

Словно всё прекрасно поняв, кот дважды хлестнул хвостом. Он резко вскочил и снова побежал, в последний раз раздраженно махнув рукой.

исчез в дверном проеме.

Свет с улицы проникал сквозь фасад дома, освещая нам путь. Мы последовали за кошкой из кухни, мимо открытой столовой со стеклянным столом, опирающимся на нечто, похожее на два мраморных блока. По обеим сторонам стола стояли огромные резные лампы. На столе лежала только одна салфетка.

За столовой находилась гостиная с большим фронтальным окном, в котором мы видели кошку с улицы. Как только мы поравнялись с дверью, в гостиной резко включился свет, и нас чуть не хватил сердечный приступ.

Я ударил по стене, мгновенно вскинув SIG, чтобы охватить прихожую. Свет из гостиной резко проникал в прихожую, показывая, что там никого нет, если не считать ещё одного кота, полосатого с поразительно белым нагрудником и лапами, сидевшего на столике у огромной входной двери. Кот смотрел на меня с презрением.

По другую сторону дверного проёма Шон развернул «Глок», чтобы охватить гостиную. Я взглянул на него.

«Чисто», — напряжённо сказал он. «Освещение, должно быть, на таймере».

«О да, один из тех таймеров, которые пугают грабителей до смерти».

«Мы не занимаемся взломом».

«Хм», — сказал я. «Попробуй рассказать это местной полиции, если нас поймают».

«Ну», сказал Шон, «я не планировал этого...»

Зная, что нас легко увидеть с улицы через незашторенные окна, я быстро заглянул в гостиную, не входя внутрь. Толстые ковры, белый кожаный угловой диван, большой телевизор в открытой тумбе с, как мне показалось, топовой аудиосистемой. Сбоку от телевизора стояло с полдюжины бутылок разных спиртных напитков. Большинство из них были полными, или почти полными.

Перед диваном на стеклянном журнальном столике, представлявшем собой уменьшенную версию того, что стоял в столовой, были разбросаны три или четыре разных пульта. На полке под ним лежали пара журналов об американском футболе и что-то похожее на туристическую брошюру по Танзании.

«Настоящая холостяцкая берлога», — тихо сказал я.

Шон поднял брови и дернул головой вверх. Мы осторожно, чтобы не скрипеть, поднялись по открытой лестнице из вестибюля. Лестничная площадка тоже была открытой планировки, с галереей, которая выходила на балкон, ведущий в гостиную. Всё было белым. Ещё один кот — тёмно-серый, этот…

время — пронеслось мимо нас на лестничной площадке и устремилось к лестнице, длинное, хитрое пятно во мраке.

Сколько же чертовых кошек у этого парня?

Прежде чем мы успели заглянуть в комнаты наверху, мы услышали звук мощного двигателя, слегка набирающего обороты, переключая передачу для поворота на подъездную дорожку. Мотор снова перешёл на хриплый холостой ход, но звук становился всё громче и гулче, что могло означать лишь одно: поднимаются гаражные ворота.

«Подсобное помещение?» — спросил я. Нам нужно было схватить О’Локлина сразу же, как только он войдёт в дом, не дав ему возможности убежать, контратаковать или позвать на помощь. Пикап был самым укромным местом, невидимым с улицы. И достаточно просторным, чтобы прикончить его физически, если до этого дойдет.

Шон кивнул. Он уже двинулся к лестнице, отказавшись от скрытности в пользу скорости. Добравшись до подсобки, мы увидели тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери, ведущей в гараж. Раздался лязг медленно работающего мотора, а затем уличные звуки снова стихли.

Мы с Шоном встали по обе стороны двери. Я вставил пистолет SIG в щель.

Убрал пистолет обратно в кобуру, убедившись, что куртка свободно скользнула по рукоятке, на всякий случай. Шон посмотрел на меня и приподнял бровь.

Нам ведь нужно, чтобы он нам доверял, не так ли?

Да, но не так уж и много.

«Глок» крепко держался в его руке.

Двигатель «Порше» уже заглох, и мы услышали писк включённой сигнализации. О’Локлин, возможно, и не выключил дома сигнализацию, но, значит, он не был так уж беспечен со своими игрушками.

Шаги. Ключ проворачивается в замке, ручка слегка дребезжит. Дверь открылась, и в прохладу дома ворвался поток тёплого воздуха.

Как только фигура появилась между мной и Шоном, я почувствовала, что что-то не так. О’Локлин оказался ниже, чем я ожидала, худощавого телосложения, с волосами до плеч, плавными формами и мягким голосом.

«Эй, ребята, мама пришла!»

Терри О'Локлин — женщина. Этот до смешного очевидный факт пришёл мне в голову примерно в тот же момент, когда что-то предупредило Терри, что в её доме не только кошки. Портфель и бумаги, которые она несла, выпали из её внезапно онемевших рук, ударились о пол и разлетелись в разные стороны.

Автоматический рефлекс бегства заставил ее резко повернуться к двери гаража, чтобы спасти свою машину, но Шон уже подбежал к ней и захлопнул дверь плечом.

Звук захлопнувшейся двери, казалось, вывел ее из оцепенения.

Поняв, что вернуться не получится, она издала сдавленный крик и попыталась бежать на кухню.

Я схватил её за руки, когда она пыталась от меня оторваться. Она не могла вырваться, но всё равно сопротивлялась, паника придавала ей сил. Это был краткосрочный кредит, и платежи были огромными. Она ещё несколько мгновений сопротивлялась, изнуряя себя, а потом обмякла. Я немного ослабил хватку, чтобы мы могли поговорить.

«Вот так-то лучше», — успокаивающе сказал Шон. «Глок» скрылся из виду. «Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, Терри. Мы просто хотим…»

«Ни черта ты не такой!» — яростно крикнула Терри, рванувшись вперед и нанеся удар правой ногой, целя его в пах.

У Шона была самая быстрая реакция из всех, кого я знал. Он успел слегка повернуться и принять большую часть удара на бедро, но этого оказалось достаточно, чтобы он отшатнулся назад и согнулся пополам.

Я развернул Терри и прижал её к стене у гаражных ворот, и, признаюсь, это было не слишком-то деликатно. Она обругала нас обоих с дерзким и вызывающим видом.

«Шон!» — спросил я через плечо. «Ты в порядке?»

Какое-то время ответа не было. Затем он произнёс хриплым голосом:

«Да, дай мне минутку. Господи Иисусе, она лягается, как чёртов мул».

Терри слегка истерично рассмеялась, и я грубо встряхнула ее.

«Ради бога, Терри, мы не за этим пришли!» — рявкнул я. «Не заставляй меня заканчивать то, что ты начал».

Видимо, в моём голосе что-то прозвучало, и она перестала сопротивляться и затихла под моими руками, лишь слегка дрожала, почти вибрировала. Это мог быть гнев, страх или их смесь.

Я понял, что держал её так крепко, что боль перехватила дыхание, и немного ослабил хватку. От этого она жадно жадно глотнула воздуха, словно выныривающий пловец.

«Я сейчас отпущу тебя и отойду», — сказал я. «Но если ты сделаешь хоть одно резкое движение, Терри, клянусь, я вытащу тебя на палубу, и ты там останешься. Ты меня понимаешь?»

Она сглотнула и кивнула, насколько это было возможно, прижавшись лицом к стене.

Я отпустила его и быстро отодвинулась, чтобы оказаться вне досягаемости, бросив при этом быстрый взгляд на Шона. Он стоял, прислонившись к дверному косяку кухни, наклонившись вперёд, уперевшись рукой в бедро.

Терри выпрямилась и осторожно повернулась, слегка дернувшись, словно не была уверена, что хочет нас как следует разглядеть, хотя мне, конечно же, хотелось её как следует разглядеть. Она стояла, натянутая как струна, всё ещё слегка дрожа, словно её разум пытался подавить естественный инстинкт тела бежать и ей приходилось бороться за это. Нас было двое, мы вторглись в её дом и, по крайней мере, в её глазах, напали на неё, но она держалась. Я даже втайне восхищался её мужеством, если не больше.

«Чего ты хочешь?» — спросила она тихим голосом.

«Мы здесь из-за Миранды Ли», — сказал я. «Пару дней назад ты отправил ей электронное письмо, предупредив её быть осторожнее, но опоздал. Она мертва».

«Знаю. Я только сегодня узнала», — сказала Терри, и дрожь в голосе невозможно было скрыть. «Что тебе от меня нужно?»

«Это не было самоубийством», — прямо сказал я. «Мы думаем, что её убили, и думаем, вы знаете, почему».

Она напряглась. «Убили? Но…» Она замолчала, прикусив губу. «Это бессмыслица. У неё передозировка».

«Но вы, должно быть, подумали, что Миранда в опасности, иначе зачем было посылать ей предупреждение?» — спросил я.

Она сглотнула и немного поправила пиджак своего костюма. Я не эксперт, но выглядел он очень дорогим. Тёмная ткань хорошо драпировалась и не помялась даже после долгого дня в офисе и небольшой стычки с незваными гостями. Хороший покрой, и он… ей шёл.

«Как…» — начала она и осеклась. И начала снова, на этот раз холодно приподняв бровь. «Откуда вы знаете, что я ей что-то послала?»

«Потому что она мне рассказала — за несколько часов до того, как её убили», — ответил я. «Ты просто пытался её напугать? Потому что, если так, это сработало».

Терри покраснела. «Конечно, нет». Она перевела взгляд на Шона, который задумчиво смотрел на неё. Она подняла голову и пристально посмотрела мне в глаза. «Я слышал, что она рассчитывала на какого-то парня — какого-то британского врача, которого она вызвала, — чтобы он был экспертом-свидетелем. Но поступали сообщения, что он…

был ненадёжен. Я считал, что его услуги сведут на нет шансы на успех её иска…»

Её голос затих, и взгляд устремился на меня. «Ты ведь его дочь, да?» — спросила она почти обвиняющим тоном, словно я пыталась её подловить. «Я читала о тебе. Говорят, ты…»

«Ближе к делу, Терри», — вмешался я.

Она сглотнула. «Я совсем не знала миссис Ли, честно говоря. Мы никогда не встречались.

Даже по телефону не разговаривали. Только электронные письма. Но она мне… нравилась. Мне было её жаль.

«Ты юрист», — категорично сказал Шон.

Почувствовав оскорбление, она почувствовала, как её щёки слегка покраснели. «Ну и что?»

«Я думал, что корпоративным юристам во время обучения хирургическим путем удаляют эмоции».

На её лице отразилась грустная злость. «Не все из нас», — сказала она.

Теперь, когда она не чувствовала напряжения, её голос звучал мягко, с техасским акцентом, с лёгким шелестом дыма. Будь она менее умна, её бы назвали красавицей, но в её глазах светился глубокий ум, который бросал вызов любой, кто унизил бы её самоуважение, принизив её до таких высот.

В этом безмолвном противостоянии появился тот самый белый кот, который встретился с нами на кухне, обвивая её ноги и умоляюще глядя ей в лицо. Когда она опустила взгляд, кот безмолвно, с открытым ртом, издал мольбу, его усы дрожали от усилий не издавать ни звука.

Терри на мгновение застыла, не видя его. Затем она наклонилась и подхватила животное на руки, не обращая внимания на выбившиеся волоски. Кот извивался, пока обе его передние лапы не оказались у неё на плече, и громко замурлыкал. Она поцеловала его в макушку, отчего он заурчал ещё громче.

«Мне нужно покормить ребят», — грубо сказала она, поднимая кота. «Ты мне запретишь?»

Шон лишь выпрямился и пригласил её на кухню, склонив голову и отвесив королевский поклон метрдотеля. Терри, понимая, что над ней смеются, сердито посмотрела на него и прошла мимо с высоко поднятой головой и очень прямой спиной. Я видел, как она бросила взгляд на заднюю дверь, всего один раз, когда мы проходили мимо, но она не пыталась убежать. Думаю, она, вероятно, поняла, что уже однажды застала Шона врасплох, и это больше не повторится.

Как только она включила свет на кухне и бросила белого кота на пол, появились еще трое его пушистых друзей, которые что-то ворчали на Терри и препирались между собой.

«Итак, — подсказал Шон, — тебе стало жалко Миранду, и ты решил ей помочь. Почему?»

«Её муж умирал», — сказала Терри, но она уклонилась от прямого ответа. «Разве этого недостаточно?»

«Вы работаете в фармацевтической компании, — сказал Шон. — Скорее всего, даже при самых лучших намерениях многие ваши клиенты либо сами умирают, либо у них есть друзья или родственники, которые умирают. Что в ней было особенного?»

Терри выкладывал из банки в две двойные миски какую-то вонючую, студенистую, слегка напоминающую мясо массу.

«Потому что этого не должно было случиться», — наконец сказала она, стуча остатками кошачьего корма по ложке с большей яростью, чем следовало. «Он не должен был умирать».

«Так почему же он это сделал?»

Она подняла миски со стойки и повернулась к нам, на мгновение замерев. Кошачья путаница вокруг её лодыжек превратилась в яростную свалку из-за задержки. Четвёртый кот, чёрно-белый, в отместку встал на задние лапы и вцепился когтями в колено ноги Терри, выдернув нитку из её штанов. Она рассеянно, без раздражения, стряхнула кошку и поставила миски на стол. Четыре головы нырнули в воду.

«Меня могут уволить за обсуждение всего этого с вами», — наконец сказала она, почти вздохнув. «Я подписала соглашение о конфиденциальности».

«Тебя могут убить, если ты этого не сделаешь», — прямо сказал Шон. «Стираксы, похоже, не любят, когда дела остаются нерешёнными».