«Всё. Хватит». Это был почти шёпот. Его лицо было белым как кость, взгляд был устремлён куда угодно, только не на меня. Когда он поднёс руку к глазам, я заметила, что она слегка дрожит, и я безумно обрадовалась. Но когда он снова заговорил, его голос был нейтральным, почти пренебрежительным. «Думаю, тебе лучше уйти, Шарлотта.

Оскорбления друг друга отнимают много времени и вряд ли продуктивны, не правда ли?

Я резко повернулся к двери и обнаружил, что едва успел сделать три шага. Я схватился за ручку и повернул её, но понял, что не могу оставить её там.

«“Хирургические способности вне всякого сомнения”. Это правда?» — бросил я ему.

«Ну, по крайней мере, всякий раз, когда у меня возникала необходимость вонзить в кого-нибудь нож, я всегда был трезв как стеклышко».

OceanofPDF.com

ГЛАВА 3

«Наконец-то ты добрался, да?» — спросил Билл Рендельсон. На глянцевой мраморной стене над стойкой администратора, где он принимал гостей, висели часы, и он демонстративно повернулся на стуле, чтобы посмотреть на те, что были установлены по нью-йоркскому времени. «Шеф хочет тебя видеть — типа, вчера».

Едва я вышел из лифта, как Билл выдал своё зловещее послание. Он выпрямился, выпрямившись, и прошествовал через вестибюль, чтобы постучать в дверь кабинета Паркера Армстронга.

Билл мог бы заехать и сообщить Паркеру о моём присутствии, но ему нравилось напоминать об этом. Он работал в агентстве с самого начала, как гласит история, и три года назад потерял правую руку от плеча в результате взрыва посылки с бомбой, направленной на южноафриканского бизнесмена, которого он защищал. Его руководитель выжил, не пострадав, но активная карьера Билла была закончена.

Когда мы с Шоном только начали работать на Паркера, я, судя по его резкости, предполагал, что Билл по какой-то причине настроен против нас, но вскоре стало ясно, что он вообще никого не любит. Я часто задавался вопросом: было ли решение Паркера оставить Билла на работе, настолько близкой к центру событий, но без возможности куда-либо выходить, проявлением доброты или жестокости? Иногда мне казалось, что Билл тоже сомневался в этом.

И вот он толкнул дверь, откликнувшись на зов своего босса, и кивнул мне. Я выпрямился и, не останавливаясь, вошёл, кивнув ему на ходу. Он издал полувздох, полухрюкающий звук в знак согласия и резко захлопнул за мной дверь, словно препятствуя моему преждевременному бегству.

Офис Паркера Армстронга был сдержанным и сдержанным, как и сам этот человек.

Современная мебель из светлого дерева и оригинальные абстрактные картины. Обычная кричащая куча подписанных фотографий, изображающих дружеские рукопожатия с богатыми и знаменитыми, ему не по душе.

Офис занимал угол здания и был достаточно высоким, чтобы его было легко не заметить – непростая задача в любом городе. Стол Паркера располагался по диагонали, так что его кресло было защищено V-образным вырезом стены, а сам он стоял спиной к окнам, что позволяло потенциальным клиентам немного смущаться открывающимся видом.

Когда я вошел, он разговаривал по телефону, и я думал, что мне придется подождать, пока он закончит разговор, но он почти сразу же завершил разговор, встал и вышел из-за стола, чтобы встретиться со мной.

Паркер был стройным, высоким и серьёзным мужчиной. Его волосы когда-то были тёмными, пока их не повредил ранний мороз, и поэтому трудно было определить его возраст. Лицо его было красивым, но не приковывающим взгляд, таким, на которое хотелось скользить взглядом, а не останавливаться. Идеально подходило для выбранной им профессии. И всё же, если присмотреться, в Паркере можно было разглядеть нечто большее: глубину, силу, бдительность.

На нём был тёмный однобортный костюм с расстёгнутым пиджаком и узким галстуком. Я порадовался, что нашёл время надеть деловой вид и сбросить щетину. Шерстяные брюки и шёлковая рубашка обязательного нью-йоркского чёрного цвета, с достаточно высоким воротником, скрывающим мои наиболее заметные шрамы.

«Чарли», — сказал Паркер, подведя меня к одному из кожаных кресел возле стола. «Присаживайся. Кофе хочешь?»

Лёгкий акцент, который сложно сразу определить, американский эквивалент бесклассовой речи. Я слышал, как он добавлял к нему гнусавость или размытость, в зависимости от компании. Прирождённый хамелеон. Многое в нём напоминало мне о Шоне в зрелом возрасте. Возможно, именно поэтому Паркер изначально предложил ему партнёрство.

Я покачал головой, и он подошёл к фильтрующему аппарату, который всегда стоял в углу. «Ты уверен? Это Jamaican Blue Mountain — только что».

Его пристрастие к дорогому кофе было практически единственным его недостатком — или, по крайней мере, единственным, о котором я узнал. Он заказывал свежеобжаренные зерна на развес из ароматной старомодной кофейни Макналти в Гринвич-Виллидж.

«Итак», сказал я, желая перейти в наступление, а не ждать, пока он это сделает, «вы поговорили с Ником».

Поднеся чашку с кофе к губам, он лишь отчасти скрыл быструю гримасу, уголки его губ изогнулись вверх.

«Да», — он выгнул бровь. «Он не из тех, кто радуется».

«Ему следовало держать руки при себе», — резко ответил я.

«Может быть и так», — допустил он, — «но вы могли бы быть немного более дипломатичными и дать ему от ворот поворот».

Я пожал плечами, скрывая тот факт, что уже понял это. «Может быть».

Паркер вздохнул и поставил чашку на стол, занимая свое место с видом судьи, готового вынести приговор.

«Личная охрана — это прежде всего отношение, Чарли», — сказал он устало. «Настрой. Нужно видеть общую картину, взвешивать все варианты. Реагировать на опасную ситуацию — не только быстро, но и разумно».

Вот оно…

Меня охватила паника, которая сжала мою грудную клетку. Я проглотил её вместе с гордостью и признался: «Я признаю, что мой поступок сегодня утром, пожалуй, нельзя назвать умным».

На мгновение Паркер посмотрел на меня взглядом, который казался добрым, но ничего не упустил и меньше всего простил.

«Нет», — сказал он. «Это не так».

Я ждал, пока упадет лезвие, и сердце мое начало биться чаще.

Затем он улыбнулся.

«Но я готов поспорить, что это было чертовски смешно», — сказал он.

Мои плечи немного опустились.

«Ну… да», — слабо ответил я. «Да, пожалуй, так и было».

Улыбка стала шире, охватив все его лицо, и перешла в смешок, который он попытался разбавить еще одним глотком кофе.

«Ник — хороший парень, но он всё время подыгрывает», — сказал Паркер. «Вечно намекает, что мне было бы неплохо иметь его в команде. Думаю, теперь, когда он увидел, на что способен настоящий профессионал, он заткнётся, и я наконец-то обрету покой».

Я сидел там, ничего не понимая, и гадал, действительно ли я только что сделал то, что, как мне казалось, сделал. Мне всё сошло с рук.

«А как же моя оценка?» — спросил я, всё ещё пытаясь понять подвох. «Я не доделал её и…»

«Чарли», — вмешался Паркер, качая головой. «Насколько я слышал, ты только что отбросил через всю комнату парня, который почти вдвое крупнее и тяжелее тебя. Думаю, можно с уверенностью сказать, что ты достаточно здоров, чтобы вернуться к работе, не так ли?»

Я всё ещё не придумал подходящий ответ, когда в дверь небрежно постучали. Она открылась, не дожидаясь разрешения, и я, не оборачиваясь, понял, кто только что вошёл.

Паркер взглянул через мое плечо на нового посетителя, и его лицо снова озарилось.

«Привет, Шон», — сказал он. «Заходи. Я как раз говорил Чарли, что у неё больше нет оправданий».

«Хм», сказал Шон, «я бы так и подумал».

Я обернулся, насторожившись холодностью его тона, и увидел, что Шон пристально смотрит на меня. Я знал его во всех отношениях лучше, чем кого-либо, но в такие моменты я совершенно его не знал. Его невозможно было предугадать. Я чувствовал этот почти чёрный взгляд, словно влагу, на своей коже.

Даже спустя годы после того, как он впервые напугал меня, оказавшись самым суровым инструктором на курсе подготовки Сил специального назначения, который я столь эффектно покинул, он все еще изрядно нервировал и выбивал меня из колеи.

Я намеренно отвернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Паркер оценивающе переглядывается с одним из нас на другого. Он знал, что у нас были отношения вне работы — конечно же, знал, — но никогда не задавал вопросов, а мы не давали ему повода для них. Я не собиралась нарушать это положение дел.

«Ей нужна дополнительная оценка», — сказал Шон.

«Шон, я в порядке».

«Физически — да», — спокойно согласился он.

«Да», — сказал Паркер, внимательно глядя на меня. «Я понимаю, что вы имеете в виду».

Шон пересёк офис, почти бесшумно ступая по плитке. Он прислонился плечом к оконному проёму слева от Паркера и скрестил руки на груди. Как и Паркер, он был в тёмном костюме и выглядел в нём так же естественно, как когда-то в армейском камуфляже. Разница между ними была, наверное, всего лет десять, но в тот момент они почти могли сойти за отца и сына. Оба молча смотрели на меня, словно я вот-вот распахнусь, чтобы они могли прочитать.

«Ну, кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне это по буквам?» — спросил я с лёгкой язвительностью. «Что? Думаешь, я убегу, когда на меня в следующий раз направят пистолет?»

«Нет, — сказал Шон. — Думаю, ты, скорее всего, постараешься не дать им такой возможности».

«Вы имеете в виду, что я слишком остро реагирую?»

«Возможно». Он небрежно пожал одним из своих широких плеч. Иногда, для бандита, Шон мог быть очень элегантным. «Мы должны быть уверены — и ты тоже».

Слова отца вдруг прозвучали у меня в голове громко и насмешливо.

Вы уже доказали, что вам нельзя доверять выполнение работы без травм. себя и других. Какую пользу они могут вам принести?

«Есть один способ выяснить это», — сказал я как можно спокойнее, вздернув подбородок, чтобы ответить вызовом. «Выпусти меня обратно. Скоро узнаешь, справлюсь ли я».

«Эй, стоп», — сказал Паркер, подняв правую руку вверх, боком, и постукивая левой ладонью по её верхушке, образуя букву Т. «Время отбой, ребята». Он не повышал голос, но ему редко приходилось это делать.

«Для начала, — продолжил он, взглянув на меня, — я ни за что не собираюсь использовать кого-либо из наших клиентов, чтобы выяснить, боишься ли ты выстрелов, Чарли. Не то чтобы я хоть на секунду поверил в это, но это было бы очень глупо с моей стороны, понимаешь?»

Я приложил сознательные усилия, чтобы успокоить свою щетину.

«Хорошо», — покорно согласился я.

«Последние несколько месяцев ты отлично справляешься за кулисами. Билл сказал мне, что ребята считают, что никто не управляет командой так, как ты. Ты отлично разбираешься в логистике. Ты не паришься по мелочам, но и ничего не упускаешь из виду. И всегда помнишь, что нужно их кормить».

Эта похвала меня удивила, в том числе и из-за её источника. «Но я не хочу быть…»

«…весь день просидел за столом», — закончил за меня Паркер. Он указал рукой на кабинет, в котором мы находились. «Поверьте мне», — усмехнулся он. «Я всё об этом знаю».

«В следующем месяце в Миннеаполисе стартует курс, — сказал Шон, снова привлекая к себе внимание. — „Стресс под огнём“. Я уже забронировал тебе место».

«Ты её затащил?» — спросил Паркер. «Отличная работа. Обычно там довольно много народу».

Шон позволил себе улыбнуться: «Ну, я же забронировал его где-то месяц назад».

«Стресс под обстрелом?» — спросил я, все еще переваривая противоречивую информацию о вере Шона и ее отсутствии.

«Выполняет ровно то, что указано на банке», — сказал он. «Проверяет вашу реакцию. Какие решения вы принимаете и как вы их принимаете, когда оказываетесь в гуще событий. Это сложно. Пройдёте это испытание, и никто не будет спрашивать, готовы ли вы вернуться».

«Обузой для окружающих», — сказал мой отец. «Ты же знаешь, Если я это сделаю, они больше никогда не будут тебе доверять».

«А если я потерплю неудачу?»

Шон ничего не сказал.

Паркер снова улыбнулся, и в уголках его внимательных глаз появились морщинки.

«Вы этого не сделаете», — сказал он.

«Итак, ты думаешь, я провалюсь?» — спросил я.

Это было позже. Гораздо позже. Мы были дома, в квартире, которую сняли в Верхнем Ист-Сайде. Минимальный вид на Центральный парк должен был бы гарантировать заоблачную цену, но здание принадлежало одному из родственников Паркера. Паркер воспользовался семейными связями, чтобы снизить арендную плату до уровня, который был просто непомерным, в рамках заманчивого пакета услуг по переезду.

«Конечно, нет», — сказал Шон.

Его лицо было в тени, но, на мой взгляд, он говорил слишком быстро, слишком легко. Я попыталась признать, что просто обиделась. Любую паузу я бы восприняла как знак нерешительности, а не как проявление должного обдумывания вопроса.

Словно услышав мои мысли, он вздохнул, его грудь вздымалась и опускалась под моей скулой. Я слышала, как его сердце билось сильно и ровно. Неполная оценка или нет, но мы оба были более чем в форме, и пульс после нагрузки быстро возвращался к медленному ритму.

«Если бы я так думал, я бы тебя не посылал», — сказал он, лениво скользя рукой по моему плечу. «В конце концов, я тебя тренировал. Ты облажался, и это выставляет меня в плохом свете».

На улице было темно, как это бывает в Нью-Йорке. Свет в квартире не горел, но мы не задернули шторы, и шум и мерцание города пробирались сквозь открытое стекло, словно неторопливый вор. Первые шесть недель или около того я постоянно просыпался по ночам от непривычных звуков. Теперь же всё это казалось мне смутно успокаивающим.

У нас не было возможности поговорить с тех пор, как мы встретились в офисе Паркера ранее в тот же день. Мы провели вторую половину дня и большую часть вечера, развлекая группу высокопоставленных руководителей крупной банковской корпорации. Банк пытался наладить связи в сфере развития с некоторыми странами Южной Америки, где его сотрудники могли стать объектами похищений и вымогательств.