Я бросил быстрый взгляд искоса на лицо отца и увидел, как в нем вспыхнуло что-то холодное, темное и яростно пылающее, прежде чем он захлопнул ставни.

Шон встретил его взгляд холодным вызовом, словно бросая ему вызов. Какое-то мгновение они молча сражались, а затем мой отец отвернулся под предлогом того, что спросил маму, не хочет ли она позавтракать. Голос его был вежливо-нейтральным, но плечи говорили совсем другое.

«Спасибо, нет», — сказала она. «Мы только что выпили по чашке чая, и этого, я думаю, будет вполне достаточно».

Шон многозначительно продолжал свой взгляд, затем с непринужденной грацией поднялся и направился к нам.

«Я думаю, возможно, нам стоит вернуться и увидеть Миранду Ли сегодня утром»,

Он сказал: «Узнайте, знает ли она об изменениях, внесённых в записи её мужа. Если она видела их раньше, то она ещё один свидетель. Если мы уйдём в ближайшее время, то можем пропустить утренний пик».

Отец сдержанно кивнул, отступая в сторону, чтобы дать ему пройти. Я стоял на месте и, когда Шон поравнялся со мной, протянул руку и схватил его за рукав.

Он остановился, скользнул взглядом по моей руке, а затем поднял взгляд на мое лицо.

Выражение его лица было настороженным, почти неуверенным.

Я подошла к нему, отпустила пиджак, потянулась вверх, протянула руку к его гладко выбритой щеке и нежно прижалась губами к его губам. На мгновение он замер от удивления, прежде чем ответить. Нежный, целомудренный поцелуй, тем не менее, стал мгновенным и пламенным напоминанием о том, как прошла ночь.

Я не закрывала глаз, наблюдая, как он медленно закрывал и снова открывал веки, когда я слегка отстранялась. В них было смущение, да, но и какая-то радость. Его зрачки были огромными.

«Доброе утро», — пробормотал я хрипло и немного вызывающе, остро ощущая присутствие нашей аудитории.

Он поднял руку и бесконечно нежным движением пальца откинул выбившуюся прядь волос с моего лба, словно желая показать, что может прикоснуться ко мне и не оставить следа.

«Да», — сказал он, улыбаясь. «Теперь это так».

К тому времени, как мы собрали вещи, загрузили «Навигатор» и выехали, уже был вполне приличный час, чтобы позвонить Миранде Ли и предупредить ее о нашем возвращении, на случай, если у нее есть какие-то планы.

Я позвонил ей с телефона, пока Шон мчался на «Навигаторе» по солнечным улицам Бостона. Было достаточно тепло, чтобы не надевать куртку, если только не нужно было что-то под ней скрыть. Мы с Шоном оба были в куртках.

Мой отец был немногословен после того, как я немного проявила открытую привязанность к Шону в их гостиничном номере, но я чувствовала себя свободной и безрассудной. Хотя какая-то часть меня отчаянно хотела узнать, что, чёрт возьми, так горячо обсуждали Шон и моя мать, пока нас не было.

Я понял, что сейчас не время спрашивать.

Миранда долго не могла ответить на звонок, а когда наконец ответила, голос ее звучал рассеянно.

«Это Чарли Фокс», — сказал я. «Э-э, дочь Ричарда и Элизабет», — добавил я, увидев, что она не сразу ответила.

«О да, конечно! Извини, Чарли. Я сейчас немного не в себе, но рада, что ты позвонил», — сказала она и нервно рассмеялась. «На самом деле, если бы ты не позвонил, я бы, наверное, попыталась тебе позвонить».

«Почему?» — спросил я, и именно тон, а не сам вопрос, заставили Шона обратить на меня внимание. «Что случилось?»

«Помнишь, я упоминал Терри О’Локлина из юридического отдела Storax? Мне только что пришло ещё одно письмо, но оно какое-то странное».

«Странно, как?» — спросил я. Отец наклонился ко мне с заднего сиденья.

«Ну, это совсем коротко — предупреждение. Просто говорит мне быть осторожной и никому не доверять». Снова короткий смешок. Определённо нервы. «В смысле, после вчерашнего — когда я узнала, что дом взломали, и всё такое, — это меня напугало, понимаешь?»

«Я не удивлён, — сказал я. — Похоже, Сторакс играет с тобой в психологические игры. Пытается тебя напугать».

«Да, работает, — она прерывисто вздохнула. — Но что мне делать?»

«Ты не планировал поехать к своему другу в Вермонт, не так ли?»

«Я уже собралась», — призналась она. «Вчера вечером я заселилась в мотель и вернулась домой только сегодня утром, чтобы забрать кое-какие вещи. Я собиралась уехать сразу после обеда».

Я посмотрел на часы, прикинул время в пути. «Подожди, пока доедем, ладно? Мы как раз выезжаем на межштатную автомагистраль. Если не попадём в пробку, будем у тебя в течение часа».

«Хорошо, да», — поспешно сказала она. «Я не хотела спрашивать, но… спасибо».

Я завершил разговор и передал суть остальным. «Похоже, Стиракс её смутил», — закончил я. «В этом, наверное, и заключается суть учения».

«Да», — сказал Шон, выезжая на обгон грузовиков Kenworth,

«И рискуя напугать ее еще больше, что мы скажем ей о том, что мы обнаружили — или, что еще важнее, о том, чего мы не обнаружили — в больнице?»

Мой отец ответил не сразу, но я не был уверен, было ли это следствием того, что он обдумывал ответ или пытался заставить себя нормально поговорить с Шоном.

В конце концов он сказал: «Мы до сих пор не знаем, чего Storax надеется добиться всем этим».

«Они же прикрывают спины, да?» — спросил я, поворачиваясь, чтобы было легче поддерживать разговор с ним на заднем сиденье. Он сидел прямо за мной, что ещё больше усложняло задачу. «Они должны понимать, что есть вероятность, что у некоторых пациентов, проходящих лечение, возникнут те же побочные эффекты, что и у Джереми Ли. И если они не знали об этом до его смерти, то уж точно узнали после. Непонятно, почему они до сих пор не отозвали препарат полностью и не прекратили испытания. Продолжая испытания, разве они не обрекают себя на очередной провал с талидомидом?»

«Отзыв может обойтись им в кругленькую сумму, — сказал мой отец. — И может позволить конкуренту обойти их. Для Storax будет лучше, если они смогут быстро решить проблемы, не привлекая к ним внимания».

«Но если судить по тому, как, по словам Миранды, ухудшалось состояние ее мужа, побочные эффекты наверняка проявились бы довольно быстро?» — заметил я.

Отец пожал плечами: «Не обязательно. Джереми был корейцем по происхождению.

В Корее один из самых низких показателей заболеваемости остеопорозом в мире. Конечно, есть множество исследований, которые предполагают, что это в основном связано с факторами окружающей среды, а не с генетикой, но это интересный момент.

«Но ведь всего этого недостаточно, чтобы из-за этого затевать все эти проблемы, не так ли?» — потребовал Шон. «Передозировка Ли, фальсификация его записей, организация сложной операции по разрушению твоей карьеры? Неважно, что они собирались сделать с твоей женой». Он слегка наклонил голову, чтобы ободряюще улыбнуться моей матери в зеркало заднего вида — жест, от которого нахмурился мой отец ещё сильнее.

«Сколько Сторакс собирается на этом заработать, если это произойдет?» — спросил я, скорее для того, чтобы отвлечь его.

«Остеопороз становится серьёзной проблемой», — сказал мой отец, мысленно отряхиваясь, словно собака, вылезающая из воды. «Если учесть всемирное лицензирование, то лечение, столь успешное, как казалось , Storax , принесло бы сотни миллионов, если не миллиарды, годового дохода».

«И всё же, — сказал я. — Мне кажется, мы что-то упускаем. Должно быть, дело не только в этом».

«Согласен», — сказал Шон. «Меня беспокоит, как «Сторакс» удалось заполучить такую как Вонда Блейлок в столь короткий срок. Камински уже была нанята ими для обеспечения безопасности — насколько нам известно, — но Блейлок — правительственный агент. Как они её завербовали?

И почему?»

«Возможно, они знали, что рано или поздно случится что-то вроде смерти Джереми Ли», — сказал я. «И никогда не помешает иметь запасной план».

На этот раз боги пробок нам улыбнулись. Мы проехали быстрее обычного и съехали с главной автострады на съезде, которым проехали всего лишь накануне, на дорогу, которую я бы охарактеризовал как скоростную, с извилистыми поворотами.

Затем снова выехали на второстепенную дорогу, которая, изгибаясь, шла через густой лесной массив.

Других машин теперь было совсем мало. Шон вёл машину с лёгкостью и точностью, так что я мог оставить его одного, а сам сидеть боком, чтобы поболтать с родителями лицом к лицу.

Итак, я был не в состоянии подготовиться, когда Шон резко затормозил так, что сработала антиблокировочная система. Раздался глухой стук, и «Навигатор» резко дернулся вбок, покачнувшись, а тихий гул шин по асфальту превратился в резкий металлический скрежет.

«Что за…?» — начал я.

«Стингер», — выдавил Шон, пытаясь удержать под контролем внезапно ставшую неповоротливой машину.

« Ракета ?» — спросил мой отец, больше возмущенный, чем испуганный. «Кто-то только что выпустил по нам ракету «Стингер»?»

«Не тот Stinger. Шипы на цепи поперёк дороги», — коротко ответил я. «Мы только что потеряли все четыре шины».

SIG был у меня в руке, но я не помнил, чтобы доставал его. Я постоянно ёрзал на сиденье, оглядывая дорогу вокруг, высматривая засаду, которая могла быть всего в нескольких минутах. «Он поедет?»

«Я стараюсь изо всех сил, — сказал Шон. — Но если дело дойдёт до погони, то, возможно, быстрее будет дойти пешком».

Моё внимание привлекло какое-то движение со стороны водителя. Передняя часть кроваво-красного пикапа «Форд», огромного, как пожарная машина, с блестящими решетками радиатора, словно таран, укрепляющими решетку. Он мчался прямо на нас по узкой боковой дороге, исчезавшей в деревьях. Грузовик стремительно несся по дороге, и рёв его мощного двигателя V-8 был слышен даже сквозь грохот потрёпанных и помятых колёс «Навигатора».

«Прибываем!» — крикнул я.

Шон отпустил руль и убрал руки. Молодец, иначе бы он сломал себе оба больших пальца от сильного удара пикапа. Двери и центральная стойка кузова погнулись, боковые подушки безопасности сработали, а окна разлетелись вдребезги, осыпав Шона и мою маму, сидевшую прямо за ним.

От удара «Навигатор» с грохотом перевернулся через дорогу и упал на траву. Голые обода литых дисков врезались в землю и чуть не перевернули нас, заставив салон затрястись, словно нас трясло в пасти чудовища. Я вцепился в дверную ручку, краем уха слыша испуганные крики матери на заднем сиденье.

«Ложись!» — крикнул я Шону. Он тут же отлетел в сторону, распластавшись по центральной консоли. Я перегнулся через него с пистолетом SIG и трижды выстрелил в лобовое стекло пикапа, туда, где, по моим расчетам, должна была быть голова водителя. Пустые гильзы со звоном отскочили от внутренней поверхности приборной панели «Навигатора». «Чисто!»

«Выходи сейчас же!» — крикнул Шон, вставая на дыбы и бросаясь на мою сторону машины.

Как только мы остановились, я нажал кнопку отстегивания ремня безопасности и выскочил задом наперед, держа SIG наготове, чтобы прикрывать Шона, пока я проверял пути отступления.

Шон распахнул заднюю дверь и вытащил моего отца наружу. Он тяжело приземлился на колени на траву, ошеломлённый, тряся головой, словно пытаясь избавиться от звона, вызванного взрывами подушек безопасности и выстрелами. К шоку от стрельбы в ограниченном пространстве с близкого расстояния потребовалось время, и у него не было ничего подобного практике.

«Возьми его!» Я сунул SIG обратно в кобуру и побежал за матерью.

Шон, не колеблясь, бросил меня, схватил отца и, засунув одну руку за воротник его куртки, потащил его к опушке леса. В правой руке Шон держал «Глок» наготове, ствол пистолета был поднят, он двигался боком, прикрывая спину отца и одновременно ожидая, когда пассажиры пикапа что-нибудь предпримут.

Я прыгнул на заднее сиденье и обнаружил маму в панике. Ремень безопасности заклинило, и она тщетно пыталась его вырвать, глаза её были полны ужаса, пока я скользил по сиденью к ней. Я выхватил самое большое лезвие своего швейцарского армейского ножа и разрезал сам ремень, не обращая внимания на застрявшую пряжку.

Освободившись, моя мать чуть не растоптала меня в отчаянном стремлении сбежать. Если бы я не схватил её, она бы перемахнула через меня и бросилась бежать.

Из водительской двери пикапа выскочил мужчина — невредимый, как я с раздражением отметил, — и направился к передней части «Навигатора», чтобы

Остановил нас. Я чуть не отшвырнул мать обратно на сиденье и выхватил SIG, подняв его так, чтобы голова моей цели сразу же появилась в прицеле, как только она появится в поле зрения.

Он так и сделал, быстро и профессионально пригнувшись, держа полуавтоматический пистолет двумя руками прямо перед собой. Как только он нас увидел, он нажал на курок. Он поспешил, и пуля прошла мимо, попав в подголовник заднего сиденья справа от меня и выбив облако пены и набивки.

«Нет!» — закричала моя мать, и за мгновение до того, как я открыл ответный огонь, я понял, что ее крик был адресован не только нападавшему, но и мне.

Не обращая на нее внимания, я выстрелил дважды по движущейся размытой цели.

Один выстрел прошёл мимо, но второй я прострелил ему верхнюю часть бедра. Он вскрикнул от боли и бросился в укрытие, волоча раненую ногу. Что ж, я ему в какой-то степени сочувствовал.

Я взглянул в сторону опушки леса, но не сразу увидел отца и Шона, а это означало, что они были в безопасности, в укрытии. И если у них есть какие-то… «Значит, — подумал я с яростью, — там они и останутся».

Затем позади нас показалась ещё одна машина, тёмно-синий неприметный «Шевроле». Он подъехал на большой скорости, и водитель даже не вздрогнул от неожиданности, обнаружив, что перед ним явное столпотворение, наполовину перекрывающее дорогу. Значит, он ожидал чего-то подобного.

Шансы на успешное уклонение просто возросли.

«Выходи сейчас же !» — резко сказал я матери, прежде чем приближающаяся машина резко остановилась. «Нам нужно двигаться! И не высовывайтесь, чёрт возьми».

Она выглядела растерянной, словно новый прибывший мог принести помощь, а не дополнительную опасность, но, по крайней мере, она не спорила.