Единственной причиной, по которой Кэролайн Уиллнер не поставила Ханта Треваниона на кросс, была Дина. Лишившись утешительных объятий, девочка подняла голову – как раз в тот момент, когда её мать подняла пистолет и направила его прямо в грудь Ханта.

«Нет!» — закричала она, и, как я позже узнал, ее голос был хриплым от крика, когда она проснулась от вызванного таблетками сна и обнаружила себя посреди своего худшего кошмара, как раз в тот момент, когда первые лопаты земли упали на крышку ее гроба. « Пожалуйста , мама, НЕТ!»

Кэролайн Уиллнер замерла, ее рука уже сжимала рукоятку и спусковой крючок, и взглянула на дочь.

«Почему бы и нет?» — просто спросила она.

Дина сглотнула, горло её судорожно сжималось. «Пожалуйста… не позволяй ему так с тобой поступить», — наконец проговорила она надтреснутым голосом. «Я запомню то, что со мной здесь произошло, на всю оставшуюся жизнь. Не позволяй ему так с тобой поступить».

Кэролайн Уиллнер, казалось, долго смотрела на неё, сохраняя при этом очень спокойное выражение лица. Затем она перевела взгляд на Ханта, внимательно разглядывая его, словно он был чем-то, прилипшим к подошве её ботинка.

Не знаю точно, что она там увидела, но огонь в ней угас. Её рука медленно опустилась, и я шагнул вперёд, выхватив пистолет из её не сопротивляющихся пальцев и поставив его на предохранитель.

Она повернулась, посмотрела на меня с любопытством и лёгким испугом в глазах. «Как ты это делаешь?» — спросила она с ноткой горького удивления в голосе. «Как тебе удаётся сделать убийство таким… лёгким?»

«Я же говорила ей, что всё дело в практике», — сказала я Шону, и мои губы тронула лёгкая улыбка. Он бы оценил иронию происходящего, но он лежал на простынях, словно воск, безмолвный, такой бледный под тёмными волосами, что трудно было сказать, где кончается бельё и начинается он.

Кэролайн Уиллнер, помнится, была почти такого же цвета. Вскоре после того, как я забрал у неё пистолет Ханта, приехал Паркер на GMC. Он окинул взглядом напряжённые лица стоявших перед ним людей и, казалось, не испытал ни тревоги, ни облегчения от того, что статус-кво остался неизменным. Он посадил Дину и её мать в пикап и медленно и осторожно увез их по траве.

В последовавшей за этим суматохе полицейских и федеральных агентов я не видела свою доверительницу целых двадцать четыре часа. Когда я наконец увидела её, она лежала на больничной койке в отдельной палате, ничем не отличавшейся от этой.

Дина, однако, лежала, опираясь на подушки, бодрствующая, чистая и отдохнувшая, с аккуратной антисептической повязкой, закрывающей укороченную мочку уха.

Она была почти так же бледна, как Шон, но, взглянув ей в глаза, я увидел, что она достигла хотя бы поверхностного спокойствия.

«Мне так жаль, Чарли», — сказала она хриплым шёпотом. «Я…»

«Забудь», — сказал я ей. «В этом нет необходимости. Просто… смирись с этим. Не позволяй ему бить тебя. Живи на широкую ногу». Я наблюдал, как её руки нервно сжимают простыни, и поддразнил: «Полагаю, твоя мать попросит Рэли вернуть тебе лошадей?»

Это вызвало отклик. Дина слабо улыбнулась, чуть не разрыдавшись, и слегка покачала головой, избегая моего взгляда. «Он уже предложил вернуть их. И она была… замечательной».

Я вздохнул, придвинул стул немного ближе к кровати и наклонился так низко, что ей пришлось смотреть прямо на меня.

«Я дам тебе совет, Дина, — сказал я. — Ты не обязана его принимать, но ты хотя бы выслушаешь, хорошо?»

На ее щеках появился румянец — спутанная смесь стыда, гнева, грусти и жалости к себе, — но она кивнула, всего один раз.

«Не трать этот опыт впустую», — сказал я ей. «Никогда не забывай, что твоя мать была готова убить ради тебя. Это было бы чертовски сильным признанием в любви с её стороны. И тебе было бы так легко позволить ей это, и тогда вы бы винили друг друга в этом ужасном чувстве вины до конца своих дней». Я выдержал её испуганный взгляд. «Но ты не заставила её доказать тебе свою правоту тогда. Не заставляй её делать это потом снова и снова. Забудь об этом. Двигайся дальше».

Она собиралась возразить, но я увидела в её глазах что-то связанное. Возможно, это было осознание того, что наконец-то появился шанс вступить в отношения с матерью, как взрослые. Как равные, связанные мужеством в экстремальных обстоятельствах, как солдаты.

Или, может быть, я просто выдавал желаемое за действительное.

Как бы то ни было, она кивнула пару раз. Последовала долгая пауза, которая переросла в неловкость, поэтому я спросил: «Как ухо?»

«Больно». Она выдавила из себя неуверенную улыбку. «Вот это мой шанс стать знаменитой художницей, да?»

Я улыбнулась в ответ. «Думаю, это уже сделано, но всегда можно сделать косметическую операцию».

Она слегка покачала головой. «Знаю. Мама уже предлагала это, но…» — она неуверенно пожала плечами, — «…мне хочется оставить всё как есть».

Напоминаю. Звучит глупо?

«Нет», — медленно сказал я. — « Для неё ещё есть надежда» . «Но это не так».

«И, наверное, я всегда могу накинуть на него волосы или надеть клипсу, чтобы спрятать». Ещё одна пауза, на этот раз более робкая. «Как шрам на шее».

«Со временем вы увидите, что скрывать это будет уже не так важно».

Она серьезно кивнула, затем на ее лице отразилось чувство вины, и она спросила тихим голосом: «Как Джо?»

«Как я ей и говорил, Макгрегор проведёт в реабилитационном центре около трёх месяцев», — сказал я Шону. «Так что нам нужно, чтобы ты вернулся. У нас не хватает персонала. Чёрт возьми, кажется, Паркер даже хотел предложить Глисон работу, которую она так хотела. Кстати, она рыжая, так что, возможно, это объясняет его интерес…»

Мой голос затих, и я некоторое время сидела молча, просто наблюдая за его лицом с предельной концентрацией, молясь увидеть хоть какое-то быстрое движение его глаз.

под почти полупрозрачными веками.

Ничего не было.

Как я ему рассказала о том, что произошло между мной и Паркером? То, что я чувствовала, всё ещё может произойти. Рассказывала ли я ему вообще?

Я поняла, что он сразу же это поймёт, как только увидит нас вместе, по тому, как мы стараемся держать дистанцию. Он всегда умел читать меня, как открытую книгу. И что потом?

Кэролайн Уиллнер знала. Когда я в тот день вышел из палаты Дины, она ждала меня в коридоре.

«Спасибо, Чарли», — сказала она мне. И я понял, что благодарю её не только за то, что я сказал, но и за то, что сделал.

Я пожал плечами. «Лучше было бы изначально предотвратить её похищение», — сказал я. «Тогда не было бы необходимости её возвращать».

«Не только поэтому, хотя, думаю, я ещё какое-то время буду у вас в долгу», — она слегка улыбнулась. «И думаю, вы увидите, что я всегда плачу свои долги».

У меня не было готового ответа на этот вопрос. В подобных ситуациях люди часто выражают невероятную благодарность, но я научился не придавать этому слишком большого значения.

Память сотрется.

Она протянула руку. «Прощай, Чарли», — сказала она. Она помолчала, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что она имела в виду, а затем всё равно продолжила: «Я понимаю, что ситуация неловкая, учитывая, что ваш молодой человек в коме, но я надеюсь, что вы с мистером Армстронгом найдёте хоть какое-то взаимопонимание. Признаюсь, мне показалось, что вы удивительно подходите друг другу».

Сказала бы она то же самое, если бы встретила Шона? Я бы сказал ему, что она ему понравится. А было бы то же самое и в обратную сторону?

Возле головы Шона стояла открытая чашка кофе, которую я всегда приносила с собой, ее аромат мягко распространялся вверх и наружу, дразня его ноздри.

На него это не произвело никакого впечатления.

«Эппс отпустил его», — внезапно крикнул я, надеясь на шокирующий эффект от резкого поворота. Понимая также, что Шон точно поймёт, кого я имею в виду.

«Этот ублюдок предложил работать под прикрытием в ополченской группе, и Эппс попался на эту удочку.

– пусть гуляет. Последние пару месяцев он был на цыпочках, более или менее, и его до сих пор не нашли. – Я снова замолчал, уткнувшись лицом в землю.

«А тебя это волнует?» — спросил я вслух. «Неужели это вообще имеет хоть какое-то значение?»

«Это важно, Чарли», — раздался голос позади меня. Я резко повернулся на стуле и увидел в дверях медсестру Нэнси. Её лицо было серьёзным.

«Никогда не теряй надежды».

Я встала, пожала плечами. «Я устала», — призналась я. Я взглянула на Шона.

«Паркер сказал, что врачи теряют надежду . Как мне сохранить свою?» Возможно, она уже потеряна .

«Врачи!» — фыркнула Нэнси, пренебрежительно махнув рукой, и поспешила к Шону, чтобы проверить его жизненные показатели и поправить одеяло. «Что они знают? Я видела, как люди просыпались гораздо дольше и глубже, чем ваш мальчик. Он вернётся, когда будет готов». Она провела рукой по его волосам, но он и пальцем не пошевелил. «Может быть, он чего-то ждёт, правда, Шон?»

Она одарила меня полуобнадеживающей улыбкой и ушла.

« Она права?» — пробормотал я. « Ты чего-то ждешь?»

Я засунул руку под куртку и вытащил SIG. Я приставил пистолет к его голове, выставив палец за пределы предохранительной планки, и оттянул затвор назад, чтобы дослать первый патрон из магазина. Затвор резко переместился вперёд с резким металлическим звуком, который был бы столь же безошибочно узнаваем, сколь и знаком нам обоим.

Шон не пошевелился.

Я наклонился ближе, пытаясь сдержать слёзы, которые звучали в моём голосе, вместо этого выкрикивая гнев. «Вставай, солдат. Вставай и борись, чёрт тебя побери. Не оставляй меня здесь одного. Какого чёрта ты ждёшь?»

Но я не стал дожидаться ответа. Вместо этого я сунул SIG обратно в кобуру, проверил, как лежит на нём куртка, и вышел, не оглядываясь.

Я оставила кофе, который едва дымился, на шкафчике у его кровати.

На улице снова лил дождь. Я поднял воротник куртки, сгорбил плечи, чтобы хоть как-то закрыть щель, и направился к ближайшей станции метро, которая должна была доставить меня обратно в центр. Паркер предложил мне воспользоваться одним из «Навигаторов» после смерти моего «Бьюэлла», но с парковкой всегда были проблемы.

Велосипед Шона, Buell Ulysses, стоял под чехлом, сам покрытый пылью, на парковке под нашим домом. Наверное, я мог бы им воспользоваться, но как-то не решался.

Краем глаза я заметил, как большой «Мерседес» подъехал к обочине прямо рядом со мной. Я даже немного сбавил скорость, но всё равно не был готов к звуку собственного имени.

«Привет, Чарли!»

Я обернулся и увидел, как Глисон, глава службы безопасности Айзенберга, вылезает из пассажирского сиденья. Сегодня на ней была кремовая блузка с высоким воротом и чёрные шерстяные брюки, и выглядела она так же непринуждённо, как и раньше. Я стоял на месте и ждал, пока она пересечёт тротуар в мою сторону парой широких шагов.

Она кивнула в сторону здания, которое я только что покинула. «Как он?»

Я инстинктивно впал в ярость, словно она не имела права спрашивать, но я сдержался и остался вежливым. «Никаких изменений».

Глисон кивнула, словно не ожидала другого ответа. Как будто она спросила только для проформы. Я стиснул зубы, пытаясь не послать её к чёрту кратчайшим путём, но она заговорила прежде, чем я успел сформулировать слова.

Она кивнула в сторону машины, всё ещё стоявшей на холостом ходу у обочины. «Садись», — пригласила она. «Сегодня ужасный день, чтобы гулять на улице».

«Мне нравится дождь».

«Ну, я не знаю», — вздохнула она. «Ты думаешь, меня послали сюда только для того, чтобы я торчала тут, портила отличную пару туфель и спорила с тобой?»

Я изменил позу, заметив, что она сделала то же самое. Агрессивно. Вот-вот мы ссоримся. Я сознательно попытался сбавить обороты. К тому же – отправил ?

«Моя мать говорила мне никогда не садиться в машину к незнакомым мужчинам, да и женщинам тоже, если уж на то пошло».

«Да? Ну, мой сказал мне никогда не встречаться с музыкантами. Похоже, они оба разочарованы». В её глазах мелькнула тень чёрного юмора, которая исчезла, когда она снова многозначительно взглянула на здание позади меня.

К Шону. «Садись в чёртову машину, Чарли», — сказала она тихо и напряжённо. «Поверь мне, тебе будет интересно это услышать».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

«Куда мы едем?» — спросил я, откидываясь на кожаное сиденье «Мерседеса». За рулём был ещё один человек Айзенберга. С заднего сиденья казалось, что у него нет шеи: уши уходили прямо в воротник, не меняя его ширины.

«Нигде конкретно – пока», – сказал Глисон, когда мы тронулись и влились в поток машин. «Решать вам». Она устроилась поудобнее. «Мерседес» был новеньким S600, с достаточным пространством сзади, чтобы она могла небрежно скрестить ноги. «Как вы знаете, мой работодатель – очень богатый человек. У него есть связи, связи, он занимает высокие посты, а также деньги и власть, чтобы получить практически всё, что ему вздумается».

Легкая улыбка скользнула по уголку ее рта, и по ней я сделал вывод, что она сама была одной из тех вещей, которые Брэндон Айзенберг возжелал и которые затем приобрел.

«Увлекательно. Какое отношение это имеет ко мне?» И к Шону ?

Лицо Глисон дрогнуло. Она уже подготовила эту небольшую речь и не собиралась позволять мне торопить её с шуткой.

«Я как раз к этому и подхожу. Как вы, вероятно, знаете, я бывший сотрудник Секретной службы».

Она сказала это, поправляя манжет рубашки, и в её голосе слышалась немалая гордость. «Мне было поручено охранять президента».

«Дай угадаю», — протянул я. «Билл Клинтон?»

Её губы сжались, но она упорно продолжала: «Поэтому у меня тоже есть друзья в… интересных местах. Включая Министерство внутренней безопасности».

Выражение моего лица выдало меня, я знаю. Она заметила мою реакцию и улыбнулась.

«Ты знаешь Эппса?» — спросил я. Вряд ли это был вопрос.

«Думаю, Конрада Эппса знают почти все», — сказала она, скривившись. «К сожалению».