Только то, что ее нет уже двадцать девять часов …

«Они запросили десять миллионов», — сказал я, заметив, как её брови слегка приподнялись, пока она пила. Она держала этот жест чуть дольше, чем следовало, чтобы он был полностью искренним. «Но ты же знала это, не так ли, Аманда?»

«Нет», — спокойно ответила она. «Я просто подумала, что они стали слишком амбициозными. Они запросили за меня всего один миллион».

«Ну что ж, теперь у них есть опыт», — сказал я, садясь без приглашения, так как было не похоже, что она собиралась его мне предлагать.

Я сомневался, стоит ли рассказывать ей о заявлениях похитителей о подлинности радуги Айзенберга, но решил отказаться. Паркер всё ещё пытался проверить эту информацию, а Брэндон Айзенберг, мягко говоря, уклонялся от ответа. «В прошлый раз Леннон и его приятель улизнули с этими драгоценностями».

Может быть, это двойной удар или прекращение действия.

«Ага», — сказала она, одарив меня улыбкой, от которой на её щеках появились ямочки, — «так ты знаешь его имя. Очень хорошо». Она помолчала. «Или ты надеялся, что это само по себе сможет заставить меня признаться?»

«У каждого должна быть мечта», — сухо сказал я. «Значит, ты не отрицаешь, что знаешь его?»

«В этом нет особого смысла». Она фыркнула в вино и поставила глубокий бокал на приставной столик. «Ты же знаешь, что Леннон и Росс занимались для нас похищениями – фальшивыми похищениями , конечно». Улыбка стала шире. «И это я передала им расписание Дины, сказала, когда она будет в конном клубе. Я даже сказала им, что у неё есть телохранитель по имени Чарли, который был не из приятных. Я совершенно упустила из виду тот факт, что они автоматически примут тебя за парня. Вот это смех!»

«О да, уморительно…» — пробормотал я, снова вспомнив хруст руки Рэли, когда его кости разлетелись на куски. «Итак, вы завербовали Леннона на вечеринке? Как это вообще всплыло в разговоре?»

Она покачала головой и погрозила пальцем. «Ага, невиновен. Наверное, стоит предупредить тебя, Чарли: весь день ко мне приходили очень суровые детективы, и им тоже не удалось выбить из меня признание. Невозможно получить то, чего нет, дорогая».

«Ты кажешься разочарованной. Но ведь ты заплатила за то, чтобы Леннон и его приятель тебя избили, не так ли, Аманда?»

Она пожала плечами. «Почему бы и нет?» — спросила она. «Это свободная страна, и мне это даже нравится». Она наклонилась вперёд, проверяя моё лицо на наличие шока, и снова потянулась за стаканом. «Может, тебе стоит расслабиться и попробовать. В конце концов, удовольствие и боль очень тесно связаны. Все эти эндорфины, циркулирующие в твоём организме! Пока ты сам этого не испытаешь, как ты можешь знать, что тебе не понравится?»

Я изо всех сил пытался удержать внезапное воспоминание, которое грозило вырваться наружу. Тёмная, горькая ночь, четыре отчётливых мужских силуэта, прогорклый страх и сдавленное дыхание от усилий, которые они прилагали, чтобы меня обработать. Это

Это было давно, но, судя по яркости, это было только вчера вечером. «Был там, сделал это, всё равно спасибо», — спокойно сказал я. «Не придал этому особого значения».

Ещё одна кривая улыбка. «Может быть, они просто были не очень хороши».

«Поверьте мне, они были экспертами».

Её улыбка сменилась хмурым выражением, но она отказалась доставить мне удовольствие и спросить ещё. Что, в свою очередь, избавило меня от необходимости говорить ей, чтобы она не лезла не в своё дело. Я решил, что это делает нас квиты.

«То же самое случилось и с Торкилем?» — спросил я. «Ты пытался расширить его кругозор в плане наслаждения болью, и всё немного вышло из-под контроля?»

«Хорошая попытка, Чарли, но на этот раз ты сильно ошибаешься. Торкил не входил в мои планы. Лично я не хотел иметь с ним ничего общего. Не могу винить нас, если он искал кого-то другого и не был достаточно осторожен в выборе собеседников».

«То есть вы хотите сказать, что он обошел ваш эксклюзивный маленький клуб и заключил сделку напрямую с Ленноном, да?»

«Леннон?» — её глаза буквально заблестели. «Леннон и его друг не смогли бы выбраться из бумажного пакета, дорогая. Почему, как ты думаешь, нам пришлось скармливать им каждую крупицу информации с ложечки?»

«Но с тех пор Леннон нашёл себе другого партнёра, не так ли? И этот парень играет по-настоящему. Ты больше не командуешь, Мэнда».

«Кто сказал, что я когда-либо была такой? Я же говорила тебе, Чарли, что ты ошибаешься, но я ведь была не первой, кого похитили, правда?» Она сбросила туфли и поджала ноги под себя на диване, чтобы все могли расслабиться.

Её выдавало лишь то, как крепко она сжимала ножку бокала. «Если вы хотите получить ответы о Ленноне и о том, к кому он мог обратиться, вам придётся поговорить с человеком, который его знает – с тем, кто первым меня завербовал ».

«И что это?»

«Да ладно тебе, Орландо, конечно». Она снова улыбнулась. «Но, думаю, тебе придётся изрядно потрудиться, чтобы добраться до неё. Удачи тебе в этом».

«Да», — согласился я. «Она даже не сказала Ханту, где она».

«Ну что ж, — она подняла бокал в шутливом приветствии. — Судя по тому, что я видела, эта парочка без ума друг от друга. Если она не сказала ему , где её найти, у вас нет шансов».

Вскоре после этого я ушёл. Больше мне от Манды мало что удалось вытянуть, и желание её отлупить начинало одолевать меня.

Пока я ждал, пока парковщик достанет «Навигатор» из того места, где его спрятали неподалёку, в кармане завибрировал телефон. Когда я вытащил его и увидел на дисплее номер Паркера, моё сердце резко ёкнуло.

«Привет», — резко сказал я. «Что случилось?»

«Я думаю, мне следует… сказать тебе, когда мы увидимся».

Ох, чёрт! Пожалуйста, только не ещё одно тело … ?

Я в сотый раз взглянул на часы. Было больше четырёх часов дня. Дина провела в плену уже больше тридцати часов. Целая вечность, но, наверное, слишком рано для Леннона и его нового партнёра убить заложницу?

«Она...?»

«Нет, мы думаем, она еще жива». Я услышала осторожные нотки и напряжение и готова была закричать от его отказа говорить прямо по открытой линии.

«Ты думаешь ? Паркер! Что, черт возьми, это значит?»

Парковщик ловко подъехал к обочине и выпрыгнул из «Навигатора». Радостное замечание замерло на его губах, когда он взглянул на меня. Он сунул парковочный талон мне в онемевшие пальцы и поспешил прочь, не дожидаясь чаевых.

«Слушай, просто… тебе лучше вернуться сюда, Чарли», — сказал он, и я услышал его прерывистый вздох. Что бы это ни было, это плохо . «Как можно быстрее».

OceanofPDF.com

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Попытка добраться из центра Манхэттена до Лонг-Айленда на четырёхколёсном транспорте ближе к вечеру не позволит вам претендовать на официальные рекорды скорости на суше. Я старался изо всех сил, но, сидя и ругаясь в пробке, я снова и снова оплакивал кончину Buell.

Тем временем часы приближались к семи вечера.

Тридцать три часа.

Наконец, я добрался до подъездной дорожки Уиллнеров. Резко затормозив и резко въехав на «Навигаторе» в подъезд, я чуть не спровоцировал остановку сердца у четырёх охранников, дежуривших там. Они одновременно сунули руки под куртки. Я старался держать обе руки на виду, плавно тормозя на гравии.

Только тогда я узнал в нескольких парнях людей Глисона.

Или, скорее, Айзенберга.

Что за ... ?

Я медленно выбрался, не делая откровенно угрожающих движений. Они достаточно быстро меня узнали, чтобы не застрелить, что поставило бы подножку в крайне невыгодное положение.

Я кивнул им, и они снова расслабились, вернувшись к приподнятому настроению, и побежали вверх по ступенькам, понимая, что лучше уже не будет.

Паркер ждал в гостиной открытой планировки. Брэндон и Никола Айзенберг сидели на одном диване, а Кэролайн Уиллнер сидела в своём обычном кресле с высокой спинкой. Личный телохранитель Николы Айзенберг незаметно дежурил рядом с Глисоном. Ландерс находился в дальнем углу, вне прямой видимости окон, наблюдая за всеми выходами. Не то чтобы мы ожидали прямого нападения, но именно за такое поведение Паркер ему и платил.

Сквозь стекло было видно, как над океаном сгущались темные облака, а солнце начало эффектно клониться к закату на западе, оставляя за собой след из полос и печали.

Никто не смотрел на закат.

Паркер стоял рядом с креслом Кэролайн Уиллнер, словно оказывая поддержку исключительно благодаря близости. Его худое лицо выражало усталость, но дело было не только в этом, и я с ужасом осознал, что это поражение. У него был вид полевого командира, только что вернувшегося с поля боя и не ожидавшего потерять своих солдат.

«Что случилось?» — спросил я.

Паркер на мгновение замешкался и взглянул на Кэролайн Уиллнер. Она заметила этот жест.

«Продолжайте, мистер Армстронг». Она слегка машинально кивнула. «Пожалуйста, скажите то, что нужно сказать». Она была смертельно бледна, но держалась.

Паркер подошёл к приставному столику. На нём лежала неопрятная картонная упаковка, вскрытая. Он вытащил из кармана латексную перчатку и, сложив её пополам, протянул мне коробку. Я оглядел лица присутствующих, глядя на них с разной степенью ужаса и сочувствия. Затем Никола Айзенберг отвернула голову, пытаясь сделать вид, будто просто подпирает подбородок кулаком, опираясь на подлокотник дивана, а не прикрывает рот. Глисон наблюдал за мной почти на молекулярном уровне.

Я наклонился вперед и заглянул в коробку.

Внутри оказался совсем не тот палец, который я ожидал увидеть. Вместо него оказался небольшой голубовато-белый резиновый треугольник с двумя плавно закруглёнными краями и рваным, покрытым тёмными пятнами краем. Его было бы трудно опознать как часть человеческого тела, если бы не прокол в мочке того, что когда-то явно было нижней половиной левого уха.

В ухе все еще виднелась одна из жемчужных сережек, доставшихся Дине по наследству от бабушки.

Я сглотнул, заставил себя быть объективным, рациональным и превратил всё отвращение в яркое пламя ярости. Когда я поднял взгляд, мой взгляд был настолько холодным и пустым, насколько я только мог себе представить.

«Когда это пришло?» — спросил я. «И кто это доставил?»

«Это пришло незадолго до того, как я тебе позвонил», — напряжённо сказал Паркер. «Мы уже проверили. Местная курьерская компания, забрать из вестибюля, по-видимому,

случайный многоквартирный дом, инструкции по доставке оставлены вместе с посылкой, наличные в конверте.

Другими словами, тупик. Тем не менее, за время, которое я потратил на борьбу с пробками, я быстро узнал так много.

Я посмотрел на Паркера и увидел, что он ждет, когда я задам следующий вопрос.

– очевидный вопрос – как вы ждете, чтобы кто-то вздрогнул.

«Так её отрезали, когда она была ещё жива?» — Я поднял подбородок. «Или после её смерти?»

Слева от меня я услышал, как Никола Айзенберг резко вздохнула. «Боже мой, — пробормотала она, — какая же ты суровая сука…»

Ну, это надо знать .

Я мог бы высказать это мнение вслух, но Паркер заставил её замолчать одним убийственным взглядом. «Сейчас приедет патологоанатом», — сказал он, взглянув на часы. «Я обратился к вам с просьбой. Он должен сказать нам, как давно… она была разорвана, и при каких обстоятельствах».

Он выразился гораздо дипломатичнее, чем я, поэтому он и был главным.

«Нам нужно узнать это как можно скорее, прежде чем мы пойдём на дальнейшие переговоры об их требованиях». Боже мой, она у них меньше двух дней, а они уже… отрубая кусочки .

Мне не нужно было видеть страдание в глазах Паркера, чтобы понять, что та же мысль пришла ему в голову.

Брэндон Айзенберг прочистил горло. «Я предложил миссис Уиллнер разрешить мне внести существенный вклад в выкуп за Дину». Жена бросила на него ядовитый взгляд и недвусмысленно ткнула его в плечо. «Заплати, вот что я, по сути, имею в виду», — ровным голосом добавил он.

Что ж, это ответило на вопрос, знала ли Никола Айзенберг о его попытке обмануть похитителей её сына с помощью копии «Радуги». Я снова вспомнил, что она потеряла сознание вскоре после того, как передача выкупа пошла наперекосяк. Тогда-то она и узнала?

Тем временем Кэролайн Уиллнер с трудом выпрямилась в кресле, что было нелегко, учитывая, что она и так выглядела настолько измотанной, что вот-вот могла хрустнуть своими костями.

Она хотела что-то сказать, но Никола Айзенберг предупреждающе взмахнула ладонью.

«Нет. Мы сделаем это», — зловеще сказала она. «Ради Торкиля, как и ради Дины».

Она хотела развить эту тему, но Айзенберг отвлек ее.

«Мы можем обсудить детали позже», — резко сказал он, хотя сама Кэролайн Уиллнер ещё больше бы замялась. «А пока давайте просто сосредоточимся на том, чтобы вернуть вашу дочь домой в целости и сохранности, а?»

У него был вид человека, к которому постоянно подходили люди за подачками, и который находил все эти вежливые застенчивые протесты вроде «о, нет, я не могу» довольно раздражающими.

Кэролайн Уиллнер, должно быть, почувствовала это. Она на мгновение замолчала, словно собираясь с мыслями, а затем просто сказала: «Спасибо».

Он кивнул пару раз, не встречаясь взглядом, но его сцепленные руки на мгновение согнулись на коленях.

Никола Айзенберг мрачно и горько улыбнулась. Несмотря на то, что Торкиль, несомненно, был мёртв до того, как мы смогли до него добраться, с выкупом или без, я поняла, что теперь у неё есть палка, которой она сможет бить мужа до конца его дней. Я задавалась вопросом, почувствует ли она когда-нибудь, что это того стоит.

Однако на данный момент вновь обретенная власть имела свои преимущества.

Она поднялась, грациозно торжествуя. Айзенберг автоматически последовал её примеру, словно ни уйти, ни остаться не представлялось ему слишком уж привлекательным.

«Что говорят обо всём этом власти?» — спросил я, оглядываясь по сторонам. Внезапно никто не захотел встречаться со мной взглядом. Я махнул рукой в сторону коробки с её ужасным содержимым. «Как вам удалось скрыть это от них?»