Передо мной маячил ещё один ряд верхних светильников. Видимо, я просто ошибся в выборе времени, потому что все они, казалось, были настроены против меня.

Может, я оскорбил маленького бога светофоров, и он выплеснул свой гнев единственным известным ему способом. Я сбавил обороты. Мой хвост продолжал тянуться за мной, снова недовольный тем, что меня заставили сжаться.

«Мы не из правоохранительных органов, Чарли», — сказал Паркер, и в его твёрдых словах слышалась мольба. «Теоретически ловить преступников — не наша работа».

«Наша задача — остановить их». Я снова взглянул в зеркало. «В чём разница?»

«Чарли, я...»

Но вдруг я перестал слушать, что говорил Паркер, потому что в тот момент я осознал личность парня в светло-коричневом «Аккорде», и теперь речь больше не шла о теоретических границах.

Это стало очень личным.

OceanofPDF.com

ГЛАВА СОРОК

«Он ранен!» — сказал я, перебивая Паркера. «На нём футболка, и он только что поднял правую руку, но неловко, скованно. Я вижу повязку».

Я вспомнил снимок крупным планом с камер видеонаблюдения, на котором видно, как парень сидит на пассажирском сиденье «Доджа» и вскидывает руки вверх, а вокруг него сыпется дождь из боковых стекол.

Может быть, даже выставит руку на пути моего следующего выстрела. Руку, которая была ближе всего к окну. Правую руку.

Паркер на мгновение замолчал, отложив все доводы о вмешательстве правоохранительных органов.

«Можете ли вы вступить в бой с минимальным риском?» — спросил он тогда.

Риск . Универсальное слово с множеством значений. Риск успеха. Риск разоблачения. Риск тюремного заключения. Риск травмы или смерти.

'Да.'

«Хорошо», — сказал он, и его голос стал напряжённым и резким. «Если можешь, отведи его куда-нибудь… поспокойнее. Где ты сейчас находишься?»

«На Атлантик-авеню — не спрашивайте, это был выбор навигатора. Я собирался поехать по Уильямсбургскому мосту, но там, должно быть, была какая-то пробка».

«Оставайтесь на Атлантике и направляйтесь в Бушвик. Там полно мест, где можно приятно и долго… поговорить , не боясь, что вас потревожат».

Места, где жители вряд ли вызовут полицию, скорее всего .

Я сухо сказал: «В последний раз, когда я был в Бушвике, меня арестовали в борделе».

«Да, постарайся больше так не делать, а?» Он помолчал, словно ему было неловко спрашивать, но он всё равно спросил. «Тебе нужна подмога?»

«Нет времени. Я тебе позвоню».

«Лучше помолчи, иначе я отправлю поисковые отряды». Ещё одна пауза, и на этот раз я услышал улыбку в его голосе. «И когда будешь разговаривать с этим парнем, Чарли, будь вежлив».

Никаких долговременных повреждений .

«Я сделаю все возможное», — сказал я и повесил трубку.

На следующем светофоре я сошел с Атлантик-стрит и начал углубляться в обветшалые переулки, застроенные ветхими многоквартирными домами, которые, казалось, едва выдерживали вес собственных крыш. Заводы представляли собой огромные старые здания из красного кирпича, большинство из которых были закрыты до полной негодности. Кто-то сказал мне, что в Бушвике самая низкая арендная плата во всем Нью-Йорке, но здесь всё было ровно так, как и было. Я не видел ничего, что могло бы это опровергнуть.

Как я и напомнил Паркеру, в последний раз, когда я был здесь – в последний раз, когда я сделал что-то большее, чем просто проехал по этому месту с открытыми окнами и запертыми дверными замками – всё закончилось плохо. Меня арестовали во время полицейского рейда в бордель, вместе с Шоном, моим отцом и несовершеннолетней проституткой. Не самый лучший из наших моментов.

Тем временем мой хвост всю дорогу держался на расстоянии пары машин. Он слишком боялся, что его подрежут на светофоре и он потеряет меня, чтобы задуматься, куда, чёрт возьми, я его веду. С таким же успехом он мог бы повесить на крышу мигающую неоновую вывеску.

В конце концов, после нескольких резких поворотов, я снова оказался в том же районе, что и тот убогий бордель. Пейзаж был завален гангстерскими граффити и мусором. Не столько тишина, сколько страх, и в окнах вряд ли кто-то заглянет. Во-первых, окон почти не было, и большинство из них были застеклены полусгнившей фанерой.

Эта часть города не упоминается в туристических турах, но она идеально соответствовала моим представлениям.

Я замедлил ход, пригнувшись на сиденье и демонстративно разглядывая здания по обе стороны от меня, словно искал адрес. Парень в «Аккорде», естественно, держался позади, поэтому его застали врасплох, когда я нажал на газ, а мощный V8 «Навигатора» попытался изобразить истребитель, взлетающий с катапульты авианосца по пустой улице.

Водитель Accord нажал на педаль газа, пытаясь сократить разрыв.

Я сразу же набрал скорость, нажал на педаль тормоза и перевёл рычаг переключения передач в положение «задний ход». Коробка передач протестующе лязгнула, но Линкольн…

сделал их жесткими, и мне действительно удалось набрать некоторую скорость назад, когда я столкнулся с носом Accord.

В этот момент законы физики взяли верх. Большой дорожный просвет Navigator и угол съезда более двадцати дюймов привели к тому, что его толстые задние шины уже начали цепляться за передний бампер Accord, прежде чем нависающий кузов коснулся низкого капота.

Шины сцепились и поднялись, подхваченные мощным крутящим моментом и водителем, который пока не собирался убирать ногу с дороги. «Навигатор» забрался на переднюю часть «Аккорда» и уселся на него, раздавив моторный отсек. Могу только представить, как это выглядело изнутри.

Я вернул рычаг переключения передач в положение «Drive» и, с меньшими усилиями, чем предполагал, отскочил обратно на дорогу. Меня всегда учили таранить твёрдый предмет задней частью автомобиля, а не передней, если это вообще возможно. Во-первых, меньше жизненно важных движущихся частей, которые можно повредить. В остальном же «Навигатор» казался вполне управляемым. Подушки безопасности даже не сработали. Глядя в зеркала, я был почти уверен, что «Аккорд» можно списать со счёта.

Ну что ж, хорошо!

К тому времени, как я вылез из-за руля «Навигатора» и поравнялся с обломками, вытянув вперёд левое плечо, я уже сжимал пистолет обеими руками и твёрдо направил его в застывшую от страха голову водителя. Ему потребовалось около полсекунды, чтобы поднять обе руки, ладонями вверх, в знак капитуляции.

Скорость, с которой он взмахнул правой рукой, в особенности, на мгновение вызвала во мне ужасное сомнение. По моему опыту, пулевые ранения серьёзно сковывали любые движения, независимо от ситуации. В глубине души я начала подумывать, не прибегнуть ли к вариации оправдания «я же просто девчонка, и моя нога соскользнула с тормоза».

Ну что ж, теперь уже поздно об этом беспокоиться …

«Вон!» — рявкнул я, твёрдо, но не крича. Стекло водителя было опущено, так что мне не пришлось этого делать. «Держи руки на виду. Вытяни их в окно, немедленно! Давай, обе руки!»

Я двинулся к передней стойке, оставаясь впереди дверных петель и сгибая колени на случай, если он попытается что-нибудь предпринять.

Он этого не сделал.

На самом деле, водитель «Аккорда» в спешке замешкался, неловко нащупывая внешнюю дверную ручку. Он выбрался из машины, дрожа.

Его забинтованная правая рука начала обвисать. Он ковылял вперёд, наклоняясь в эту сторону, словно пытаясь компенсировать или, может быть, надеясь скрыть травму.

Я переложил пистолет SIG только в правую руку, подошел ближе, левой рукой смахнул солнцезащитные очки и бейсболку и закинул их обратно в машину. Он вздрогнул, когда я открыл его лицо, почти съежившись.

Моему преследователю было лет двадцать с небольшим, чуть больше двадцати, не худой, не толстый, с тёмно-русыми волосами, небрежно подстриженными так, что их естественные вьющиеся волосы начинали завиваться. Футболка и джинсы были достаточно обтягивающими, чтобы я мог определить, что он ничего не несёт, даже не обыскивая его. Я всё равно его обыскал, просто чтобы убедиться.

В заднем кармане его джинсов я обнаружил потертый холщовый кошелек.

Внутри, вместе с кредитной картой и мелочью, находились водительские права, которые вполне могли быть настоящими.

Я взглянул на фотографию, сравнил её с лицом передо мной. Росс Мартино, проживающий в Элизабет, штат Нью-Джерси, прямо под последним подъездом к международному аэропорту Ньюарк. Я запомнил его, бросил ему бумажник. А затем, больше опасаясь случайного полицейского патруля, чем чего-либо ещё, я сунул SIG обратно под куртку.

Росс Мартино заметно расслабился, когда пистолет скрылся из виду. Или, может быть, не расслабился , но, безусловно, стал настолько менее напряженным, что эффект оказался тем же. И когда страх отпустил его чувства, его периферическое зрение снова открылось. Возможно, именно поэтому он внезапно осознал состояние расплющенного «Аккорда».

«Моя машина! Ой, чувак, ты мою машину разбил». Я заметил, что его акцент изменился под воздействием стресса, переходя от искусственной нейтральности к более рабочему происхождению.

«Ты разбил мой велосипед, — резко ответил я. — Теперь мы в расчёте».

«Я этого не делал!» — он почти завизжал от возмущения. «Чёрт, мужик, ты с ума сошел? Посмотри, что ты наделал…»

«С ума сошла? Нет. В ярости? Ну, теперь ты говоришь».

«Эй, я...»

У меня не было на это времени. Пока что в зданиях по обе стороны фронта ничего не двигалось, но сколько ещё продлится такое положение дел, можно было только гадать. Я рванулся вперёд, схватил его за бицепс правой руки, примерно по центру перевязанной области, и изо всех сил впился в неё.

Эффект был мгновенным и сильным. Речь его прервалась, глаза расширились от боли, которая сковала его намертво. Он отшатнулся назад, прижавшись к дверному косяку, чуть не упал. Я подтолкнул его ближе.

«Да, получить пулю — это ужасно, не так ли?»

« Застрелили ? Что за херню ты несешь? Меня не подстрелили!»

Под болью я испытал удивление, даже шок, но не отчаянную выдумку. Не откровенную ложь.

«Докажи это – что бы там ни было», – сказал я, и, увидев, что он задрожал, я вздохнул и снова потянулся к SIG. «Или я дам тебе что-нибудь для сравнения. Сними повязку».

Мне даже не пришлось доставать кобуру. Как только моя рука юркнула под куртку, он уже дергал за повязку, позволяя ей расползтись по руке, словно небрежно одетая мумия, и подталкивал её вперёд.

Под повязкой лежал простой прямоугольник марли и множество переплетающихся синяков с чёткой формой в центре. Я жестом показал, и он с явной неохотой снял марлю. Только тогда я узнал центральный узор на его обесцвеченной коже.

Это был почти идеальный частичный отпечаток задней подковы лошади.

Задние копыта лошадей имеют совершенно другую форму, чем передние: более овальные, менее округлые, поэтому их отпечатки копыт отличаются. И тут я понял, что подходил к этому совершенно с неправильной стороны.

Когда в тот день в конном клубе Сердо нанес удар обеими задними ногами по потенциальному похитителю Дины, он нанес прямой удар в плечо мужчины.

Это я знал.

Тонкий изгиб металла с центральной канавкой, предназначенной для лучшего сцепления с мягкой землей, оставил небольшую, но серьёзную рану, прошедшую даже через одежду парня. Её следовало бы зашить профессионально, но я понимал, почему он избегал больниц.

Огромная сила удара также вызвала множество синяков. Спустя несколько дней они разошлись разноцветными узорами по всей руке. Похоже, он одновременно порвал и мышцы.

Но это ни в коем случае не было огнестрельным ранением.

«Не кажется ли вам ироничным, — сказал я, внимательно осмотревшись, — что вы ударили инструктора Дины по верховой езде бейсбольной битой, а это ее лошадь набросилась на вас?»

Росс нахмурился, аккуратно приклеивая марлю обратно и собирая обрывки бинта. Он даже смотреть на меня не хотел.

Я пожал плечами. «Ладно, не хочешь здесь говорить, ладно — лучше поговори с полицией». Я вытащил из кармана мобильный телефон и начал набирать номер.

«Но это ты за мной следил , не забывай».

Он не забыл, ненадолго. Он едва дал мне набрать первую цифру.

«Ладно, ладно! Господи, почему ты думаешь, что я сбежал? Я боюсь идти домой, вдруг копы уже там. Мы думали, тот здоровяк в конном клубе — телохранитель, ясно?» — признался он сквозь зубы.

«Всё, что мы знали, так это то, что у неё был телохранитель по имени Чарли, и, похоже, она его так и называла. Откуда нам было знать, что ты девчонка, а? Ну же, чёрт, я думал, тебя зовут Пэм или что-то в этом роде».

Это могло бы быть смешно, если бы не было так чертовски трагично.

«Что бы ты сделал, если бы тебе удалось её схватить?» — спросил я. «Закопать заживо? Или сначала забить до смерти, как Торкиль?»

« Нет! Ни за что! Слушай, это не имеет к нам никакого отношения. Ты должен мне поверить». Его тон стал вкрадчивым. Мне стало интересно, понимает ли он, что это не имеет никакого отношения к его делу.

Я повернулся к нему, взглянул на телефон, который всё ещё держал в руке, словно предупреждая: «Кто такие «мы»?»

Эмоции, отражавшиеся на его лице, при других обстоятельствах могли бы показаться комичными. С одной стороны, ему отчаянно хотелось признаться в преступлениях, которые он считал своими, но он, должно быть, понимал, что, сделав это, он безнадежно скомпрометирует себя.

«Я не из полиции», — добавил я, надеясь, что он не заметит, что я не обещал им не звонить в любом случае.

«Я и Леннон», — наконец произнес он, невольно поверив.

«Итак, это делает тебя Маккартни?»

Он не понял упоминания о «Битлз». Он недоумённо нахмурился.

Я вздохнул. «Ладно, Росс, значит, ты признаёшь, что вы с приятелем стояли за покушением на Дину в конном клубе…»

«Нет!» — повторил он. «Мы просто это сделали, понятно? Но кто стоял за всем этим? Ни за что».

это меня не удивляет?» — пробормотал я. «Кто отдавал вам приказы?»