«В таком случае, мэм, я сожалею, что, поскольку именно ваш муж воспользовался услугами этого агентства, он официально является нашим клиентом. Я подчиняюсь ему. Я уверен…»

Она нахмурилась, не привыкшая к перебоям. «Я боюсь, что он, возможно, не желает моему сыну добра», — вмешалась она.

Паркер метнул на меня взгляд. С самым невинным видом я спросил: «Это не имеет никакого отношения к способностям Торкиля, когда он был начинающим…»

…кинематографист, не так ли?

«Что?» — в ее ответе звучало скорее разочарование и замешательство, чем возмущение.

'О чем ты говоришь?'

Паркер вернулся к столу, выдвинул центральный ящик и достал КПК Торкиля. Он включил его, прошёлся по меню, нажал «Воспроизвести» и положил КПК на стол, развернув его так, чтобы у Николы Айзенберг не осталось никаких сомнений относительно содержания видеоклипа. Я был рад, что он выключил звук.

Глядя на её лицо, я увидел, что она узнала устройство, а по тому, как она наклонилась, прищурившись, глядя на маленький экран, я понял, что она слишком тщеславна, чтобы признаться в необходимости очков для чтения. Возможно, поэтому ей потребовалось на мгновение больше времени, чем следовало, чтобы понять, кто, что и где, но если я ожидал стыда, то был разочарован.

Вместо этого она выглядела довольно самодовольной, словно мы видели её в расцвете сил. Мне показалось, что ей было бы гораздо более неловко оказаться на фотографии без макияжа, в старой спортивной одежде, чем наслаждаться энергичным сексом втроём в такой роскошной обстановке.

«Ну, приятно видеть, что все эти чертовы упражнения окупаются», — сказала она, внезапно напомнив мне Кэролайн Уиллнер.

«Похоже, ваш сын сделал эту запись, пока вы недавно отдыхали на Багамах», — сказал Паркер. «Она была отправлена на его КПК через удалённую связь в ночь благотворительного аукциона в загородном клубе».

«А… да», — сказала Никола Айзенберг, как будто, если бы он не указал точную дату, ей было бы трудно вспомнить этот случай среди множества других. Её взгляд стал острым. «Откуда у тебя эта информация?»

«Торкиль уронил его вчера утром на пляже», — сказал я и рассказал о посланиях, которые Паркер оставил, пытаясь вернуть его.

«Ваш муж об этом не просил, так что это… вылетело из головы», — кротко сказала я, получив в ответ исподтишка подмигивание от своего начальника.

«Мы понимаем, что Торкиль также мог записывать… действия вашего мужа на борту яхты», — сказал Паркер. «Как бы он отреагировал, если бы Торкиль пригрозил опубликовать запись?»

Она рассмеялась высоким, надрывным смехом. «О, мой дорогой мистер Армстронг, до этого бы никогда не дошло. Брэндон, скорее всего, погладил бы его по голове, похвалил бы его изобретательность и увеличил бы ему содержание».

«Правда?» — спросил Паркер. «И всё же мистер Айзенберг, похоже, так дорожит своей… репутацией».

«Мы с мужем пришли к взаимопониманию», — сказала она, с наглым одобрением окинув взглядом худощавую фигуру Паркера в костюме. «Он не вмешивается в мою жизнь, а я — в его». Она обошла стол, подошла к нему, хищно провела пальцем под лацкан и хрипло пробормотала: «Возможно, мы могли бы обсудить это, скажем, за ужином».

«Миссис Айзенберг, — непринужденно произнес Паркер, стоя на своем, — сейчас, похоже, именно вы не слишком заботитесь об интересах своего сына».

Когда она испуганно посмотрела на меня, я наклонился и любезно сказал: «Он имеет в виду, что если ты будешь продолжать в том же духе, он прикажет тебе и твоему мужу убираться подальше, а выкуп ты можешь отнести сама».

Она бросила на меня злобный взгляд, ее лицо исказилось отталкивающим образом, но она отдернула руку и отвернулась.

Лицо Паркера оставалось бесстрастным, но я видела в его глазах откровенное веселье. Он позволил ей сделать три-четыре обиженных шага к двери.

«Когда вы сказали, что ваш муж будет поощрять попытки шантажа вашего сына, вы сделали это потому, что он всегда так делал в прошлом?» — спросил он, холодно и объективно. «Поэтому он сначала так легкомысленно отнёсся к этому похищению?»

Вопросы заставили её замереть. Она медленно повернулась. «Да», — сказала она.

«У Торкиля щедрое карманное пособие, но вы же знаете, какие сейчас дети.

«Он всегда хотел большего».

Я думал о роскошной и экстравагантной вечеринке по случаю дня рождения, о Bentley, об использовании семейной яхты и бизнес-джета и задавался вопросом, что же может быть «большего»

было там, и его можно было получить.

«Значит, вы позволили ему вас шантажировать, — медленно проговорил я. — А когда его охрана сообщила, что его похитили, вы решили, что это вариация на ту же тему».

«Я знаю, это выглядит плохо». Впервые она слегка замялась. «Мы не можем позволить, чтобы СМИ узнали об этой истории», — добавила она, развеяв все мои надежды на то, что это может быть признаком пробуждающегося материнского инстинкта.

«Мы не имеем привычки раскрывать подробности личной жизни наших клиентов»,

Паркер холодно произнесла: «Я думаю, что это оскорбило ее больше, чем сам пас».

на него. «Если они не занимаются незаконной деятельностью, мы будем защищать их всеми доступными нам способами».

Она замолчала и изменила позу. «Могу ли я быть с вами совершенно откровенной, мистер Армстронг?»

Сомневаюсь, что она знает, как это сделать . Я не произнесла эти слова вслух, но, судя по выражению лица Паркера, мне и не пришлось этого делать.

Он вежливо склонил голову. «Конечно».

Она вздохнула, откинула волосы назад и прямо сказала: «Я не уверена, что мой муж приложит все усилия, чтобы обеспечить благополучное возвращение моего сына. Я хочу быть в курсе ситуации, чтобы иметь возможность… вмешаться, если возникнет такая необходимость. Верите вы мне или нет, я искренне беспокоюсь за интересы своего сына. Как я уже сказала, я не уверена, что Брэндон разделяет мои чувства».

«Он сказал, что ненавидит поддаваться угрозам. Это всё?» — спросил Паркер, опираясь бедром на угол стола и скрещивая руки на груди. «Или у него финансовые проблемы?»

Она рассмеялась. «О нет, мистер Армстронг. Его единственная проблема в том, что он действительно не хочет отдавать его кучке мошенников. Не за…»

Она внезапно оборвала себя. Честность, похоже, не простиралась слишком далеко. Морщины вокруг её рта стали глубже, когда она нахмурилась.

«Не за что?» — спросил Паркер. Он вздохнул. «Миссис Айзенберг, вы просите моего агента рискнуть жизнью, чтобы передать вам этот выкуп. Я готов позволить ей это сделать, но только если вы будете с нами откровенны», — сказал он мягким, убедительным голосом. «Если вам известно что-то, что влияет на то, насколько далеко ваш муж — или вы — готовы зайти ради безопасности сына, нам нужно это знать, и нам нужно знать это прямо сейчас».

Она высокомерно и дерзко подняла подбородок. «Торкиль — не сын моего мужа», — сказала она. «Он хотел наследника, но не мог дать мне ребёнка, поэтому я сделала...

… альтернативные решения». Она в ярости ждала нашего осуждения.

Когда мы промолчали, она продолжила ясно и с горечью: «И зная, что его гены не сохранятся, он заказал это проклятое ожерелье, чтобы обрести бессмертие – „Радугу Айзенберга“». Её губы скривились в презрительной усмешке при этом названии. «Скажем так, если бы ему пришлось выбирать между ним и Торкилем, Брэндон не расстроился бы, если бы драгоценности достались ему».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Два часа спустя, когда я уже выходил из реабилитационного центра, во внутреннем кармане кожаной куртки завибрировал мой мобильный телефон. Достав его, я взглянул на дисплей и увидел номер офиса Паркера.

«Босс», — сказал я, вешая шлем на зеркало «Бьюэлла» и роясь в карманах ключей. «Есть новости?»

«Наши новые клиенты — дураки высшего порядка», — сказал он, и даже сквозь слои фонового трафика и недостатки крошечного динамика телефона я услышал сжатый в его голосе гнев.

Я замер, чувствуя, как у основания моего черепа образовалась холодная лужица.

«Что они сделали?»

«Продавцы… только что позвонили им по поводу продажи», — сказал Паркер, зная, что я пойму, что он имеет в виду, и будучи крайне чувствительным к электронному прослушиванию на открытой линии. Мы могли говорить о чём угодно, от недвижимости до акций скаковой лошади. «Они согласились заплатить запрашиваемую цену».

«Чёрт, — пробормотал я. — Полностью? Вот так просто?»

«Похоже, во время переговоров обстановка немного накалилась, и по телефону раздались крики и ругань», — сказал Паркер таким деловым тоном, что у меня волосы встали дыбом. Я догадывался, о каких именно криках он говорит. «Они решили, что не могут позволить себе потерять сделку, поэтому… уступили».

«Это… печально», — сказал я, изо всех сил стараясь сохранить тот же нейтральный тон. Полностью действуя на автопилоте, я вставил ключ зажигания «Бьюэлла» в замок зажигания и повернул его достаточно далеко, чтобы разблокировать рулевую колонку. «И что же нам остаётся?»

Он вздохнул. «Они пошли против моего совета, Чарли, и поставили всю сделку под смертельную угрозу. У меня не было другого выбора, кроме как отозвать заявление агентства».

«Услуги». Я услышал напускную лёгкость в его голосе. «Полагаю, всех не победить».

«О», — пробормотал я. Смертельная опасность . Я знал, что слова были подобраны нелегко, и я чувствовал его гнев и боль от того, какому риску они подвергали жизнь Торкиля.

«Моя интуиция подсказывает мне, что все это очень быстро развалится», — сказал он.

«И когда это произойдет, мы не сможем позволить себе находиться где-либо рядом с ними, если они не готовы работать с нами».

«Я понимаю, полностью понимаю», — сказал я. «Они хотят, чтобы ты просто остался и взял на себя вину за их промахи. Думаю, я бы принял такое же решение, если бы оно того стоило».

«Спасибо, Чарли, я ценю это».

«А как насчет… дальнейшего развития событий?» — осторожно спросил я, зная, что Паркер поймет, что я имею в виду власти, полицию и ФБР.

Я почти слышал, как он качает головой. «Учитывая, как развиваются события, ничто не сделало бы меня счастливее, но вы же, как и я, знаете, что мы не можем так нарушать конфиденциальность». Он помолчал. «Мне действительно нужно, чтобы вы заехали в офис по пути обратно», — сказал он, казалось бы, небрежно, но что-то неладное в его голосе зацепило меня.

«Конечно. Проблема?» — ещё не закончив, я с нарастающим чувством страха поняла, что он собирается сказать.

Ой, вы шутите …

«Они по-прежнему хотят, чтобы вы занимались… обменом контрактами», – сказал он.

«Но назначено на завтрашнее утро. Я объяснил им, что в это время вы можете быть недоступны...»

«Нет, я сделаю это».

Ещё один вздох, долгая пауза, тоска. «Они не заслуживают такой преданности, Чарли. Как ты только что сказал, им нужен лишь козел отпущения».

«Да, я знаю», — согласился я. «Но я делаю это не ради них».

Захлопнув телефон, я взглянул на часы. Было два тридцать дня. Торкиль провёл двадцать девять часов в полной безопасности у своих похитителей.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

К 6 часам утра следующего дня, после беспокойной и практически бессонной ночи, я начал сомневаться в целесообразности своего решения.

Мы с Паркером сидели в большом офисном помещении в подвале готического особняка Брэндона Айзенберга недалеко от Саутгемптона, в восточной части Лонг-Айленда, и пили кофе с Глисоном, который оказался не просто телохранителем Айзенберга, но и начальником его службы безопасности.

Отношение Глисон ко мне, похоже, не смягчилось с того вечера благотворительного аукциона. Не думаю, что она простила начальнику предложение работы, а Паркеру – отсутствие той же вежливости. Однако она держалась профессионально и вежливо, одетая в мужественный тёмно-синий костюм с широкими лацканами. На мой взгляд, этот наряд в равной степени кричал о властности и неуверенности.

Теперь Глисон ознакомил нас с подробными инструкциями, которые оставили похитители, включая воспроизведение записи их последнего телефонного разговора с Айзенбергом.

Она полностью разыграла всё, включая ту часть, где Торкиля подвели к телефону и уговорили заговорить. Слушая хриплые крики мальчика, я чувствовал, как холодный взгляд Глисона впитывает мою реакцию. Я старательно не показывал ей ничего, кроме сосредоточенного хмурого лица. Мне стоило усилий, чтобы сохранить это выражение. Я заметил, что выражение лица Паркера было зеркальным отражением моего собственного.

«Мы перезвоним завтра в шесть тридцать утра», — раздался механический голос. «Девушка должна быть готова ответить. Ей будут даны точные указания, куда идти в первую очередь. Она придёт одна, и я надеюсь, что она в форме, потому что если она опоздает хотя бы на полминуты, девочке конец». Затем, словно щелчок, линия последовала её примеру.

Глисон откинулась на спинку своего вращающегося кресла, слегка покачиваясь, и посмотрела на меня поверх пара, поднимающегося от её термокружки с кофе. «Ну что, Чарли, ты в хорошей форме?»

«Я справлюсь», — спокойно ответил я. «И, кроме того, есть Buell».

Единственной личной информацией, которой с нами поделился начальник службы безопасности, было то, что она из Ист-Троя, штат Висконсин, где у Эрика Бьюэлла был завод по производству мотоциклов, и, по высказанному Глисоном мнению, чертовски жаль, что их больше не производят.

В тот момент мой Buell Firebolt стоял в одном из гаражей, выстроившихся вдоль автостоянки сбоку от дома, бок о бок с двумя Lamborghini, тремя Aston Martin, Ferrari, классическим Morgan и Bugatti Veyron. Я видел скромный маленький Buell среди них на одном из многочисленных мониторов, за которыми следили люди Глисона.

Паркер был недоволен тем, что я воспользовался велосипедом, но было много аргументов «за», не последним из которых было ограничение по времени, на которое напирали похитители. Логично, что это был единственный способ гарантированно проскочить сквозь пробки и добраться до первой из многих точек встречи. Постоянно держать меня в обороне и действовать на пределе возможностей было для этих людей стандартной практикой.