«А вот», — медленно произнес я, — «если я вызову альтернативный транспорт и увезу Дину домой отдельно, а не в лимузине с ним, кто знает, что может случиться по дороге».

Паркер просто улыбнулся.

Мы остались.

Но по дороге обратно к Уиллнерам в длинном «Кадиллаке» отношение Торкиля к Дине определённо изменилось, и я не думаю, что это было связано только с количеством выпитого за вечер. Он покачивался на сиденье, пока лимузин катился, ухмыляясь, словно был свидетелем самой лучшей в мире шутки, и всё это за наш счёт.

Если бы я не знала наверняка, что Дина никогда не оставалась с ним наедине где-нибудь в уединении, я бы, наверное, даже заподозрила, что он перенёс. Я всё равно могла бы, признаю, что он это сделал, только не с Диной.

Когда мы подъехали к дому, отец Торкиля вежливо отказался от предложения Кэролайн Уиллнер выпить перед сном. Возможно, ему, как и мне, было ясно, что она не хотела, чтобы он соглашался. Но они кивнули друг другу, с честью удовлетворенные.

Торкиль поднял бровь, глядя на Дину. «А ты?» — спросил он.

«Хочешь найти ночной клуб или что-нибудь в этом роде?»

Дина, которая пыталась встать, подвинулась вперёд на стуле, замешкалась, взглянув на меня, словно ожидая совета. Я же сохранил профессиональное бесстрастное выражение лица, хотя и надеялся, что она ответит правильно.

«Я... эм... я, наверное, очень устал, так что...»

«Без проблем», — с оскорбительной быстротой ответил Торкиль. Он всё ещё сидел, развалившись на сиденье, и не пытался ей помочь. «Я тебе позвоню», — добавил он с небрежностью, которая означала прямо противоположное.

Дина покраснела, не сводя с него глаз, чтобы не встречаться с чьими-либо смущёнными взглядами. Он, может быть, и демонстрировал проблески обаяния, но в глубине души Торквил всё ещё оставался избалованным мальчишкой, решила я.

«Отлично», — резко бросила Дина и с некоторой долей бравады повернулась к отцу. «Спокойной ночи, мистер Айзенберг. Большое спасибо за поездку».

Торкиль покраснел, открыл рот и тут же закрыл его, нахмурившись. Я выскочил из лимузина и захлопнул за Диной дверь, прежде чем позволил улыбке расползтись по лицу.

«Молодец», — пробормотал я, когда мы поднимались по ступенькам крыльца вслед за ее матерью и Паркером.

«Я не понимаю, что вы имеете в виду», — сухо сказала она.

Я пропустил это мимо ушей, но интересно, что она точно указала на одну из ахиллесовых пят Торкиля: он был обязан своему отцу во всем, даже за транспорт на вечер.

Само собой, Торкиль не позвонил ни на следующий день, ни ещё через день, и реакцию Дины было сложно понять. Сначала я подумал, что пострадала её гордость, но, похоже, дело было не только в этом. Я не мог поверить, что она в него влюбилась, но разрыв явно поверг её в ещё большую депрессию, чем я ожидал.

И теперь, когда она вела лошадей рядом по влажному песку, в ее взгляде все еще чувствовалась какая-то грусть.

«Он того не стоит, Дина», — тихо сказала я.

На мгновение мне показалось, что она меня не слышит. Её взгляд был прикован к стае бурых пеликанов, гуськом парящих над гребнями набегающих волн – неуклюжих птиц на земле, которые, поднявшись в воздух, обретали неожиданную ловкость и красоту.

'Я знаю.'

«О… К», — медленно проговорил я, дёргая поводья, когда Джеронимо нагнул голову, чтобы фыркнуть на болотную птицу, которая чуть не укусил его между передних ног. «Так почему же последние пару дней ты выглядел так, будто потерял миллион фунтов, а нашёл два пенса?»

Она повернулась в седле. «Простите?»

Я вздохнул. «Почему такое вытянутое лицо?»

Она пожала плечами, снова отвернулась, и когда она заговорила, её голос звучал хрипло: «И какое именно отношение это имеет к вашей работе?»

Это заставило меня молча поднять брови. Впервые она разыграла со мной карту «скромного работника», хотя на такой работе это обычное дело. В то короткое время, когда я работал в семье Демпси, я вдруг вспомнил, что молодая Аманда постоянно напоминала мне, что считает меня едва ли не равным садовникам. Впрочем, по крайней мере, она была в этом последовательна.

«Послушай, Дина...»

«Отпусти, Чарли», — резко сказала она, и от напряжения Сердо неловко попятился. «Ради бога! Мне что, тебя уволить?»

Я рассудил, что мне не стоит указывать ей, что на самом деле эта привилегия была у её матери. Вместо этого я подождал, пока она не получит белое

конь успокоился, и он заставил Джеронимо увеличить шаг, чтобы догнать его.

«Мы думаем, что к похищениям причастен Торкил Айзенберг», — сказал я тогда непринужденно.

Сердо снова подпрыгнул, хватаясь за уздечку, отреагировав на лёгкое сжатие её рук. Дина словно сидела на гигантском детекторе лжи. Возможно, она это поняла, потому что её резкий захват рта заставил его рвануться вперёд, что дало ей повод повозиться, наверное, полминуты, уговаривая его успокоиться и снова пойти пешком. Затем она снова посмотрела на меня.

'Откуда вы знаете?'

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что в этом было не так — не только в самом вопросе, но и в том, как она его задала.

Для начала, где же мгновенное отрицание? Где протест, что никто из её знакомых, безусловно, не мог быть ответственен за всё это, и уж тем более за отрубание пальца жертве – пусть и весьма излишнего? Где инстинктивный смех, даже презрение?

И, более того, акцент был поставлен неверно. Если бы она сделала ударение на «ты»,

Отчасти это прозвучало бы более пренебрежительно, но она этого не сделала. Скорее, в этой короткой, натянутой фразе был перевес в сторону «как». Так что вместо того, чтобы выразить сомнение в моих дедуктивных способностях, она каким-то образом почти признала свою вину.

Если бы она мыслила хладнокровно и логически, она бы задала кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. У нас не было никаких доказательств, кроме подслушанного телефонного звонка, подозрения и интуиции.

Вместо этого, больше всего в её голосе слышался страх. Так же, как в тот день, когда я водил её к Шону, и она отказалась убегать от опасности. Что ей нужно было доказать?

«Дина...»

'Привет!'

Голос доносился откуда-то с дюн справа от нас. Я развернул Джеронимо так, чтобы он оказался между лошадью Дины и криком, благодарный за его быструю реакцию.

Дина наклонилась ко мне, чтобы лучше видеть, прикрывая глаза рукой. Она пристально смотрела на фигуру, которая приближалась к ней широкими, скользящими шагами по щиколотку песку, и её волнение явно передалось Сердо, который начал топтать ногами и ёрзать.

« Тор? » — в голосе Дины звучало недоверие. «Но… что ты здесь делаешь?»

Торкиль демонстративно приложил руку к уху, пока не оказался на расстоянии менее пяти метров. Затем он широко развел руки и ухмыльнулся нам обоим.

«Что?» — спросил он. «Да ладно, детка, ты ведешь себя так, будто удивлена моим появлением».

Я предположил, что этот вопрос был адресован Дине. Она покраснела, словно он выдвинул обвинение.

«Да», — безучастно ответила она. «Что ты здесь делаешь , Тор?»

«Ты просил меня прийти», — сказал он, и его широкая улыбка чуть померкла, когда на её лице проступили первые следы раздражения. Он посмотрел на нас обоих, словно это была шутка над ним, которая зашла слишком далеко. Но он всё ещё цеплялся за надежду, что рано или поздно кто-то из нас не сможет сдержать смех и сознается. Он увидел лишь замешательство. «Ты отправил мне электронное письмо… не так ли?»

«Нет, конечно, нет!»

Я быстро осмотрел пляж в обоих направлениях. Бегуны и любители быстрой ходьбы, как обычно, прокладывали дорожку по более плотному песку чуть выше уровня воды, вдали виднелась пара квадроциклов, в дюнах слышался шум других людей, но это был не тот пляж, где можно встретить толпы. Всё выглядело тихо, обычно.

Тем не менее, что-то в затылке у меня начало покалывать.

«Что было написано в этом предполагаемом электронном письме?» — спросил я.

Торкиль взглянул на меня с понимающей улыбкой, тронувшей уголок его рта.

«А, ладно, понял», — сказал он. Он вздохнул, словно ему пришлось вдаваться в подробности, хотя и так было очевидно, что мы все их знаем. «В сообщении говорилось, что нужно встретиться с Диной — здесь, сегодня утром», — сказал он, добавив с ухмылкой: «Что она придёт одна, и мне тоже».

'Почему?'

«Что ты имеешь в виду, почему?» Он разразился хохотом, который тут же оборвался, когда понял, что смеётся только он. Его лицо дрогнуло. « Она знает, что там написано».

Я взглянул на Дину и увидел, что она побледнела. Она посмотрела мне в глаза, безмолвно моля.

Я не знаю! Я не знал!

Я ей поверил. И из-за дюн я услышал звук приближающегося двигателя. Он был громче, чем более высокие квадрозвуки, которые заглушали его до сих пор. Звук то поднимался, то опускался, пока он вспахивал мягкую землю.

«Торкиль», — сказал я, понимая, что от моего собственного беспокойства даже невозмутимый Джеронимо начал немного дрожать подо мной. «Где ваши ребята?»

«Мое что?»

Мне захотелось встряхнуть его. «Твои телохранители», — сказал я громче. «Где они?»

Ему не понравился мой тон. Он упрямо отвечал, теряя драгоценное время. «Я сказал им оставаться у машины», — наконец неохотно сказал он, кивнув головой в ту сторону, откуда пришёл.

«Позовите их».

'Почему?'

Это был хороший вопрос, на который у меня не было ни времени, ни желания отвечать. Инстинкты подсказывали мне, что эта затея отвратительна, и в таком случае мне нужны были свидетели. Если бы телохранители Торкиля были в курсе его игр, ему не нужно было бы от них избавляться до того телефонного звонка в загородном клубе, и он бы не пришёл сейчас один. Они работали на его отца, вспомнил я. Разве это что-то изменило?

«Чарли, что происходит?» Если раньше Дина и звучала обеспокоенно, то теперь её беспокойство усилилось.

«Нам нужно выбираться отсюда», — сказал я, не отрывая взгляда от дюн и пытаясь определить направление. Акустика песка мешала точно определить, где именно появится машина. «Просто будь готов».

«Но почему?» — потребовала она, и тембр ее голоса стал высоким и надтреснутым.

«Чарли, поговори со мной! Что происходит?»

Но в этот момент старый Jeep Wrangler с красным кузовом, покрытым полосами пыли, промчался через вершину ближайшей дюны и помчался по пляжу в сторону нас троих, поднимая столб песка и брызг.

Я резко дернул Джеронимо в тугой круг, заставив Дину и Сердо совершить тот же поспешное движение. Не знаю, что заставило меня бросить взгляд на Торкиля. И не знаю, чего я ожидал увидеть в ответ. Упрека, сожаления, обиды – кто знает? Может быть, гнева, как в прошлый раз, или даже какого-то растущего чувства тревоги.

Но я не ожидала такого радостного, безудержного волнения.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

«Вперёд! ВПЕРЁД!» — крикнул я Дине, но Сердо опередил её. Белый конь рванулся вперёд с такой силой, что ей пришлось цепляться за него, чтобы не отстать. Два коня понеслись галопом, и их яростное соперничество усугублялось тем, что мы мчались домой.

Я держал Джеронимо как можно ближе к себе, слегка отступив на линию огня, когда красный джип резко свернул на ровный песок позади нас.

А в голове у меня расчёты закрутились и оформились, словно лёд. Подтянутая лошадь может бежать галопом со скоростью двадцать пять-тридцать миль в час, может, милю, а потом её сдует – максимум две. Жаль, что Сердо не относится к квотерхорсам, ведь именно эта порода на дистанции, названной в её честь, показывает результат, близкий к пятидесяти пяти.

Внедорожник же, напротив, может ехать до тех пор, пока в баке не кончится топливо. Пляж был твёрдым, а песок достаточно ровным, чтобы можно было ехать со скоростью 80–90 км/ч, если бы пассажиры не боялись слить несколько заправок.

От этого убежать было невозможно. Я носил SIG на правом бедре. На этот раз, независимо от того, пугались лошади выстрелов или нет, я знал, что, возможно, придётся пустить его в ход.

Подгоняя Джеронимо, я оглядывался через плечо, ожидая увидеть, как джип с каждым шагом настигает нас. К моему величайшему удивлению, он, казалось, даже не пытался нас преследовать. Я крикнул Дине и резко сел, сумев замедлить стремительный полёт Джеронимо. К счастью, первоначальный рывок достаточно вымотал его, чтобы старый квотерхорс обрадовался предлогу перейти на шаркающую рысь, опустив голову. Дина решила остановить его по-легкому: просто направила Сердо в море, и вода послужила ему тормозным парашютом.

И без тряски я видел, что джип нас и не преследовал. Он с грохотом приземлился на песок и, круто повернув, обогнул Торкиля. На мгновение мне показалось, что это, должно быть, кто-то из его друзей, и это объяснило бы его реакцию, когда джип впервые появился.

Но джип продолжал кружить, сжимаясь, пока буквально не начал бить песком в лицо мальчика. Он продолжал стоять на месте, прикрыв глаза рукой, не осознавая, что джип аккуратно отрезал ему путь к отступлению к машине, где его телохранители ждали, вне поля зрения и слышимости, ничего не подозревая.

«Беги», — пробормотал я себе под нос. «Беги, черт возьми».

Но Торкиль не бежал, не двигался с места, пока джип резко не вильнул ему навстречу, словно собираясь сбить его с ног. Только тогда он сделал пару быстрых шагов назад, споткнулся и упал на землю. Джип резко остановился прямо перед ним.

Подъезжая, я увидел, как оттуда выскочила фигура в тёмном, вытянув руку и указывая чем-то на Торкиля. Я видел, как мальчик отпрыгнул назад, паника сквозила в каждой его черте, когда он пытался уползти на четвереньках. Мужчина…

Очертания тела определённо принадлежали мужчине – он легко стоял на месте. Возможно, он даже выждал мгновение, чтобы до него дошёл весь смысл того, что должно было произойти с его жертвой.

Затем оружие в его руке дернулось, и Торкиль отшатнулся назад, упав на песок, его тело забилось в конвульсиях.