«Мы, конечно, делаем всё возможное», — сказала она. Её экскурсия аккуратно привела нас к главному входу, и она взглянула на свой КПК — не так пристально, как на часы. «Итак, если у вас нет вопросов…?»

«Только один», — сказал я. «Если что-то случится, как разные группы личной охраны смогут опознать друг друга? Не хотелось бы оказаться в ситуации…

ситуация, когда я достаю оружие, а меня принимают за одного из плохих парней». Я посчитал, что лучше не упоминать слова «дружественный огонь».

Её выщипанные и аккуратно подрисованные брови слегка приподнялись. «Я укажу в информационных пакетах, что среди сотрудников службы безопасности присутствуют женщины».

Наконец, она сказала: «Хотя в прошлом мы никогда не сталкивались ни с какими проблемами».

«Правда?» — пробормотал я.

Её губы немного расслабились, когда она окинула взглядом мою внешность, и на этот раз мне показалось, что я уловил едва заметный намёк на блеск. «Нет», — сказала она. «Большую часть времени, моя дорогая, телохранители выглядят как… телохранители».

Дина потратила весь день на подготовку к важному вечеру: от ухода за лицом и массажа до посещения парикмахерской и маникюрного салона. Она как минимум трижды меняла решение о наряде, хотя специально для этого случая уже купила несколько вариантов.

В конце концов мне удалось уговорить её отказаться от того, что, как мне казалось, было слишком уж обременительным, и выбрать смелое, но простое платье-футляр бронзового цвета, которое наилучшим образом подчеркивало её фигуру и волосы. Она дополнила его жемчужными серьгами-подвесками, которые были на ней в тот первый день, когда мы встретились, катаясь на лошади Сердо по пляжу. Она сказала, что они принадлежали её бабушке.

Когда я наконец оставила ее нерешительно стоять перед зеркалом, у меня оставалось всего полчаса, чтобы быстро принять душ и натянуть свое собственное шикарное платье.

Я собиралась надеть своё универсальное платье-стрейч на матч-реванш, но Дина наотрез отказалась выходить со мной в одном и том же наряде и настояла на том, чтобы угостить меня чем-нибудь новым. Я пыталась отказать, но её было не отговорить. В конце концов, проще было не сопротивляться.

К её большому разочарованию, я нашла то, что искала, в дизайнерском аутлете на вешалке со скидкой. Это было ещё одно чёрное платье, хотя шёлковая ткань на свету отливала почти серебром, словно перламутровый лак на краске. Платье было немного помятым, но ночь под матрасом всё исправила.

Платье было длиной почти до пола, но с разрезом на левом бедре, чтобы обеспечить мне подвижность, и жакетом-болеро, которого хватало, чтобы скрыть SIG.

Другим преимуществом куртки был высокий воротник, который почти полностью скрывал шрам у основания шеи. Бывали дни, когда я смотрела в

В зеркало я не сразу заметила, что кто-то однажды пытался перерезать мне горло. Я научилась скрывать это, отчасти макияжем, отчасти одеждой, а сегодня вечером – ниткой жемчуга с градуированными оттенками – конечно же, искусственными.

– сделал все остальное.

Я сложил кое-какие необходимые вещи в небольшую вечернюю сумочку и вышел, но обнаружил, что всё равно опередил Дину в гостиной, где меня ждала Кэролайн Уиллнер в её изысканном бледно-голубом платье цвета вдовствующей королевы, сверкающем бриллиантами. Рядом с ней, очень учтивый в идеально сидящем смокинге, стоял Паркер. Он машинально встал, когда я вошёл, и окинул меня медленным оценивающим взглядом.

«Чарли. Ты выглядишь… чудесно».

«Спасибо. Я иногда мою руки», — ответил я с кривой усмешкой. «Ты и сам выглядишь неплохо, Паркер», — но он не улыбнулся в ответ. Я заметил, как Кэролайн Уиллнер бросила на нас проницательный взгляд, и с опозданием понял, что, пожалуй, был слишком небрежен с начальником в присутствии женщины, которая была не просто клиенткой, а ещё и графиней.

К счастью, драматическое появление Дины избавило меня от необходимости извиняться или погружаться в неловкое молчание. Паркер издал галантные и одобрительные звуки, которые Дина скромно приняла. Как по команде, объявили о прибытии лимузина, и мы гурьбой вышли в кроваво-теплую ночь.

Проходя мимо меня, Паркер быстро пробормотал: «Извините», что только сбило меня с толку. Извинения за что?

Снаружи Торкиль стоял у открытой задней двери длинного «Кадиллака CTS», нетерпеливо ожидая, когда мы выйдем. За ним выстроилась его обычная пара телохранителей. Оба были в свободных вечерних платьях, выбранных скорее для удобства движений, чем для привлекательной посадки, словно форма призывника. Мне показалось, что мисс Харлинг из загородного клуба была определённо права.

Кэролайн Виллнер первой спустилась по лестнице, Дина последовала за ней.

Торкилю удалось изобразить джентльмена, вежливо поприветствовав мать своей спутницы и проводив её в лимузин, хотя с Диной его манеры заметно не изменились. Интересно, была ли она разочарована тем, что все усилия по её внешнему виду, похоже, остались незамеченными.

Нырнув в машину, Паркер кивнул солдатам, которые напряглись, словно внезапно осознав, что они — новобранцы в присутствии ветерана.

Один ловко запрыгнул в машину позади нас, другой занял переднее сиденье рядом с водителем.

Внутри «Кадиллак» был немного безвкусным: повсюду были встроенные светодиодные светильники, зеркала на потолке, плоские телевизоры и шампанское во льду. В салоне из мягкой кремовой кожи могли разместиться десять человек: по три в ряд спереди и сзади огромного заднего салона, а также один сбоку на четырёхместном диване, который был бы слишком велик для большинства британских гостиных.

Когда дверь с грохотом захлопнулась за нами, я увидел, что там уже сидели двое других пассажиров. Одна из них – статная рыжеволосая женщина в угольно-сером шелковом смокинге, явно из службы безопасности. Второй, развалившись в дальнем конце, спиной к поднятому защитному экрану за водителем, – был худощавым мужчиной лет шестидесяти. Он производил сильное впечатление: копна седых волос, усы в стиле полковника Сандерса и узкая полоска бороды. Итак, это был Айзенберг-старший, отец-миллиардер Торкиля. Внешне они были мало похожи, но манеры – зеркальное отражение друг друга. Матери Торкиля нигде не было видно.

Мы с Паркером сели на задние сиденья, а охранник, который сел последним, сел рядом с нами. Это был тот же парень, которого я видел следовавшим за Торкилем в конном клубе, а не тот, что остался в машине. Он взглянул на меня один раз, без тени реакции, а затем пробормотал по рации, что мы готовы выезжать.

Из услышанных мной обрывков радиопереговоров я сделал вывод, что для двух поколений мужчин Айзенберга, путешествующих вместе, требовалось по меньшей мере две машины сопровождения.

Их было нетрудно обнаружить.

Телефон Торкиля зазвонил дважды, прежде чем мы проехали и полумили. В первый раз он мельком взглянул на какое-то сообщение, но когда заиграла вторая мелодия из «Миссии невыполнима », отец бросил на него такой суровый взгляд, что он демонстративно выключил телефон – или хотя бы перевёл его в беззвучный режим.

Тем временем Айзенберг-старший приветствовал Кэролайн Уиллнер с отстранённой фамильярностью. Если Торкиль казался преждевременным и порой высокомерным, то Брэндон Айзенберг довёл эту манеру до некоего прямолинейного обаяния, подкреплённого очевидной житейской мудростью. И он выполнил свою работу.

Наклонившись, чтобы пожать руку Дине, он мягко произнес: «Я знаю, что вы становитесь весьма талантливой наездницей, юная леди. Я

«У меня самого есть несколько лошадей, поэтому я ценю навыки, необходимые для хорошего обращения с ними».

Дина покраснела от похвалы и смущенно поздравила его с недавней победой в Кентуккийском Дерби.

«Что ж, в этот раз нам определённо повезло», — скромно сказал Айзенберг. Выполнив свой долг, он обратил внимание на тех, кто сидел в конце автобуса, когда мы начали набирать скорость. «Мистер Армстронг, я понимаю. Ваша репутация опережает вас».

«Так же, как и вы, сэр», — ответил Паркер тем совершенно нейтральным голосом, который он использовал для достижения такого эффекта.

Айзенберг кивнул в знак согласия, и его взгляд скользнул по мне. «А вы, должно быть, мисс Фокс», — сказал он. «Если верить моему сыну, вы на днях устроили настоящее представление».

«Я же говорил тебе, папа, эти ребята были полными идиотами», — резко вставил Торкиль. «Если бы они сначала набросились на неё, а не на парня из конного клуба, кто знает, чем бы всё закончилось».

Телохранитель рядом со мной не то чтобы вздохнул, но его грудь определённо быстро вздымалась и опускалась не в своём обычном ритме. Мне не нужно было гадать, чьи экспертные мнения Торкиль выдавал за свои собственные.

Дина, сидевшая рядом с Торкилем на диване, слегка подтолкнула его под рёбра, и это было лишь отчасти игриво. «Эй, ты говоришь о моём личном телохранителе», — возразила она, одарив меня улыбкой. «Чарли был просто великолепен. Настоящая героиня боевика!»

Но Айзенберг на мгновение замолчал, словно обдумывая слова сына. Или, может быть, он просто недоумевал – как и я – почему Торкиль так раздражён неуклюжим поведением потенциальных похитителей Дины.

Меня беспокоила реакция Торкиля на инцидент. Дина сказала мне, что он склонен к риску и любит острые ощущения в экстремальных видах спорта, которыми регулярно занимается. Означало ли это, что он теперь вообразил себя телохранителем, со всеми опасностями, которые влечет за собой эта фантазия? Если так, то он вполне мог причинить мне серьёзную головную боль. Не говоря уже о том, что подвергал Дину потенциальной опасности.

Я вспомнил слова Орландо в конном клубе, прямо перед нападением. Она сказала мне, что Торкиль тусовался с ней некоторое время.

до того, как её похитили. Был ли его интерес чисто академическим или у него были какие-то другие, более зловещие, связи?

Я искоса взглянул на Паркера, заметил его мимолетное хмурое выражение и понял, что его мысли текут в том же направлении, что и мои. В любом случае, Торкилю нужно было подрезать крылья, прежде чем он ввлечёт кого-либо из нас в ситуацию, где его пресловутый воск растает.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда мы все вышли из лимузина у главного входа в загородный клуб, Брэндон Айзенберг повернулся, застегнул свой безупречный смокинг и небрежно сказал: «У меня зарезервирован столик. Вы, конечно же, будете моими гостями».

Кэролайн Уиллнер улыбнулась ему с явным удовольствием и сказала, что мы все будем в восторге. Я вспомнил один из фактов и цифр, которыми накануне меня поделилась невероятно расторопная мисс Харлинг, и вспомнил, что забронировать целый столик на двенадцать человек можно было за возмутительную цену, доходящую до нескольких тысяч долларов.

Казалось, не было пределов тому, что можно было сделать во имя благотворительности.

Перед ужином и аукционом в Большом бальном зале состоялся коктейльный приём в одном из небольших банкетных залов. Это мероприятие всегда было непросто организовать с точки зрения безопасности из-за общей толпы и нерегулярного движения людей.

К счастью, Дина, похоже, была рада видеть меня рядом, иначе мне пришлось бы с трудом укрывать её, когда жара в комнате действительно накалилась. Возможно, ей просто хотелось компании. Торкиль, похоже, был больше заинтересован в том, чтобы угостить себя бесплатным шампанским, чем в общении со своей спутницей. Я решил, что есть хладнокровие, а есть и абсолютная холодность.

Пока мы ходили, я встречал множество других сопровождающих, и с некоторыми из них, с которыми мы раньше работали, у меня были дружеские отношения. Среди присутствующих было достаточно актёров и знаменитостей, чтобы можно было предположить, что речь идёт о случайных сумасшедших, не говоря уже о конкретных угрозах. Из-за этого все охранники выглядели напряжёнными.

Как же было приятно наконец-то добраться до бального зала и занять места на торжественном ужине. Столик Брэндона Айзенберга был одним из лучших, в самом центре. Будь у меня выбор, я бы не стал прятать там свой главный козырь.

Мы находились прямо перед сценой, где конферансье позже попытается воодушевить публику и заставить ее делать щедрые ставки.

Айзенберг первым занял своё место, перпендикулярное сцене, откуда он мог следить за происходящим в зале, не вытягивая шеи. Его телохранительница, рыжеволосая женщина, заняла место справа от него. Паркер узнал, что она раньше работала в Секретной службе и звали её Глисон.

Глисон не ответила на мою улыбку приветствия, но, по крайней мере, проявила обаяние в отношении Паркера и теперь пыталась произвести на него впечатление своим профессиональным отношением к делу. Я предположил, что она ищет работу. В этом бизнесе имя Армстронг-Майер в резюме выглядело привлекательно для любого.

Кэролайн Уиллнер села рядом с Брэндоном Айзенбергом и, искусная в хороших манерах, сразу же завязала с ним тихую и серьезную беседу.

Остальные расселись и разбрелись. Даже с телохранителем самого Торкиля нас было всего восемь вместо двенадцати, что давало всем немного больше места.

С одной стороны от меня сидела Дина, а с другой — охранник с заднего сиденья лимузина. За время поездки он так и не развил в себе навыки разговора, и я про себя прозвал его Лёрчем. Но я с удовольствием наблюдал за людьми и за тем, как в бальный зал входили опоздавшие. Дина неестественно болтала с Торкилем. Из-за замысловатой сервировки столов было сложно поддерживать разговор с человеком напротив.

С нашей точки обзора я заметил Бенедикта Бенелли, угрюмого, одетого во всё чёрное, с повреждённой правой рукой, как обычно, засунутой в карман. Рядом с ним шла Мэнда Демпси в белом платье, подчёркивавшем её загар и вызывающем немало недоуменных взглядов у мужчин.

Наверное, все удивлялись, как ей удаётся сохранять такую скромность, оставаясь при этом в рамках приличия. Я подумал, что во многом этому способствовал двусторонний скотч.