Он отступил на шаг. «Ладно, я не знал, что мешаю кому-то», — сказал он, и я мог бы поклясться, что в его голосе звучало скорее веселье, чем оскорбление. «Думаю, я лучше дам вам двоим несколько минут побыть наедине».

«Да», — сказал я, не отрывая глаз от Симоны. «Думаю, тебе лучше бы».

Он наклонил голову в сторону Симоны: «Приятно было познакомиться, но не настолько».

Сделав что-то вроде жеста, она неторопливо удалилась. Симона что-то успокаивающе сказала Элле, и та, вернув себе звездный статус, быстро позволила себя успокоить. Симона переложила её на другое бедро и придвинулась ко мне, её лицо было напряжено.

«Еще раз опозоришь меня на публике, Чарли, — выпалила она с тихой яростью, — и тебе понадобится телохранитель…»

Я отвёл их в кафе на втором этаже, и мы сидели, глядя на яркую воду, и пили горячий шоколад, пока Элла продолжала дуться над молочным коктейлем. Стены кафе были украшены новыми изображениями морских львов. Эта беззаботная манера письма начинала мне нравиться.

Конечно, я видел в лондонских галереях и менее впечатляющие полотна с четырех- и пятизначными ценниками.

«Нам нужно установить определённые правила, Симона», — тихо сказала я, стараясь, чтобы мой голос не выдал гнева. «Я не могу быть в двух местах одновременно. Я не смогу защитить вас обоих, если вы не будете держаться вместе. Если вы не готовы к этому, мне придётся позвонить Шону и попросить его прислать ещё людей». Я изо всех сил старалась выглядеть хладнокровной и профессиональной, но это прозвучало по-детски, даже мне самой. Делай, как я говорю, или я тебя настучу!

«Мне не нужны ещё люди», — процедила Симона сквозь зубы. «Одного уже достаточно!» Она резко замолчала и отвернулась, глядя на паром, пыхтящий через гавань в сторону аэропорта.

«И кто же это был?» — тихо спросил я.

Симона долго не отвечала. Упрямство или смущение — я не поняла.

«Просто парень», — наконец сказала она. «Хороший, нормальный парень. Не тот, кто знает что-то о…» Она замолчала, виновато осмотрелась. «О…

нас», — пробормотала она.

«Хороший, нормальный парень», — ровным голосом повторил я. «Ты ведь это точно знаешь, да?»

Она тяжело вздохнула, словно подросток, которого отчитали за неподходящего парня. Я вдруг почувствовал себя очень старым.

«Ну ладно, он казался очень милым. Дружелюбным. Ну, он флиртовал со мной? Ну и что?»

«Симона, это мог быть кто угодно», — устало сказала я. «Его единственной целью могло быть выманить тебя оттуда, и я не могу поверить, что ему это так легко удалось».

«О да, конечно, ведь я такая уродина, что ни один нормальный парень не сможет любить меня просто так!» — с горечью ответила она. «Он мне нравился», — добавила она, понизив голос.

«Настолько, что я оставлю Эллу одну и отправлюсь с ним на тихую прогулку?» — спросил я, и мне не удалось скрыть резкость в голосе.

В глазах Симоны сверкнуло предупреждение: «Не критикуйте то, как я поднимаю вопрос». дочь. « С Эллой всё было в порядке. Она бы не вышла из вольера с морскими львами, пока я не вернулась за ней».

И вы это знаете, потому что … вы уже оставляли ее одну?

Я знала, что пялюсь на меня. Я видела, как Симона готовится к настоящей ссоре, и это ни к чему хорошему не приведёт. Как бы я ни осуждала родительский стиль Симоны, до сих пор он ей помогал, и я мало что могла поделать с прошлым. Однако ответственность за ближайшее будущее лежала на мне.

«Послушай, я знаю, что вам обоим это тяжело», — сказала я как можно мягче, пытаясь улыбнуться. Улыбка разбилась вдребезги и обожгла их обоих. Я вздохнула. «Знаю, тебе это не нравится, Симона, но тебе просто нужно смириться с тем, что всё теперь совсем иначе. Возможно, ты думала, что эти деньги тебя не изменят, и, возможно, так и будет, но вместо этого изменилось всё вокруг. Тебе нужно сделать это удовольствием, а не обузой».

Она быстро выдохнула через нос — привычка, к которой я уже привыкла.

«Хорошо», — наконец сказала она с едва заметной улыбкой. «Но теперь, когда мы вдали от… Англии, — добавила она, наблюдая за реакцией Эллы, — «настоящей опасности, конечно же, нет, правда? Нас здесь никто не знает».

«Возможно, нет, но мне платят за то, чтобы я не рисковал».

Она помолчала, словно обдумывая это на мгновение. «Хорошо», — повторила она.

«Я постараюсь не усложнять тебе жизнь».

"Спасибо."

«А взамен», пробормотала она, «ты должен пообещать не играть в крыжовник в будущем, хорошо?»

Элла прекратила попытки шумно всосать дно стакана через гибкую соломинку.

«Что такое ягода гу'ягода, мамочка?»

Симона перевела улыбку на свою дочь, и на мгновение я задался вопросом, как она собирается объяснить концепцию нежелательного третьего лица на жарком свидании.

«Это очень липкий фрукт, милый», — сказала она, бросив на меня лукавый взгляд.

«От него действительно трудно избавиться».

Оставшуюся часть Аквариума нам удалось обойти без дальнейших происшествий. Днём я последовал совету Шона и указаниям консьержа и повёл Симону за покупками в эксклюзивные магазины на Ньюбери-стрит. Это оказалось интересным опытом.

Мне уже доводилось ходить по магазинам с миллионерами. Летом, в рамках одной из моих первых работ для Шона, я несколько дней сопровождала жён арабского шейха по Лондону, наблюдая, как они за несколько часов тратят на украшения и модную одежду больше, чем могут надеть за год, — и больше, чем я могла бы использовать за всю свою жизнь.

Симона ходила по магазинам урывками. Она потратила сотни долларов в очень дорогом магазине товаров для дома, почти по прихоти, на набор отвратительных стеклянных ваз, которые совершенно не вписывались в то, что я помнила об интерьере её дома, и которые было бы очень сложно пересылать. Потом она так долго колебалась между двумя парами обуви по умеренной цене в одном из крупных универмагов, что даже испытала терпение профессионально приветливого продавца-консультанта и в итоге не купила ни одну.

Чем дальше тянулся день, тем более раздражительной становилась Симона. Она то срывалась на Эллу, когда та донимала ее просьбами об игрушках, сладостях или одежде, то уступала ей, предложив огромного плюшевого мишку с несколько зловещим выражением лица. Я подумала про себя, что он вызовет у нее настоящие кошмары, если она проснется в темноте и обнаружит, что он нависает над ней.

А когда я предложила позвонить Чарли, водителю лимузина, чтобы он забрал нас и отвез обратно в отель, Симона тоже на меня набросилась.

«Сколько мне это будет стоить?» — спросила она диким шепотом.

«Это больше, чем просто такси, да? То, что ты хочешь покрасоваться и прокатиться с шиком, не значит, что я должен за это платить».

Я подождал немного, прежде чем заговорить, не отрывая от нее взгляда, пока она не опустила конец ресниц, покраснев.

«Мне плевать, как я путешествую, Симона», — сказал я, когда мой счёт молчания достиг двузначных цифр и я смог говорить ровным голосом. «Но мне важно сесть с тобой в машину, имея хотя бы какое-то представление о водителе. Да, полагаю, за пользование лимузином придётся заплатить. Нет, навскидку не могу сказать, сколько это будет стоить. Но даже если это вдвое дороже такси, оно того стоит, учитывая безопасность, которую оно даёт».

Элла, уже взвинченная после прежних ссор с матерью, дернула её за рукав и громко попыталась привлечь её внимание. Не то чтобы нам троим не хватало еды, и ничего хорошего из этого не выходило.

Я подошёл ближе и понизил голос. «Не доставляй мне столько проблем, Симона. Я потрачу ровно столько твоих денег, сколько необходимо, чтобы обеспечить вашу безопасность. Кроме того, мне плевать, сколько у тебя денег. Мне казалось, мы уже всё это обсуждали сегодня, но если ты действительно не хочешь, чтобы я выполнял свою работу, скажи мне сейчас, и я улечу отсюда следующим же рейсом».

Потом я иногда задумывался, что могло бы произойти, если бы она согласилась. А так мы стояли друг напротив друга, а над нашими головами скрипела успокаивающая музыка магазина.

«Прошу прощения», — наконец сухо сказала она. «Вызовите лимузин. Кажется, на сегодня с меня хватит».

Я кивнул, не проронив ни слова, и достал мобильный телефон. Только когда мы оказались на просторном заднем сиденье лимузина, где Элла, свернувшись калачиком, лежала рядом с ней на толстой кожаной обивке, а гигантский медведь сердито смотрел на меня, Симона снова заговорила со мной.

«Прости», — сказала она всё тем же чопорным и неловким голосом, что и в универмаге. Она погладила локоны Эллы, не глядя на меня. «Ты же это серьёзно, да?» — тихо спросила Симона. «Насчёт ухода, я имею в виду… возвращения домой?»

«Я останусь столько, сколько ты захочешь», — сказал я. «При условии, что ты поймёшь, что я не пытаюсь разрушить твою личную жизнь или лишить тебя денег — ни ради своей выгоды, ни ради чьей-либо ещё, хорошо?»

Она снова кивнула, отпустив волосы перед лицом. Мы ехали молча некоторое время, а затем она робко спросила: «Как думаешь, они…»

позвольте мне изменить свое мнение об этих вазах?

«Наверное, так и есть», — ответила я, и в её голосе прозвучала такая тоска, что мне вдруг стало её жаль. «Если хочешь, я позвоню им, объясню, что твой дизайнер по интерьеру устроила истерику из-за твоего ужасного вкуса».

Это вызвало у меня усталую улыбку. «Я всегда думал, что с кучей денег всё как-то проще».

«Это не так», — сказал я. «Это просто делает проблемы другими. А некоторые из них, похоже, только усугубляет».

Она кивнула, посерьезнев. Через несколько минут она сказала: «И они были довольно ужасны, правда?»

«Вазы?» — спросил я, улыбаясь. «Да, именно так».

Позже мы поужинали в небольшой итальянской семейной закусочной в историческом Норт-Энде. Этот ресторан, где, как и ожидалось, подавали пиццу и пасту, нам порекомендовал Чарли, водитель лимузина, который отвёз нас туда и забрал обратно. Заведение было небольшим и уютным, и Симона с Эллой чувствовали себя там гораздо уютнее, чем в более роскошной обстановке отеля.

Когда мы закончили есть, было ещё довольно рано, но наши желудки всё ещё работали по британскому времени, опережая его на пять часов, так что обычный ужин был слишком поздним для любого из нас, особенно для четырёхлетнего ребёнка. Как бы то ни было, Элла снова уснула по дороге из ресторана обратно в отель, и Симоне пришлось её нести.

Я видел, что Симону задело то, что я не предложил ей помочь занести Эллу внутрь.

Даже после того, как я объяснил, что это полностью помешает мне выполнять свою работу, я уверен, Симона подозревала, что я просто увиливаю.

Проходя мимо, я небрежно окинул взглядом отделанное мрамором вестибюль и заметил женщину, стоявшую у входа в сувенирный магазин. На ней был тёмно-синий блейзер поверх свитера-поло и джинсы, и мне хватило секунды, чтобы узнать в ней Фрэнсис Нигли.

Мой шаг замедлился, и я уже открыл рот, чтобы позвать Симону, которая спешила к лифтам впереди нас, но частный детектив быстро покачала головой и указала прямо на меня, а затем сделала общепринятый жест, приглашающий выпить. Я вопросительно поднял брови, и она кивнула. Я поднял руку с растопыренными пальцами, показывая, что спущусь к ней в бар через пять минут, и продолжил идти.

На самом деле, к тому времени, как я разместил мать и дочь на ночь, прошло уже около получаса, прежде чем я смог вернуться в вестибюль. Нигли к тому времени уже покинула своё праздное место, но вскоре я нашёл её в длинной узкой барной стойке, где она потягивала виски и внимательно наблюдала за людьми.

Заметив моё приближение, она встала и указала на пустое место напротив. Её взгляд всё ещё оставался настороженным.

«Ты хотел меня видеть?» — нейтрально спросил я, возвращая услугу.

«Да», — коротко сказала она. «Садись, Чарли. Выпьешь?»

«Кофе было бы неплохо», — осторожно сказал я. Подошёл официант, принял мой заказ и ушёл. Повисла тяжёлая тишина.

В баре было довольно многолюдно, в основном это были гости отеля, которые пили напитки перед тем, как отправиться на более привычные ужины. Я скользил по ним взглядом, ожидая свой напиток. За барной стойкой сидел один крупный парень в зелёной спортивной куртке, который привлёк моё внимание. Он был настороже, словно охранник отеля. Никто больше не поднял тревогу.

«Итак, — наконец сказал я, повернувшись к Нигли, которая всё ещё молчала, — вы собираетесь рассказать мне, в чём была суть вашей секретности? Вы нашли какие-нибудь следы того, куда отправился ваш партнёр? С кем он мог говорить?»

«Что вы знаете об этом пропавшем отце Симоны?» — резко спросила она.

Я помолчал, размышляя. «Не так уж много», — признался я. «Симона утверждает, что не помнит его, поэтому и не рассказала многого, а моя задача — просто…

«Составь ей компанию», — закончила я, внезапно поняв, что не уверена, насколько много мне хочется рассказать.

Нигли сделала лёгкий жест нетерпения. «Не связывайся со мной, Чарли. Ты же телохранитель, а не какая-нибудь нянька».

В этот момент вернулся официант с моей чашкой кофе. Я не произнес ни слова, пока он не ушёл.

«Ты что-то раскопал», — сказал я тогда.

«Да, ну, это вроде как входит в мои должностные обязанности», — согласилась она, откинувшись назад и скрестив ноги. Она смотрела на меня, слегка прищурившись и склонив голову набок. «Как и узнать, что Грег Лукас много лет прослужил в SAS».

и имел репутацию очень крутого парня».

Я замер, пытаясь понять, знал ли я эту информацию. «Армейский парень», — сказал Харрингтон, намекая на какого-то безбородого чудака в гвардии.

Информация Глея изменила ситуацию, но я всё ещё не понимал, какое значение она имела на самом деле. «И что?»

«Так что он тот парень, который знает, когда кто-то задает о нем вопросы, и, возможно, обладает способностью избавиться от этого человека, если не хочет, чтобы его нашли».

Я не считал, что было бы политически мудро сообщать Нигли, что первой моей мыслью было усомниться в случайности этой аварии. Поэтому я позволил себе поднять брови и спокойно спросил: «Вы считаете, он мог подстроить аварию вашего партнёра? Столкнул его с дороги? Зачем?»