После кофе и пиццы во рту было ужасно, но стакан воды, который Шон поставил для меня ранее, был пуст, и я был чёрт возьми, если собирался кричать Мэтту и просить его принести мне ещё. Я с трудом поднялся с кровати и медленно похромал через комнату, понимая, что теперь мне стало немного легче опираться на костыль, если не на что-то другое.

Выйдя из гостиной, я огляделся, но не сразу увидел Мэтта и не окликнул его. Чёрт возьми, он, наверное, из-за смены часовых поясов и спал. Только почти добравшись до кухни, я взглянул и увидел его раскинувшимся на полу между диваном и журнальным столиком. Вряд ли кто-то выбрал бы это место для сна.

«Мэтт?» — встревоженно спросил я. Я поспешил — насколько это было возможно — и неуклюже опустился на пол рядом с ним. «Мэтт! Ты в порядке?»

Из небольшой ранки на затылке за левым ухом у него текла струйка крови. Я прижал два пальца к ямке под ухом и, похоже, нащупал сильный пульс. Я ничего не слышал, но вспомнил бесшумные «беретты», из которых те мужчины ворвались в дом Лукасов. Когда я раздвинул окровавленные волосы Мэтта и увидел, что под ними нет пулевого отверстия, я испытал огромное облегчение.

Но не так уж и здорово. Если Мэтт не упал в обморок и не ударился головой о журнальный столик, это всё равно означало…

Я услышал тихий звук позади себя и начал инстинктивно поворачиваться. Боль заставила меня остановиться прежде, чем я успел обернуться на полпути.

«Не очень-то ты умеешь присматривать за людьми, Чарли?» — раздался мягкий и знакомый голос. Я лишь повернула голову, хотя в этом не было необходимости, чтобы узнать его. Парень, которого я прозвала Аквариумистом, стоял за диваном, скрестив руки на груди. Он улыбался.

«Не могу передать», — сказал он, — «как сильно я ждал новой встречи с вами».

OceanofPDF.com

Восемнадцать

«Мистер Рейнольдс», — ровным голосом сказал я. — «Уверяю вас, вам очень приятно». Что касается едких ответов, то, на мой взгляд, это было не так уж плохо. Конечно, не Джеймс Бонд, но в данных обстоятельствах я смог придумать лучшее, на что был способен.

« О-хо», — пробормотал он, услышав, как я назвал его по имени. «Мы же делали уроки, правда?» Он обошел диван, двигаясь легко и не торопясь. Я подумывала встать, но понимала, что не успею, не говоря уже о том, чтобы сделать это красиво.

Рейнольдс остановился слишком близко ко мне. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. На нём были джинсы, светло-коричневые ботинки и высокотехнологичная дизайнерская флисовая куртка поверх футболки. «Я тоже хорошо подготовился. У тебя неплохая репутация, Чарли», — улыбнулся он. «Судя по тому, что я видел тебя в деле той ночью, ты, возможно, даже оправдал её — когда-то».

Он был слева от меня, и я пытался убедить себя, что это хорошо. Моя левая рука сохранила более-менее полную силу. Его пах находился вполне в пределах досягаемости для удара. Мне просто нужно было действовать плавно, иначе шок от удара причинит мне столько же вреда, сколько и ему…

И как раз когда я обдумывал, сделать ли первый шаг, Рейнольдс поднял ногу и, как бы невзначай, толкнул мою левую ногу ботинком.

По крайней мере, ему это показалось всего лишь лёгким толчком. Мне же он просто вонзил расплавленный штык мне в бедро и вывернул его. Слепой, я схватил ногу обеими руками, сжимая её так сильно, словно одно только давление могло прервать нервные импульсы, которые сейчас яростно кричали по моим нейронным путям. Я сдержал крик, зная, что он…

разыскиваемый превыше всего, и сидел там, тяжело дыша, пока не миновала самая худшая часть кризиса.

Рейнольдс отошёл немного назад, дальше, чем на расстояние вытянутой руки, и присел на корточки, чтобы лучше изучить мою реакцию.

«Сквозные отверстия — это круто, не правда ли?» — сказал он разговорчиво.

«Напомни мне, чтобы ты в ближайшее время убедился, что ты можешь говорить на основе личного опыта», — сказал я, стиснув зубы.

«Видишь ли, Чарли, для этого тебе понадобится пистолет, которого, как я знаю, у тебя нет», — сказал Рейнольдс, всё ещё бодрый. «И, к сожалению для тебя, он у меня есть».

Он засунул руку под куртку и вытащил из наплечника полуавтоматический пистолет. Ещё один «Беретта М9», на этот раз без глушителя. Замена тому, что я отобрал у него в доме Лукасов…

и который люди Вогана потом у меня отобрали. Или тот же самый пистолет?

Он держал «Беретту» взведённой и запертой, первый патрон вынут из магазина и в патроннике, курок взведён, предохранитель на предохранителе. Он снял предохранитель большим пальцем и улыбнулся мне.

От этого движения кожа вокруг его глаз, очень холодных и очень синих, сморщилась. Красивое лицо. Оно легко поддавалось очарованию. Симона, несомненно, поддалась его очарованию, не разглядев за привлекательными чертами того, что скрывалось под ними.

«Так скажи мне, ты собирался похитить Симону до того, как мы уедем из Бостона?» — спросил я. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь его.

«Это было бы самым простым решением, — согласился Рейнольдс. — Я бы поймал её в Аквариуме, если бы ты был на тридцать секунд медленнее».

«Что?» — спросил я. «Ты думаешь, она бы ушла оттуда с тобой и добровольно оставила дочь?»

«Хотел бы того или нет, она бы ушла оттуда вместе со мной», — сказал он с полной уверенностью. «Не заблуждайтесь».

«И чего именно это могло бы достичь?» — спросил я.

Он рассмеялся и покачал головой. «Нет-нет, Чарли», — сказал он, неодобрительно погрозив пальцем. «Это не один из тех банальных старых фильмов, где я рассказываю тебе весь свой коварный план, а потом позволяю тебе на мгновение ускользнуть от смерти. Давайте посмотрим фактам в лицо: если бы я хотел твоей смерти, леди, ты бы уже была мертва».

Я взглянул на Мэтта, всё ещё неподвижно лежавшего рядом со мной на полу, словно труп. Меня успокоил тот факт, что я сам проверил его пульс, и что

Рана на голове всё ещё кровоточила. Лишь тонкой струйкой, но это, по крайней мере, означало, что сердце всё ещё качало кровь по организму.

«Так почему ты здесь?»

«Передать сообщение», — сказал он. «Предупреждение, если хотите».

«Что именно?»

«Идите домой», — сказал Рейнольдс. «Довольно просто, не правда ли? Вы с остальной вашей командой просто собирайтесь и идите домой. Никаких проблем, никаких нарушений».

То же самое сообщение Воган пытался донести прямо перед смертью Симоны. Но я же сказал ему, что мы уезжаем. Разве этого недостаточно?

«Или… что?»

Он рассмеялся. «Не считая очевидной угрозы, здесь и сейчас, ты имеешь в виду?» — сказал он. «Ну, просто помни, что Элла — славный ребёнок. Сколько ей сейчас? Четыре? Ты уезжай сегодня, и, может быть, ей исполнится пять».

Страх внезапно взорвался, словно звезда, вырвавшись из моего живота, сжавшись под рёбрами, – яркий, струящийся холод, от которого сердце застыло в груди. Холодное пламя вспыхнуло у основания моего правого лёгкого.

«И это все?» — сказал я.

Он на мгновение задумался. «Ага, вот и всё», — сказал он. «Вот что мой начальник передал вашему, полностью».

«То есть ты всего лишь посыльный, не так ли?»

Он снова улыбнулся, на этот раз почти ухмылкой. «Что ж, мне оставалось только решить, как лучше донести послание — как сделать его максимально эффективным, можно сказать».

Он протянул «Беретту» и коснулся стволом моей левой ноги. Он едва коснулся ткани моих спортивных штанов, но я не смог сдержать дрожь, которая не имела никакого отношения к физическому контакту.

Почти лениво, словно лаская, Рейнольдс провел пистолетом по вмятине на передней части моего бедра, где вышла пуля. Я заставил себя сидеть неподвижно, не выказывая никакой реакции.

«Интересно, что произойдёт», — тихо сказал он, — «если я всажу тебе ещё одну пулю в ногу, в то же самое место, что и в прошлый раз. Будет больнее или слабее, чем в первый раз?»

«Ваше сообщение не будет доставлено», — сказал я со спокойствием, пришедшим откуда-то извне, извне.

«Нет?» Он поднял бровь.

«Нет», — сказал я твёрдо, но деловито. «В прошлый раз мне повезло. Один-два миллиметра в сторону — и ты заденешь артерию, и я истечу кровью».

Пока остальные не вернулись». Стеснение в груди мешало мне произнести целое предложение на одном дыхании. «И если это случится, Шон Майер найдёт тебя и убьёт, даже если ему придётся пойти на край света, чтобы сделать это». Полную убеждённость в моём голосе не нужно было притворяться.

Рейнольдс на мгновение откинулся назад, словно размышляя. «Ваша смерть была бы неудобством, без которого мы могли бы обойтись», — признал он. «Но мне всё ещё нужно убедить вас, вашего босса — и всех остальных, кто здесь ошивается, —

Что позволить этому упасть будет в твоих интересах. А если я не смогу тебя застрелить… — Он пожал плечами, с сожалением поставил пистолет на предохранитель и убрал «Беретту» обратно в кобуру. — Придётся, пожалуй, действовать по старинке.

Я попытался собраться, поднял руки, чтобы прикрыть как можно большую часть туловища, но это не помогло. Он нанёс мне низкий, относительно лёгкий удар, почти экспериментальный, где-то в районе почки с левой стороны. Резкая вспышка боли пронзила всё тело, ударная волна прошлась по всему телу, лишая меня зрения, дыхания и рассудка. Я закричал.

И тут я потеряла сознание.

Через мгновение, или мне так показалось, я открыл глаза и обнаружил, что лежу лицом вниз на диване, а в спине у меня пульсирует раскаленная белая боль, которая пронзает мою грудь и прижимает меня к ней.

На мгновение я подумал, что, возможно, всё кончено, что Рейнольдс передал своё послание и ушёл. Мне следовало бы догадаться, что мне не так уж и повезло.

«Ты явно не тусовщица, Чарли», — сказал он, разбивая вдребезги эту хрупкую надежду. «Я-то надеялся, что мы протанцуем всю ночь, а ты падаешь в обморок при первых же признаках неприятностей».

Я очень-очень осторожно поднял голову и повернул её так, чтобы видеть комнату. Рейнольдс сидел в одном из кресел по другую сторону журнального столика.

«В меня стреляли, Рейнольдс. А ты чего ожидал?» — спросил я хриплым голосом. В горле стоял горький привкус желчи, и мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смог заговорить. «Я думал, тебе не приказывали меня убивать».

Я понял, что слово «приказы» было ошибкой, но только после того, как я его уже произнес, и было уже поздно его одергивать. В воздухе промелькнуло что-то ещё более холодное.

его глазами.

«Убить тебя — нет», — сказал он, поднимаясь на ноги и снова обретя свою смертоносную улыбку. «Но никто не сказал, что ещё я могу с тобой сделать».

И он потянулся к ширинке своих джинсов.

Я мгновенно запаниковал, забившись, как рыба, выброшенная на берег. Я попытался подняться с дивана, но правая рука не выдержала моего веса и подогнулась, так что я чуть не свалился с края и не упал. Рейнольдс схватил меня за плечи и поднял обратно на диван, с силой впечатав лицо в подушку, так что теперь я ещё и задыхался. Резкая боль была такой, что я едва почувствовал, как он дернул меня за пояс моих спортивных штанов.

В отчаянии я протянул левую руку назад и вцепился в него. Пальцы задели что-то кожаное, и он так резко отпрянул, что сначала я подумал, что каким-то образом ранил его, а потом понял, что случайно задел кобуру «беретты».

Он переместил вес. Затем раздался звук падения чего-то тяжёлого на стекло. Он положил пистолет на журнальный столик, всего в метре от себя. С таким же успехом это могло быть в Дюссельдорфе.

Пока он наклонялся, я попытался под ним подпрыгнуть, но это была слабая попытка, не подкреплённая никакими мышцами, и он легко восстановил равновесие.

«О нет, не надо», — пробормотал он напряженным, задыхающимся голосом и намеренно ударил меня кулаком под правую лопатку, навалившись на нее всем своим весом.

Боль была мгновенной, неотвратимой. Глубоко внутри, клянусь, я слышал, как рвётся моя собственная плоть. Мне удалось издать полувскрик, который перешёл в хрип, а затем я полностью замер. Кажется, в этот момент мой разум отделился от тела и поплыл. Не было другого объяснения тому, что я так ясно видел его лицо, дикий взгляд в его глазах, тёмный первобытный блеск. Кроме того, конечно, что я видел этот взгляд уже не в первый раз.

Ты сможешь это пережить. Ты уже это пережил раньше…

Рейнольдс удовлетворённо хмыкнул, увидев мою внезапную капитуляцию. Я почувствовал, как он снова переместил вес, принимая удобное положение. Я закрыл глаза.

Я ощутил удар, а затем рывок, когда его тело поглотило удар, а затем рухнуло на бок, тяжело рухнув на пол рядом с диваном.

«Слезь с нее, ублюдок, или я разнесу твою чертову голову!»

Я забыл Мэтта, лежащего на полу с кровоточащей шишкой на затылке. Рейнольдс тоже, очевидно, тоже. Теперь он его помнил, в основном.

потому что Мэтт, пошатываясь, выпрямился, оставаясь незамеченным, пока не схватил «Беретту» с журнального столика и не ударил Рейнольдса рукояткой по затылку.

Когда он упал, давление на рану в моей спине исчезло так же внезапно, как и приземлилось. В целом, я бы сказал, что это не сразу улучшило ситуацию. Мне хотелось крикнуть Мэтту, что у него пистолет, а не дубинка, и нажать на курок, и продолжать жать, но я обнаружил, что Рейнольдс украл мой голос вместе с половиной моего самоуважения.

Рейнольдс едва поднялся, оглушённый ударом, споткнулся и снова упал на колени. Я перевернулся на бок, изо всех сил натягивая спортивные штаны, и пнул его правой ногой в пах. Удар был недостаточно сильным, чтобы причинить ему серьёзный вред, и от сотрясения я чуть не потерял сознание, но это определённо стоило того.

Мэтт стоял на ногах, моргая, держа пистолет обеими руками перед собой. Он дрожал. Внезапно я вспомнил, как Симона держала пистолет – словно это был живой зверь, который мог в любой момент вырваться и сожрать её.

Мэтт явно ничего не знал об огнестрельном оружии, и я заметил этот факт одновременно с Рейнольдсом.