Я бросился на него, сделал два шага и взобрался ему на спину. На ходу я с силой ударил его по задней части икроножной мышцы правой ноги. Одновременно я нанёс короткий и сильный удар по левой почке. Когда его спина выгнулась от

От удара я обхватил его правой рукой за шею, схватил за кадык сквозь тонкую ткань капюшона и откинул ему голову назад.

Мой вес упал, и одна нога тяжело опустилась на колено мужчины. Он тихонько застонал, когда оно согнулось, и инстинктивно извернулся, пытаясь вытащить оружие, но был слишком медлителен. Я продолжал держать его, пока он тяжело падал на колени, сбивая его с ног, затем шагнул в сторону, чтобы оттолкнуть от двери. Я отпустил хватку лишь на секунду, чтобы обхватить его правой рукой за горло и зафиксировать другой рукой чуть ниже затылка, следя за тем, чтобы голова была как можно ближе к боку, на случай, если он попытается ударить меня головой в обратную сторону.

Он был достаточно опытен в рукопашном бою, чтобы понять, что я его крепко держу. Он запаниковал, вцепился мне в руку и выронил пистолет.

Оружие ударилось о полированный деревянный пол с грохотом, который прозвучал особенно громко в темноте.

Он забился подо мной. Я подтянул его, и он продолжал дергаться, зная, что в любой момент могу перекрыть ему кровоснабжение мозга. Или ещё хуже.

К тому времени, как второй мужчина снова появился в поле зрения на дальнем конце лестничной площадки, тот, которого я схватил, застыл и не двигался. Я чувствовал исходящий от него запах страха и гнева, словно дешёвые духи.

Второй мужчина был пониже ростом, почти худой. Он замер на полушаге, увидев нас двоих, и ему хватило хладнокровия остановиться и обдумать варианты. Ближайшее окно находилось позади него, слева, но я видел его лицо только сквозь матовую ткань лыжной маски. Несмотря на маску, я успел заметить, что он в очках. По положению его плеч я понял, что он тоже что-то несёт в правой руке.

«Положи его», — грубо сказал я, — «или я сломаю ему шею».

Мужчина в очках не двигался, просто продолжал стоять и смотреть на меня. Между нами было всего около трёх метров, и он был вооружён. На таком расстоянии, даже в полумраке, когда я использовал своего пленника как частичное прикрытие, он должен был быть очень посредственным стрелком, чтобы промахнуться.

«Сложнее, чем ты думаешь», — спокойно сказал человек в очках, — «хладнокровно сломать человеку шею».

«Проще, чем ты думаешь», — ответил я. «Сделать это, пока у тебя кипит кровь». Я помолчал немного, а затем повысил голос, зная, что он вряд ли мне поверит. «И это будет не первый раз».

Я скорее почувствовал, чем увидел, как его взгляд метнулся к лицу его более крупного друга. Я напряг мышцы рук, и мой пленник невольно издал приглушённый звук. Я чувствовал его дрожь, едва заметную вибрацию, и знал, что он, по крайней мере, убеждён.

Мужчина в очках слегка опустил дуло пистолета. Казалось, он собирался что-то сказать, как вдруг мы услышали приглушённые голоса, доносившиеся из комнаты Лукасов за его спиной. Резкий голос Розалинды заглушал более хриплое бормотание мужа.

Мужчина в очках оглянулся через плечо. Он явно не хотел быть начинкой во враждебном сэндвиче. Я видел, как он слегка пожал плечами, что могло означать и поражение, и извинение. Затем он направился к лестнице.

Быстро, но как-то неторопливо спускаясь, он пролетел сквозь яркий лунный свет, впервые полностью осветивший его. В эту долю секунды я мысленно сфотографировал форму его тела и головы, то, как он двигался. Я бы не смог узнать его в полицейском опознании, но был чертовски уверен, что узнал бы, если бы снова встретил на улице. Затем он исчез из виду, его шаги вдруг стали тяжёлыми, теперь, когда необходимость в скрытности отпала.

Когда товарищ бросил его и отступил, здоровяк взорвался, отчаянно пытаясь освободиться до прибытия подкрепления. На секунду я сжал руку крепче, почувствовав скрип сухожилий от напряжения, и подумал о том, что разумнее прикончить его и наброситься на тощего.

Затем дверь позади меня резко распахнулась, и я услышал вздох Симоны, а затем голос Эллы.

«Мама, что?..»

«Ради бога, Симона», — рявкнул я через плечо, — «не показывай ей этого!»

«Что видишь?» Я услышал, как Симона вышла на лестничную площадку. Её голос был тихим от потрясения. «Чарли, что ты, чёрт возьми, делаешь?»

«За что ты мне и платишь», — сказал я. «А теперь отведи Эллу в свою комнату и запри дверь».

На этот раз она не спорила. Я услышал, как за ней закрылась дверь, и почувствовал, что по моей левой брови стекает пот. Я наклонился к тому месту, где, по моим прикидкам, находилось ухо мужчины, скрытое маской, и прошептал: «Ты даже не представляешь, как тебе повезло, солнышко».

Он издал сдавленный хрип, который был очень похож на «Иди на хер!»

Вздохнув, я ослабил удушающий захват и грубо ударил его коленом между лопаток, повалив лицом вниз. Он приземлился жёстко, воздух вырвался из лёгких, так что мне было достаточно легко поднять оба его запястья так высоко, насколько позволяли сухожилия.

В этот момент дверь спальни в дальнем конце лестничной площадки распахнулась, и оттуда, спотыкаясь, вышел Грег Лукас в пижамных штанах и махровом халате. Розалинда последовала за ним, и, прежде чем я успел её остановить, она протянула руку, чтобы включить свет на лестничной площадке.

Я вздрогнул под резким светом лампы, на мгновение ослеплённый. Мужчина попытался воспользоваться этим, чтобы ослабить моё хватку, но у меня был рычаг, которым я воспользовался, навалившись на него сверху и своим весом помогая ему удержаться.

«Там ещё один парень», — бросил я Лукасу. «Он спустился вниз, и у него пистолет».

Однако если я и ожидал, что бывший спецназовец бросится в погоню, то меня ждало разочарование. Когда моё зрение восстановилось настолько, что я смог взглянуть на них обоих, они не двинулись с места, оба широко раскрытыми глазами глядя на человека, которого я прижал к земле перед ними.

«Лукас!» — рявкнул я, и он, наконец, похоже, уловил настойчивость в моём голосе. Он поднял взгляд, слегка ошеломлённый, и покачал головой, словно прочистив уши, но не сделал никаких движений, чтобы осмотреть нижний этаж.

«Принеси мне что-нибудь, чем я смогу его связать», — сказал я Розалинде.

"Как что?"

Я кивнул в сторону халата Лукаса. «Его ремень подойдёт».

Они высвободили тонкий ремень из верёвки из колец и молча передали его. Я связал руки мужчины за спиной как можно туже, не заботясь о том, есть ли у него кровообращение. Ремень был довольно толстым, чтобы обеспечить полную надёжность, но, по крайней мере, достаточно длинным, чтобы связать ему лодыжки, подтянув их вверх и назад к запястьям, так что его позвоночник оказался неловко согнутым. Я надеялся, что это будет больно.

Закончив, я быстро его обыскал, на всякий случай, вдруг он спрятал ещё одно оружие. Ничего. Я потянулся и поднял пистолет, который он выронил, когда я его схватил.

Пистолет был Beretta M9, 9-мм стандартный пистолет армии США, но с удлинённым стволом для установки быстросъёмного глушителя Advanced Armament. Я нажал на кнопку затвора сразу за спусковым крючком и отпустил.

Вынул пятнадцатизарядный магазин, просто чтобы проверить, но, похоже, наш парень пришёл подготовленным. Я засунул полный магазин обратно ладонью.

Прежде чем встать на ноги, я потянулся к пойманному мной человеку, грубо сорвал с него маску и отбросил её в сторону. Я слегка перевернул его – насколько это было возможно со связанными руками и ногами – так, чтобы его лицо оказалось на свету. Это позволило мне впервые как следует его рассмотреть.

И как только я это сделал, я понял, что видел его раньше. Это был тот самый мужчина из Аквариума. Тот, кто выманил Симону из павильона морских львов и очаровал её настолько, что она позвонила ему и договорилась об их следующей встрече на Бостон-Коммон. Или что бы случилось, если бы я не вмешался. Как, чёрт возьми, он проследил наш след сюда? Если только… Симона звала его? Я отпустил его и тихо выругался.

Розалинда бросила на меня острый взгляд.

«Ты его знаешь?»

«К сожалению», — сказал я мрачным голосом.

Пока я говорил, я наблюдал за лицом парня. Он был совершенно спокоен, почти расслаблен. Если честно, уголки его губ едва заметно тронула улыбка, словно он находил во всей этой ситуации что-то слегка забавное. Как будто он знал что-то, чего я точно не знал. От этого у меня зачесалась спина.

«Кто он такой?» — спросил Лукас, и гнев начал брать верх над инертностью. «Что, чёрт возьми, он пытался сделать?»

Я сдержался, чтобы не высказать резкого ответа, и посмотрел на них обоих.

«Мне нужно проверить внизу», — сказал я. «Можешь за ним присмотреть?»

Лукас кивнул, поджав губы, и взял лампу со столика возле шкафа, где я прятался. Как лампа она была уродлива, с тяжёлым витым латунным стержнем, но как временная дубинка она обладала своей неповторимой красотой.

Он выдернул вилку из розетки, смотал провод, словно лассо, и кивнул мне.

«О, я за ним присмотрю».

«Я останусь с Симоной», — сказала Розалинда, её лицо побелело. Она проскользнула мимо меня и мужчины на полу, словно не в силах оторвать взгляд от «Беретты».

Симона тут же открыла дверь в ответ на тихий стук Розалинды. «Здесь безопасно?» — спросила она, приоткрывая дверь чуть шире, чтобы впустить пожилую женщину.

«Нет», — коротко ответил я. «Оставайтесь дома».

Дверь за ними быстро закрылась. Я повернулся к Лукасу.

«Если кто-то поднимется по этой лестнице, кроме меня, — сказал я, — то бей его».

«Понял», сказал он, сгибая пальцы вокруг лампы.

Я осторожно спустился по лестнице, держа пистолет на вытянутых руках. Я знал, что мужчина в очках не стал бы ждать в доме. Будь у него хоть капля здравого смысла, он бы давно ушёл, но мне всё равно нужно было убедиться. Я медленно и внимательно осмотрел первый этаж и обнаружил, что двустворчатые двери из столовой на террасу слегка приоткрыты.

Не было никаких следов взлома, а это означало, что либо наши гости раздобыли ключ, либо двери остались незапертыми. Я закрыл их и задвинул засовы, будучи уверенным, что они были плотно заперты, когда я проверял их перед тем, как мы легли спать накануне вечером. Лукас и Розалинда всё ещё бродили, вспомнил я, и ругал себя за то, что не спустился и не проверил ещё раз, услышав их шаги наверху. Я был уверен, что для человека с его военным прошлым умение скрывать своё местонахождение – привычка, укоренившаяся настолько глубоко, что от неё уже не избавиться.

Или, может быть, так оно и было. Оставалось ещё множество вопросов без ответа, большинство из которых мне сейчас не хотелось слишком внимательно изучать.

Я тихонько обошел весь первый этаж, а затем на всякий случай спустился в подвал, но там все было в порядке.

Склад Лукаса выглядел нетронутым. Тогда это было не ограбление. Но я это уже знал.

Едва я добрался до первого этажа, как услышал приглушённый крик и оглушительный грохот где-то наверху. Затем – бесконечный звук падающих осколков разбивающегося стекла. Мне почти не нужно было осматривать лестничную клетку, когда я проскользнул мимо неё, чтобы понять, что кто-то только что выпрыгнул из окна лестничной площадки.

Окно выходило на крышу, покрывавшую террасу вокруг дома. Оттуда до земли было довольно близко. Я бросился к входной двери, ругаясь, пока возился с замками, и распахнул её.

С крыши показалась тёмная фигура мужчины. Он легко перекатился через падение и, пошатываясь, побежал через подъездную дорожку.

Хотя я знал, что не стоит этого делать, я бросился в погоню. Я едва успел пересечь половину подъездной дорожки, когда услышал рёв двигателя на дороге.

скрежет шин по обочине и протестующий визг перегруженной трансмиссии.

Мой шаг замедлился. Не было смысла продолжать безнадёжную погоню, когда мой основной долг всё ещё ненадёжен. Я побежал обратно к дому, на ходу захлопывая замки входной двери. Я взбежал обратно по лестнице, стараясь увернуться от осколков стекла, которые теперь усеивали ступени.

Окно наверху лестницы полностью исчезло, шторы безжизненно колыхались на лёгком ветерке. Холодный воздух хлынул в дом, словно вода в потерпевший крушение корабль, обрушиваясь на лестничный пролёт, стремясь затопить всё помещение снизу доверху.

Я нашел Лукаса сидящим спиной к лестнице, широко расставив ноги.

Розалинда стояла перед ним на коленях, промокая кровоточащий лоб мужа полотенцем.

"Что случилось?"

Она бросила на меня мрачный взгляд. «Он вырвался на свободу», — процедила она сквозь зубы, и её голос был полон подавленной ярости, которая в конце концов перешла в пронзительный крик.

«Грег мог погибнуть!»

Лукас уклонялся от ее услуг, как лошадь от мух.

«Я в порядке. Не переживай», — размыто сказал он, неопределённо указывая на скрученные кольца прежних пут Аквариума. «Наверное, я не так внимательно за ним следил, как следовало бы, а?»

«Простите», — сказал я, вспомнив самодовольную улыбку, которую мне подарил человек из «Аквариума». «Мне нужно было убедиться, что он достаточно тугой, чтобы перекрыть ему кровообращение».

Дверь Симоны открылась, и она снова высунула голову. Почему не мог... женщина просто сделала то, что ей сказали … ?

«Папочка!» — воскликнула Симона, увидев рану Лукаса. Она выбежала, опустилась перед ним на колени и схватила его за руку.

«Я в порядке, дорогая. Не волнуйся», — сказал он, обнимая её за плечо, чтобы успокоить. «Просто царапина. Наверное, я уже не так быстро бегаю, как раньше, да?»

Симона дрожащей улыбкой улыбнулась ему.

Я почувствовал, как что-то коснулось меня, и обнаружил, что Элла, посасывая большой палец, проскользнула на лестничную площадку и, нырнув под дуло «Беретты», прицепилась к моей правой ноге. На ней была белая пижама с розовыми пони спереди, и она так крепко сжимала в руках потрёпанного Иа-Иа, что его стеклянные глаза вылезли из орбит. Я переложил пистолет в другую руку и…