Будучи одним из наших инструкторов, он держался на расстоянии от группы, никогда не ослабляя бдительности, словно это могло бы раскрыть его слабость, которой мы могли бы воспользоваться. Но, в отличие от остальных, у меня никогда не складывалось впечатления, что он презирает женщин, прошедших Отбор. Он смотрел на всех нас одинаково свысока.

У него также не было того хищного вида, как у одного или двух других сержантов, которые отставали, чтобы протянуть нам руку помощи — в обмен на определенные... вознаграждения, конечно.

В целом я считала Шона холодным человеком. В первую же ночь, которую мы провели вместе, я поняла, как сильно я ошибалась. У него было потрясающее самообладание, словно он не смел себя вести из страха перед тем, что мы можем сделать друг с другом.

Он следил за каждой моей реакцией, не давал мне нигде спрятаться, беря всё и давая всё взамен. Думаю, именно эта его безжалостность и привлекала меня больше всего. Именно это качество в нём и стало причиной моего падения…

Крейсер замедлил ход и съехал с главной трассы на второстепенную дорогу, ведущую к чему-то, похожему на заброшенную промышленную зону. Водитель так быстро входил в повороты, что любая мысль о выпрыгивании из машины была обречена на провал. И это не считая отсутствия ручек или…

Стеклоподъёмники на внутренней стороне задних дверей. Стекла имели пожелтение, что говорило о наличии какого-то армирования.

Я сберег свои ресурсы для более перспективной возможности.

В задней части патрульной машины было душно. Сидевшие впереди мужчины включили кондиционер на полную мощность, но сквозь щель в плексигласовом экране между нами почти не проникал воздух. Я надеялся, что, куда бы мы ни направлялись, мы скоро доберёмся, иначе я потеряю половину веса от пота.

На улицах не было ни души. Припаркованные машины и здания, мимо которых мы проезжали, были покрыты слоем пыли, словно о них забыли.

Наконец, мы резко повернули налево через открытые рольставни на первый этаж пустого складского здания. Контраст между едким светом снаружи и тусклым интерьером на мгновение ослепил меня.

Когда мои глаза привыкли, я увидел «Кадиллак Эскалейд» с тёмной краской и ещё более тёмными стёклами. Он блестел от полировки, словно они всё это время ждали, пока мы его отремонтируем. Вокруг него стояли трое парней в боевой форме и бронежилетах. У всех было автоматическое оружие — пара М4 и компактный H&K. Я не воспринял это как обнадеживающий знак, свидетельствующий о моём здоровье.

Машина остановилась, и оба мужчины вышли. Офицер, который всё это время разговаривал, подошёл к ним. Его жесты были осторожными, но менее выраженными, чем во время нашей остановки. Либо это были люди, которым он доверял, либо с которыми он уже имел дело. Второй офицер остался за открытой дверью, сжимая в руках своё оружие.

Один из троицы отцепился и вышел вперёд, оставив MP5K болтаться на плечевом ремне. Последовали разговоры и жестикуляция. Я понял, что офицер пытается сыграть на том, как трудно меня было задержать, и поэтому завышает цену. Новичок не собирался этого терпеть.

Ни он, ни другие мужчины в «Кадиллаке» не были похожи на иракцев или, если уж на то пошло, кувейтцев. Впрочем, все они были крепкими парнями; это, как правило, универсальный типаж. Я изучал их лица, каждого по очереди, так же, как изучал двух мужчин в передней части патрульной машины во время поездки. Я бы снова узнал этих двоих по форме ушей, отчётливо видных под скошенными беретами.

Человеческое ухо уникально по форме. Кажется, однажды кого-то поймали и осудили по отпечатку уха, прижатого к окну.

Во время коротких переговоров я сидел и потел от остаточного тепла. Даже без прямых солнечных лучей я чувствовал, как влага стекает по складкам позвоночника.

Через мгновение двое мужчин достигли некоего соглашения. Посылка — деньги? Наркотики? — перешла из рук в руки. И всё вокруг заулыбалось.

Офицер поманил своего коллегу, который повернулся достаточно далеко, чтобы открыть одну заднюю дверь. Он дёрнул стволом пистолета, давая понять, что это конечная остановка, и мне следует покинуть поезд.

«Нет, спасибо», — весело ответил я. «Думаю, я пас».

Он не понял всех слов, но смысл уловил достаточно ясно.

Он нахмурил брови и, шепча, обозвал меня и мою мать чем-то нелестным и, как мне показалось, физически невозможным. Странно, как первыми словами, которые всегда слышишь в любом языке, оказываются оскорбления.

Офицер злобно посмотрел на меня и отдал более настойчивое распоряжение. Я улыбнулся ему и не двинулся с места.

Он взглянул на своего начальника и пожал плечами. Пленники так себя не ведут. Он наклонился, неловко держа М4 в одной руке, и схватил меня за запястье.

Я позволил ему схватить меня, затем легко ослабил хватку и сжал его руку в простой замок. Он застонал, пытаясь вырваться. Я затянул замок, чувствуя, как скручиваются кости и сухожилия, зная, что его рука от локтя и ниже, должно быть, горит.

Он начал наводить оружие. Я держал его за запястье, развернулся на сиденье и ударил трубкой в передний край дверного косяка, зажав ему другую руку. Затем я перекатился назад и ударил его ногой прямо в горло.

Он упал, задыхаясь. Я отпустил его как раз в тот момент, когда за моей спиной резко распахнулась задняя дверь, и другой офицер яростно влетел в машину. Я увидел, как он поднял руку. Вдруг что-то твёрдое стремительно двинулось в мою сторону. Моё зрение раскололось, смешавшись с ослепительным светом и болью.

А потом все потемнело.

OceanofPDF.com

ТРИНАДЦАТЬ

УДАР ОШЕЛОМИЛ МЕНЯ ТОЛЬКО НА МГНОВЕНИЕ. НАДОЛГО.

ХВАТИТ, чтобы старший офицер вытащил меня с заднего сиденья патрульной машины. Глухой удар о бетонный пол вывел меня из себя.

Борьба.

Он схватил меня за воротник и потащил к мужчинам в «Кадиллаке». Я схватил его за руку и с силой вонзил большой и указательный пальцы в болевые точки, которые мог найти даже во сне.

Он взвыл, развернулся с поднятой дубинкой. Я развернулся на спине, словно танцуя брейк-данс, зацепил одну ногу за его ногу и изо всех сил врезал каблуком ему в коленную чашечку.

Он явно проходил обучение рукопашному бою, но либо это было давно, либо он был очень плохим учеником. Не имея ни малейшего представления о том, как смягчить падение, он тяжело растянулся на спине.

Я снова развернулся, всё ещё сидя на заднице, и обхватил ногами руку, державшую дубинку. Локтевой сустав невероятно хрупкий при перегрузке, и я заблокировал его, едва не потребовав хирургической реконструкции. Я уперся подошвой ботинка ему в шею, чтобы всё зафиксировать, и снова глубоко вонзил когтистые пальцы. После секундного сопротивления, которое сводилось к чистому упрямству, дубинка выпала из его онемевшей руки.

« Кучи син! » — раздался над нами гортанный голос. «Достаточно».

Я поднял взгляд, щурясь от потолочных ламп. Мужчина, который вёл переговоры, снова держал в руках свой короткий MP5K и целился в нас двоих.

Я закрутил замок на последнюю четверть оборота, вызвав приглушенный вздох у офицера, затем отпустил его и быстро перекатился на ноги — и за пределы его досягаемости.

Комната покачнулась, потом успокоилась. Я потряс головой, чтобы прочистить её.

Как только я отпустил пленника, он схватил дубинку и, с залитыми кровью глазами, побежал ко мне. Парень с автоматом бесцеремонно ткнул им офицеру в лицо. Вероятно, это был единственный способ привлечь его внимание.

«Я сказал достаточно », — повторил он. «Деньги у тебя. Иди».

Офицер колебался, потеря лица противоречила здравому смыслу.

В конце концов он плюнул мне под ноги и пошёл обратно к патрульной машине, стараясь не хромать и отряхивая на ходу бетонную пыль с формы. Мне захотелось указать на большое пятно на его штанах, но я сдержался.

К тому времени его коллега уже был на ногах. Они бросили на меня злобный взгляд, садясь в машину и выезжая задним ходом со склада, не обращая внимания на износ шин и трансмиссии.

«Это… представление обойдётся мне дорого», — мрачно произнёс мужчина, глядя им вслед. «Наши следующие сделки будут гораздо… дороже».

Это... прискорбно».

«Не понимаю, зачем это нужно», — пожала я плечами. «В конце концов, я всего лишь женщина . Как может какая-то женщина создавать проблемы двум таким опытным блюстителям порядка?»

И когда он хмуро взглянул на меня, я добавил: «Разыграй свои карты правильно, и они заплатят тебе , чтобы ты никогда больше об этом не говорил».

Он хмыкнул, что могло означать как веселье, так и презрение, выбирайте сами, и повел меня к задней части «Кадиллака».

Я стоял на своём. «С чего ты взял, что после всего этого я буду делать то, что мне говорят?»

Мужчина с автоматом обернулся со вздохом, словно собираясь что-то сказать. Вместо этого он нанес мне короткий и резкий удар в солнечное сплетение.

Моя диафрагма мгновенно сжалась в спазме. Я согнулся пополам, пытаясь втянуть воздух в парализованные лёгкие, издавая ужасающие предсмертные хрипы. Мужчина прошёл дальше, открыл заднюю дверь «Кадиллака» и слегка поклонился.

«Потому что, хоть вы и «всего лишь женщина», вы не глупы», — сказал он. «А теперь, пожалуйста, мисс Фокс. Мы приложили немало усилий, чтобы организовать эту… возможность поговорить. Давайте обе воспользуемся ею, хорошо?»

OceanofPDF.com

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ДВИГАТЕЛЬ РАБОТАЛ НА КАДИЛЛАКЕ. ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ

ПОДДЕРЖИВАЙТЕ, ЧТОБЫ КОНДИЦИОНЕР РАБОТАЛ НА МАКСИМАЛЬНОЙ ТЕМПЕРАТУРЕ, а салон автомобиля оставался прохладным как стекло.

Мужчина с MP5K устроился в дальнем углу огромного заднего сиденья, держа оружие на коленях, словно пушистый белый кот злодея из фильмов о Бонде. Несколько мгновений мы молча сидели и оценивали друг друга.

У него были высокие, покатые скулы с глубокими впадинами под ними, так что в свете салона автомобиля его лицо больше напоминало череп. Его волосы были коротко сбриты, обнажая очертания высокого лба и «вдовьего мыса». На голове виднелись небольшие странной формы углубления от старых шрамов. Рубашка с короткими рукавами обнажала мускулистые предплечья. На тыльной стороне правого запястья красовалась татуировка лягушки внутри контура летучей мыши.

«Начнём с представления? Вы же, конечно, знаете, кто я, так что…»

Мужчина улыбнулся. «Вам не обязательно знать мою личность. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы вы даже не пытались её выяснить».

Его английский был превосходным, официальным и точным. Почти без малейшего акцента… но он всё равно был виден, как слой старой краски.

«О, вы бы «предпочли»?» — безапелляционно повторила я. «Конечно, предпочли бы».

Он склонил голову и снова улыбнулся. Это было неутешительно.

«Я всего лишь посланник, посредник, и поэтому знание моей личности не добавит вам знаний».

«Какой посланник?»

И что это за послание?

«Пожалуйста, мисс Фокс, наберитесь терпения. Знайте только, что я приложил немало усилий и затрат, чтобы организовать эту возможность поговорить с вами».

Я коротко рассмеялся. «Ты мог бы избавить себя от всего этого, просто приехав ко мне в отель и подойдя ко мне в баре».

«Возможно. Но так вы получите некоторое представление о… степени нашего влияния здесь».

«Ты имеешь в виду, что знаешь, каких полицейских надо подкупать?»

"Точно."

«Хорошо, давайте послушаем это сообщение».

«Иди домой».

"Вот и все?"

«Вот и всё», — согласился он. «Иди домой и не лезь в дела, которые тебя не касаются».

«Понятно. А если я решу проигнорировать этот... совет?»

«Я бы попросил вас не воспринимать это просто как совет. Это — с уважением

— было бы ошибкой».

Редко мне доводилось встречать человека, столь хорошо вооруженного и при этом столь вежливо говорившего.

«Кроме того , при всем уважении , мне трудно прийти к такому выводу, не зная точно, кто посылает мне это сообщение».

«Друг. Тот, кто знает тебя. Тот, кто желает тебе добра».

Он имел в виду Шона? Я посмотрел на мужчину напротив. Бывший военный, без сомнений. И русский. С такими людьми Шон наверняка сталкивался не раз, как во время своей армейской службы, так и после.

То, что он был для меня незнакомцем, ничего не значило. Я не была опекуном Шона, пока мы были вместе, как и он не был моим. Он установил и развил собственные связи во многих странах. Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить кого-нибудь, кого он упоминал, пусть даже вскользь, кому он мог доверить это предупреждение. Но ничего не нашёл.

Да и вообще, ему бы точно не понадобилась вся эта канитель с плащом и кинжалом. Прятаться за посредниками? Ради всего святого, позволить продажным копам схватить меня прямо на улице? Это было не в его стиле.

Я покачал головой. «Тебе придётся дать мне больше».

На его лице отразилось раздражение, и он вздохнул. Я догадался, что, несмотря на его кажущееся красноречие, он не был тем человеком, для которого переговоры были приоритетом. Разногласия, несомненно, разрешались быстро и с применением силы.

«Задавайте вопросы. Если я смогу на них ответить, я отвечу. Если нет…» Пожимание плечами.

«Насколько хорошо этот человек меня знает?»

Если он и заметил, что я задаю два вопроса в одном, то не придал этому значения. Но когда он ответил, в его голосе прозвучало что-то лукавое, что мне не понравилось.

«О, да, он тебя знает...»

Значит, это мужчина . А в остальном от тебя никакой помощи.

«Почему он хочет, чтобы я покинул Кувейт?»

«Не только Кувейт. Ирак тоже. Потому что надвигаются неприятности, и он не хочет, чтобы вы… в них ввязались. Он пытается оказать вам услугу. Почему бы не принять это и не двигаться дальше?»

Что за неприятности? Последствия убийства Клея? Кого бы Шон ни искал следующим? Всё ещё оставалась вероятность, что Шон действительно стоит за смертью Клея, хотя это казалось неправильным. То, что сделали с этим человеком, было почти ликованием в своей жестокости. Шон нашёл бы более действенный способ заставить его страдать, и процесс ему бы не понравился.