Это был российский спецназовец из Кувейта. Тот самый, который поручил местной полиции схватить меня, просто чтобы доказать, что он на это способен.

Тот, кто предупредил меня прекратить преследование Шона и вернуться домой.

Я не последовал ни одному из советов.

Спецназовец остановился и огляделся, осматривая крыши и улицу. Я сдержался и не поддался соблазну отступить ещё дальше в тень.

Я уже давно понял, что полная неподвижность способна нейтрализовать чрезмерное воздействие внешних факторов, если у вас хватит смелости это выдержать.

«Чарли? Я же сказал, не лезь к Хакету, пока не вооружишься. Иначе слишком рискованно. Слышишь?»

Русский продолжил подниматься по ступенькам в вестибюль отеля. Я вдруг понял, что затаил дыхание. Я отдернул тяжёлые шторы на окне и включил прикроватную лампу.

«Да... нет... Смотри, внизу только что появились русские».

«Что за...? Как, чёрт возьми , они тебя нашли? За тобой следили с самого аэропорта?»

«Поверьте мне, Паркер. Если только они не использовали полдюжины сменных групп, беспилотников или спутник, то нет, за мной не следили».

«Ладно, извини. Виноват».

Я вытащила сумку из шкафа и бросила её на кровать, запихнув туда немногочисленные вещи, которые распаковала. «Кроме того, в том, как они просто вошли в вестибюль, было что-то несколько небрежное».

"Ой?"

«Если бы вы попытались совершить скрытное похищение, вы бы прибыли к главному входу вчетвером и вошли так, словно у вас в запасе все время мира?»

«Почему бы и нет? В прошлый раз они устроили фальшивую остановку средь бела дня», — я услышал его выдох. «Нет, ладно. Полагаю, они либо проверяют все отели в округе…»

«…или они заселяются», — закончил я за него. «В любом случае, мне всё равно нужно освободить помещение».

«Будь осторожен, Чарли. У этих спецназовцев серьёзные навыки».

«Я не совсем девица в беде», — едко сказала я.

«Нет, но если Шон вызвал старых маркеров и заставил их прикрывать его спину, пока он делает следующий ход — на Хакетта, — вы будете в меньшинстве, а также в меньшинстве».

Я взяла зубную щётку из ванной и схватила купленную ранее банку из-под напитка, которую я вымыла и оставила стекать в раковине. Я бросила всё это в сумку и застёгнула молнию.

«Господи, Паркер, сколько раз мне это повторять? Мы не знаем, что Шон убил Клея. Мы даже не знаем настоящей причины его встречи с Лихайби в Кербеле, и уж точно не знаем, собирается ли он напасть на Хакетта и разорвать его на куски. Дай ему, блядь, передохнуть , ладно?»

Последовала долгая пауза. Я на мгновение задумался, не зашёл ли я на этот раз слишком далеко. Затем он тихо спросил: «Так зачем же он поручил Мадлен отследить нынешнее местонахождение этих людей, если он не планировал именно этого?»

OceanofPDF.com

СОРОК ДВА

Я стоял в тени пустого, наполовину построенного дома, наблюдая за тёмными окнами виллы Хакетта на дальней стороне дороги. Наверху горел свет, а на подъездной дорожке стояла роскошная «Ауди», но других признаков присутствия людей не было.

Я попытался проанализировать слабый проблеск тревоги, охвативший меня. В последний раз я видел Хакетта у здания суда с тремя его соучастниками после моего катастрофического гражданского иска. Меня уязвило, что наш бывший командир, полковник Пэррис, появился, словно официально одобрив оправдание этих людей. Очевидно, их адвокаты посоветовали им не ликовать, но они не смогли удержаться от нескольких не слишком тонких усмешек. В тот момент я был не настолько оцепеневшим, чтобы не ощущать каждого из них как занозу в теле.

Мне потребовалось четыре года, чтобы оправиться от этого, поверить в себя и в свои способности справиться с любыми трудностями. Тогда, сразу после этого, пережитое настолько глубоко запечатлелось в моей душе, что я думал, что эти шрамы останутся со мной навсегда. Возможно, так и было до сих пор.

С тех пор было пройдено много путей, некоторые из которых были гораздо темнее других.

Я несколько раз был близок к смерти. Более того, однажды я действительно умер , хотя, поскольку смерть не наступила, полагаю, это можно было назвать не более чем формальностью.

И я навлекал смерть на других.

Я подумал о русском, Кузнецове, который участвовал в засаде в Басре. Человеке, которого я никогда не встречал до того дня, когда он пытался меня убить. Проснулся ли он тем утром с подозрением, что это его последнее утро?

Я пытался представить, как он ужинает с семьёй, укладывает детей спать, моет машину или стрижёт газон. Всё, чтобы он стал узнаваемым человеком, а не просто движущейся мишенью для стрельбы, которую нужно нейтрализовать.

Метод и дистанция во многом определили то, как я к этому относился.

Убить человека из штурмовой винтовки с расстояния метров сорока — это совсем не то же самое, что лишить его жизни прямым контактом с телом. В непосредственной близости, по необходимости — и очень, очень лично. Возможно, это клише, но клише обычно таковыми становятся из-за правды, стоящей за ними.

Я испытал оба способа убийства. Я был достаточно близок, чтобы почувствовать, как последний вздох покидает грудь, и увидеть тот самый момент, когда блеск в глазах погас. Момент глубокой реальности, не имеющей возврата, для всех. Да, для меня это вызвало мучения, но не душевные терзания, глубокое сожаление. Пока, во всяком случае.

И в отличие от других, с которыми я сталкивался, это тоже не вызвало у меня волнения.

Опять же, пока нет.

Что произойдёт, когда я снова столкнусь с Хакеттом, было другим вопросом. Я всё ещё питал к нему непреодолимую ненависть, сильнее, чем к остальным. Он был их зачинщиком, подстрекателем, тем, кто подгонял их, когда, возможно, они могли бы дрогнуть, осознав всю жестокость своих деяний.

Но пока я стоял в темноте и ждал, я осознал глубинную причину своих опасений. Дело было не в том, что я боялся, что он снова одолеет меня одной лишь силой или мастерством. С тех пор я усвоил несколько тяжёлых и болезненных уроков о том, как сражаться, как убивать.

Это уже была не просто теория.

Нет, на этот раз меня беспокоило то, что если Хакетт попытается на меня напасть, меня может одолеть фатальная нерешительность. Не потому, что я не мог заставить себя убить его, а потому, что мне этого слишком хотелось.

И я признаю, что я был чертовски напуган тем, к чему это могло привести.

Я глубоко вздохнула, вышла из-за кладки недостроенного дома и, сохраняя спокойствие и непринужденность, перешла дорогу. Волосы и шею я покрывала платком, напоминавшим хиджаб .

В темноте, с сумкой из продуктов, перекинутой через плечо, только тот факт, что на мне были брюки, а не длинная юбка, выдавал, что я не местная.

Сама дорога представляла собой всего лишь песчаную грунтовку с самодельными пандусами, ведущими к подъезду к каждому дому. В отличие от Великобритании, где

Застройщики, как правило, в первую очередь ставили инфраструктуру на первое место, а здания — во вторую. Здесь же дороги оставляли напоследок. А часто, казалось, и вовсе оставляли.

Я внимательно прислушивался, приближаясь к дому. Собак здесь держали не так часто, как на Западе, но их всё ещё использовали для наружной охраны.

Мой первый осмотр дома не вызвал неожиданного лая. Насколько я мог судить, там было всего три камеры видеонаблюдения, установленные на самых заметных местах, чтобы контролировать подходы.

Чем бы Хакетт ни занимался после ухода из армии, он не работал в сфере безопасности.

Я обошел входную дверь и обошел дом по периметру, держась в тени.

Здание имело форму, близкую к квадрату, с выступающими в странных местах балконами. Его дизайн был скорее практичным, чем элегантным.

Участок сзади имел уклон, что обеспечивало дополнительный нижний этаж. Я внимательно проверил окна и двери, но не обнаружил ничего, что могло бы обеспечить лёгкий доступ.

Однако на дальней стороне дома одно из французских окон на среднем этаже было приоткрыто лишь на щёлочку. Я перегнулся через каменную балюстраду, ещё тёплую от дневного солнца, и прижался к стеклу, надеясь увидеть, что там внутри.

Огромная гостиная, насколько я мог судить, с пышными кремовыми кожаными диванами, витиеватыми лампами на массивных основаниях из хрусталя, большими эффектными холстами на стенах, шторами со сложными драпировками и ещё большим количеством стекла и хрома. Нетрудно догадаться, кто обставил кабинет.

Я распахнул французское окно достаточно широко, чтобы проскользнуть внутрь, и пригнулся, чтобы не выделяться на фоне стекла.

Пока я ждал, пока мои глаза полностью привыкнут к темноте, я внимательно слушал.

Ничего.

Я тихонько прошёл по кафельному полу к двери. Она вела в просторный холл и открытую лестницу. Я задержался на несколько минут, чтобы осмотреть остальные комнаты. Здесь были гостевая комната и туалет, но остальные помещения на этом этаже были пустыми, ожидая мебели и назначения. Я предположил, что кухня и столовая находятся на нижнем этаже в задней части дома, а главные спальни – наверху.

Я знал, что мне следует направиться на кухню, где я, скорее всего, найду что-то, что смогу использовать как оружие, — что-то лучшее, чем то, что у меня есть.

во всяком случае, я привезла с собой.

Но пока я стоял в коридоре, сверху донесся слабый звук. Звук тугого ящика, резко выдвигаемого из гнезда. За то время, которое мне потребовалось бы, чтобы спуститься на уровень ниже, найти оружие, достать его и подняться наверх, тот, кто искал, мог бы найти то, что искал, и скрыться.

Я не мог рисковать.

Скривившись, я полез в сумку и вытащил банку из-под напитка, которую приберег заранее. Я опустошил её и разорвал пополам, скручивая верхнюю и нижнюю части в противоположных направлениях, пока металлическая оболочка не разошлась. Результат выглядел относительно безобидным, но дно удобно лежало в руке, а открытые края были достаточно острыми, чтобы прорезать кожу и мышцы, как папиросную бумагу.

Подняв глаза, я осторожно двинулся к широкой лестнице и начал подниматься.

OceanofPDF.com

СОРОК ТРИ

Когда моя голова поднялась на уровень верхней лестничной площадки, лунного света, проникавшего из окон, было достаточно, чтобы разглядеть призрачную планировку. Экстравагантное пространство с дверями в спальни. Узкая полоска света из-под одной из дверей спальни ярко светила в полумраке. Она мерцала и двигалась – скорее, луч фонарика, чем свет от потолочных светильников.

Я замер, напрягая слух, что происходит в комнате за закрытой дверью. Ещё более слабые звуки, тихие шаги, скрип открывающейся и закрывающейся мебели, шуршание бумаг. Звуки обыска.

Значит, это не Хакетт.

В конце концов, у него не было бы причин так скрытно обыскивать собственный дом, даже если бы он потерял что-то важное. Так у кого же были причины?

Я вспомнил русских, которых видел, когда они прибывали в отель. Когда они подкараулили меня в Эль-Кувейте, я решил, что они работают на Шона. Иначе зачем бы они отговаривали меня от дальнейших поисков?

Но если это так, почему они не выполнили свои угрозы?

«вывести из строя» меня, когда я нанял Мо и вернулся в Басру? Возможно, их интерес был направлен на Клэя. Клэя и его сомнительных связей с профессором Лихайби и дядей Мо, Юсуфом. И если Клэй был замешан в их затее, вполне логично, что его старый армейский товарищ Хакетт мог быть замешан в том же.

Но как Шон вписывался в этот сценарий, я понятия не имел.

Возможно, человек, который сейчас обыскивает спальню Хакетта, сможет заполнить для меня пробелы.

Я молча поставила сумку, держа в левой руке разорванную банку, и подошла к двери. Сердце у меня забилось, и я на мгновение перевела дух, чтобы прийти в себя.

Неожиданность была на моей стороне. Если бы я вошел достаточно быстро и агрессивно, даже если мужчина внутри — моё предположение, но более вероятное, чем женщина, — был вооружён, он, скорее всего, не успел бы схватить оружие.

Я согнул колени, взялся за ручку двери и быстро вошел.

Когда дверь с грохотом распахнулась, у меня была доля секунды, чтобы охватить взглядом обстановку в быстро меняющемся луче фонарика. Огромная двуспальная кровать и рядом с ней небольшой открытый сейф. Скользкие бумаги и документы на полированном полу. И массивная фигура с фонариком, которая уже начала подниматься и поворачиваться в сторону приближающейся угрозы.

Комната была большой, даже по меркам остальной части виллы. И всё же я пересёк её и бросился на противника прежде, чем он успел схватить хоть что-то полезное.

Я ударил его снизу, сбив с ног. Он отлетел назад, наполовину на кровать, и, отскочив, наполовину упал на пол, приземлившись с ужасным треском.

Он был достаточно натренирован, чтобы не позволить шоку от нападения парализовать его, к сожалению. Даже измученный и запыхавшийся, он сопротивлялся, немедленно набросившись, целясь фонариком в точки удара на моих руках и теле.

Я блокировал удар как мог, полоснул самодельным лезвием, почувствовал, как оно царапает кожу, услышал хрип от боли. Он тут же схватил меня за левую руку, ткнув концом фонарика в локтевой сустав.

По счастливой случайности или расчету удар пришелся точно в цель.

Нижняя часть моей левой руки онемела ниже локтя, который внезапно загорелся. Банка выпала из моих онемевших пальцев и откатилась под кровать. Он попытался воспользоваться этим, чтобы убежать, но я бросился ему на ноги и снова повалил его на землю.

Он вырвался. Я развернулся на спине и пнул его ногой в голову, обхватив ногами его руку, пока он ещё шатался, и сжав ему запястье в замок. Вытянув его руку прямо поперек своего бедра, я смог вытянуть его локоть, одновременно с этим уперев подошву ботинка ему в горло. Даже после этого он не перестал извиваться.

«Сдавайся, мужик, или я сломаю тебе чертову руку!»

К моему удивлению, он совсем потерял боевой дух. Но я не успокоился, пока он не направил луч фонарика сначала на моё лицо, а затем на своё.