«Попробуйте», — сухо сказал я, — «и, возможно, вы обнаружите, что вам придется скрепить и другое плечо».

Я говорил легкомысленно, но она некоторое время смотрела на меня бесстрастно.

«Вы бы тоже так поступили, не так ли?» Она грустно улыбнулась. «Я бы сказала, что Шон Мейер не единственный, кто может быть безжалостным…»

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

В КЕРБАЛЕ МО ОТВЕЛ НАС В ДОМ ЕЩЕ ОДНОГО

«ДЯДЯ». Я начал сомневаться, говорил ли он о родстве с кем-нибудь, кто был хорошим связным или имел связи, которые, по его мнению, могли бы нам пригодиться.

Этот человек жил в поместье, чуть менее укреплённом, чем у родственника Мо, торговца оружием, в Зубайре, но планировка была примерно такой же. Внутренний двор, обнесённый стеной, окружал приземистое здание с плоской крышей.

И снова состояние кладки заставило меня предположить, что ни один мало-мальски приличный строитель в этой стране никогда не останется без работы.

Дядя, который нас встретил, был моложе. Ни одной седой пряди в его волосах или роскошных усах. Он был невысокого роста и довольно плотного телосложения, в мешковатых брюках цвета хаки и рубашке с открытым воротом, и поразительно напоминал свергнутого бывшего президента Саддама Хусейна. В последние годы, должно быть, у него иссякло желание стать двойником знаменитостей.

Он представился просто как «Юсуф» и приветствовал нас с полной теплотой и явным отсутствием любопытства. Возможно, это объяснялось его почти полным отсутствием знания английского. Или, как сказал мне Доусон, по традиции гости должны были принимать гостей в течение трёх дней, прежде чем спросить, когда они, скорее всего, уедут или даже зачем они здесь. Я не представлял, что это займёт много времени, учитывая, что нам нужно было сделать.

Там было ещё несколько мужчин, которые могли быть друзьями или родственниками. Трудно сказать. Они явно проявляли любопытство к нам, но не сочли нужным спросить, кто мы и чем занимаемся.

Мы, конечно, были не местными, но и классифицировать нас было непросто. Если бы мы были западными людьми, думаю, они бы к нам относились более…

Осторожность, не говоря уже о более открытой враждебности. Но, будучи западными женщинами, мы приняли странный, почти бесполый третий пол. Мы общались с женщинами без ограничений, а мужчины обращались с нами с подчеркнутой вежливостью, но предоставляли нам гораздо больше свободы передвижения, чем если бы мы были местными.

Жена Юсуфа встретила нас осторожными кивками и улыбками. Она провела нас с Доусоном в гостевую комнату, где стояли узкие две односпальные кровати, разделённые небольшим столиком. Из мебели там был только пустой шкаф со спрятанным внутри диковинным телевизором с плоским экраном, словно они считали, что владеть таким символом западного декаданса – нечто постыдное.

Нам предложили еду всей семьёй: ассорти из хумуса и питы, сытный бабагануш с баклажанами, салат табуле, а затем рагу из риса и баранины в одной кастрюле, которое варилось так долго, что разваливалось на языке. Всё это запивалось обильным количеством крепкого чёрного чая.

После этого мужчины достали кальяны и затягивались табаком для шиша , пока они не исчезли в едких клубах дыма.

Я вежливо извинился и сбежал наверх. Сначала в свою комнату за спутниковым телефоном, а затем на крышу. Ночь стала холоднее, звёзды сияли почти до самого горизонта. Кербела считалась священным городом. Вдали виднелись башни-близнецы и купол мемориала шиитскому священнослужителю имаму Хусейну ибн Али, ослепительно освещённые на фоне приглушённого городского пейзажа. Я смутно припоминал, что мне говорили, будто ИГИЛ считает мусульман-шиитов еретиками. Если мятеж распространится так далеко, постигнет ли святыню та же разрушительная участь, что и большую часть древнего сирийского города Пальмира?

Там, наверху, в темноте, я чувствовал запах горячего мяса, слышал шум транспорта, музыку и быстрые голоса. Я мог оказаться в любом городе, практически где угодно. Трудно было поверить, что я нахожусь в нескольких милях от зоны ожесточённых боевых действий.

Я подумал о людях внизу. Силовики, сражающиеся за контроль над своей страной и Сирией, не жаловали ни кальян, ни сигареты, если верить моим рассказам. Они сжигали табак всех сортов грузовиками. Я подумал, не прячутся ли местные никотиновые наркоманы с подветренной стороны и не затягиваются.

Я не смог дозвониться до Паркера ни по офисному, ни по мобильному, ни даже по домашнему номеру. Я позвонил по главному офисному номеру и дозвонился до мажордома Паркера, Билла Рендельсона.

Билл, к сожалению, никогда не был моим большим поклонником, да и Шон, если уж на то пошло, тоже. Он довольно охотно, хотя и без особого энтузиазма, согласился посмотреть Джахмира Лихайби и написать о нём. Но когда я попросил позвать Паркера, он…

Он лишь сказал, что босс «на совещании» и его никто не должен беспокоить, особенно я. «Есть какие-нибудь новости?» — спросил он.

«Просто скажи ему, что мы благополучно добрались и что у него есть время до утра, хорошо?»

Я отключился, прежде чем он успел повторить какие-либо указания оставаться на месте до дальнейших распоряжений. Задержки и так вызывали у меня скрежет зубов от раздражения.

Дядя Юсуф сделал свой ход следующим утром, пока не наступила дневная жара. Я проснулся рано, оставил Доусона спать на соседней кровати и босиком спустился вниз. Неизменный самовар тихонько кипел. Я налил себе чашку заваренного чёрного чая и вышел на солнечную сторону двора, устроившись под ярким навесом.

Едва сделав первый глоток, я понял, что за мной наблюдают. Я держал чашку приподнятой, чтобы максимально скрыть лицо, расслабил плечи и насторожил взгляд. Вскоре я заметил Юсуфа, притаившегося в тени дверного проёма.

Не желая играть, я коротко отдал ему честь, и после секундного колебания он пересёк двор, направляясь ко мне. Руки у него были пусты, но это не означало, что он безоружен. Я слегка изменил хватку кубка в левой руке, на случай, если понадобится использовать его для чего-то большего.

Приблизившись ко мне, он запнулся, как будто отправился в путь с какой-то целью, но теперь терял мужество, пытаясь ее осуществить.

«Доброе утро, Юсуф», — спокойно сказал я, приложив правую ладонь к груди. « Ас-Салям му Алейкум » (мир вам). Хорошие манеры заставили его ответить, даже человеку, который явно был немусульманином. Он поклонился, пробормотал: «Ва алейкуму с-салям му Ва». рахмату лл а хи ва барак а тух» (Да пребудут с вами мир, милость и благословение Бога). Его глаза были повсюду, только не на моем лице.

«Мы с другом очень благодарны вам за гостеприимство, сэр», — рискнул я, пытаясь выиграть время, чтобы дать ему возможность выговориться. «Хотите поговорить со мной?»

Он дернулся, словно пожимая плечами, кивая, нервно подергиваясь или покачивая головой. Трудно было сказать.

«Вы и... мистер Шон...?» — начал он. «Вы... занимаетесь одним и тем же бизнесом?»

Ничего удивительного, что Мо привёл сюда и Шона, но занимаемся ли мы с ним одним делом? Это зависело, скорее, от того, чем Шон вообще здесь занимался, и по этому вопросу мы ещё не пришли к единому мнению.

Но я рассудил, что любое отрицание ни к чему не приведёт. Я кивнул. «Да. Мы занимаемся одним и тем же делом».

Он на мгновение замолчал, поджав губы так, что усы встали дыбом, словно шерсть на кошачьем хребте.

«Это хорошо», — наконец сказал он. «Тогда, может быть… мы ещё и бизнесом займёмся, да?»

«Какого рода бизнес?»

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то лукавое. «Такого же рода».

Черт, тогда никаких зацепок.

«Может быть, если мы собираемся… вести бизнес вместе, — медленно предложил я, — нам стоит попросить Мо переводить? Так что не будет…

недоразумения».

Он энергично покачал головой, хмурясь, подыскивая нужные слова. Они ускользали от него. Наконец он раздраженно фыркнул и театрально пожал плечами, с лицом, полным сожаления.

Я не собирался вступать ни в какую сделку с этим человеком, но тот факт, что он предполагал, что я могу это сделать , только потому, что Шон, по-видимому, так поступил, заинтриговал меня.

«Пожалуйста, подождите», — сказала я, когда он уже хотел отвернуться.

Он остановился, прикрыв глаза.

Я указал на свои глаза и широко развел руками.

«Можешь ли ты… показать мне?»

Он помедлил мгновение, затем кивнул, приглашая меня следовать за ним. Мы прошли через дом. Я остановился, указал на свои босые ноги и виновато улыбнулся. Он сразу понял, скрестил руки на груди, пока я бегом бежал в нашу комнату за ботинками. Доусон всё ещё лежал, сжавшись в комочек под одеялом.

На мгновение мне захотелось её разбудить, но мы решили не выдавать её знания арабского. Сделать это сейчас означало бы вызвать подозрения.

И кроме того, если Шон был замешан в чём-то… неловком , скажем так, чем меньше свидетелей, тем лучше. Я обошёл её на цыпочках и оставил ей на тумбочке наспех нацарапанную записку.

Затем я спустился и последовал за дядей Юсуфом через боковую дверь на улицу. Доусон уже показала себя надежным помощником, но я...

надеясь, что на этот раз мне не придется им воспользоваться.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

МЫ НЕ УДАЛИСЬ ДАЛЕКО. ВСЕГО ПАРУ ПОВОРОТОВ В ГЛУБОКУЮ СТОРОНУ

Тенистые переулки, задыхающиеся от обломков и едких запахов. Юсуф возился с дверью, запертой на висячий замок; краска облупилась, обнажив слои под ней, словно кора на старом дереве. Внутри оказалась длинная, низкая комната без окон, больше похожая на подвал, заставленная провисшими полками.

Юсуф жестом пригласил меня войти первым. Возможно, это было проявлением вежливости, но я чувствовал, что в этой стране рыцарство – скорее концепция, чем обычай. Инстинкты подсказывали мне уйти.

Я вошел.

Юсуф протянул руку и включил единственную маломощную лампочку на потолке, свет которой наполовину потускнел из-за пыли и мух. Оставшийся свет не мог дотянуться до дальней стены комнаты. Он потускнел и погас примерно на полпути к полкам.

Но он действительно обнаружил беспорядок. Нагромождение предметов, которые на первый взгляд вполне подошли бы для блошиного рынка или дворовой распродажи.

Ярко раскрашенные статуэтки грубой работы, фрагменты округлых табличек, покрытые едва заметными царапинами, которые могли бы быть наполовину сформированными иероглифами, невзрачные урны и вазы, которые могли бы обладать определённым очарованием, если бы не кричащая раскраска. Здесь же лежало несколько золотых монет, слишком блестящих, чтобы быть чем-то иным, кроме как поддельными. Они были деформированы по краям, поэтому мне захотелось взять одну и посмотреть, развернётся ли внешняя фольга, обнажая тающий шоколад.

Шум рядом привлек моё внимание к Юсуфу. Он посмеивался над моей реакцией.

«Все хорошо, да?» — спросил он.

«Конечно... по-другому », — пробормотал я.

Он наклонился и поднял небольшую статуэтку, изображавшую, возможно, женщину и ребёнка, но было трудно сказать точно. На ней был слой синей краски, настолько толстый, что она больше походила на воск. Блики — если это они.

— были выбраны в золотом и красном цветах кем-то, кому явно платили за количество, а не за качество конечного результата.

Он протянул её мне с лёгким поклоном. Я в недоумении повертела статуэтку в руках, ожидая увидеть на подставке надпись «СДЕЛАНО В КИТАЕ».

Он был достаточно тяжёлым, чтобы служить дверным упором. Может, их наполнили песком? В конце концов, в этой стране его было не так уж и мало.

Юсуф, казалось, остался доволен моим долгим осмотром.

«Так... мы еще и бизнесом занимаемся , да?»

Я не упустил ни слова из виду, когда он использовал слово « также », ни акцент, который он на нем сделал.

Господи, Шон, что, черт возьми, ты задумал?

Когда я продолжил смотреть, он театрально вздохнул. «Возьми», — сказал он.

А когда я хотел сунуть ему обратно этот уродливый предмет, он замахал обеими руками, отгоняя любые мои возражения, словно разгоняя кур. «Возьми за дуктур джамеа . Тогда и займёмся делом, да?» Он улыбнулся.

Это не обнадёжило. «Точно как мистер Шон...»

Когда мы вернулись, нас уже ждали Доусон и Мо. Мо, как обычно, улыбался. Доусон же смотрел на меня, прищурившись.

«Получила твою записку», — сказала она. «Странно, что ты не смог меня разбудить, ведь я очень чутко сплю».

«Да, это странно », — вежливо согласился я.

«Так куда же ты подевался? Я думал, ты сегодня утром в спешке поспешил».

«Да, но Юсуф хотел показать мне свой... товар. И, поскольку он наш хозяин, было бы невежливо отказаться».

«Товары?»

Я пожал плечами, указывая на тканевую сумку, перекинутую через плечо. Юсуф очень старался, чтобы я не разгуливал по улицам, открыто неся свой приз. Если судить только по вкусу, я был с ним согласен.

Доусон шагнула вперед, оттянула край сумки и заглянула внутрь с энтузиазмом тети, которая не решается впервые взглянуть на особенно уродливого новорожденного.

«Это... эм...»

«Я так и думал, но Юсуф, кажется, пытался сказать мне, что дал Шону что-то похожее, чтобы тот кому-то показал». Я попытался вспомнить точную фразу, которую он использовал, но не смог вспомнить ничего, кроме отрывка.

На другом конце двора Юсуф разговаривал с одним из мужчин, которые слонялись поблизости. Они изо всех сил старались вести себя непринуждённо, но их взгляды постоянно поглядывали в нашу сторону. Не шевеля губами, я пробормотал: «Мне это не нравится».

«Я тоже», — ответил Доусон с фальшивой улыбкой. «Что скажете, если мы возьмём снаряжение и отправимся в горы?»

«Звучит как план».

Мы неспешно поднялись в нашу комнату, и я бросила в сумку немногочисленные вещи, которые взяла с собой, вкратце рассказав ей о своей поездке. Доусон уже собрался, и она не торопясь развернула безвкусную статуэтку, которую мне вручил дядя Мо, чтобы рассмотреть её повнимательнее.

«Ну, недостаток стиля компенсируется уродством, похожим на мопса», — наконец сказала она. «Что ты хочешь с ним сделать?»