Она не в состоянии отправиться в зону боевых действий».

«Я недостаточно хорошо говорю по-арабски, чтобы с этим справиться. Она говорит».

«Две женщины, путешествующие в одиночку в часть страны, контролируемую преимущественно религиозными фанатиками? Если вас поймают не те люди, неважно, на каком языке вы говорите».

«А если Шона поймают „не те люди“, они объявят его иностранным шпионом, отрубят ему голову тупым ножом и выложат это в прямом эфире в интернет. Что бы ты выбрал, Паркер?»

«Это удар ниже пояса, Чарли».

«Да, ну, я никогда не обещал драться по правилам».

«Можешь дать мне хотя бы ещё двадцать четыре часа? Я уже позвонил в те службы, о которых мы говорили. Думаю, у них что-то есть, но мне просто нужно ещё немного времени».

Нетрудно было догадаться, какие именно одолжения он имел в виду — с одним из

«Трёхбуквенные агентства», которые прятались в тени любого конфликта. По моему опыту, это были не просто обычные тени, а всегда тень — самая тёмная, самая непрозрачная часть.

«Можно поконкретнее? Что-то конкретное или сроки?»

«Прямо сейчас? Нет, не могу».

«По моим подсчётам, у Шона уже есть четырёхдневная фора. Если я подожду ещё немного, следы совсем остынут, если ещё не остыли». Или он мог бы … быть мертвым.

«Пожалуйста, Чарли. Подожди ещё один день».

«Мо заберёт нас рано утром, и, извините, я придерживаюсь этого графика. Но …» — добавил я, когда он снова попытался возразить,

«Дорога вглубь страны займёт около шести-семи часов. И это без учёта задержек в пути и остановок на еду или топливо. Так что, скорее всего, восемь-девять. Ещё полдня. Если этого времени недостаточно, чтобы пообщаться со своими знакомыми, они, вероятно, всё равно ничего стоящего вам не дадут».

На другом конце провода повисло долгое, гнетущее молчание, а затем Паркер мрачно сказал: «Хорошо. Я над этим поработаю. Но когда вы вернётесь в Нью-Йорк, мы серьёзно поговорим о иерархии командования в этой организации, вы меня слышите?»

На следующее утро Мо опоздал.

Мы договорились, что он заберёт нас в семь. Он довольно охотно согласился, хотя это означало, что ему придётся встать с кровати ещё до того, как он успеет в неё забраться.

К половине восьмого, даже с учётом, возможно, не слишком строгого отношения парня к хронометражу, я забеспокоился. Пока мы ждали в вестибюле отеля, я набрал номер мобильного, который он нам дал, но получил лишь искаженный сигнал.

Сообщение от арабской сети. Доусон перевёл, что номер не обслуживается. «Что бы это ни значило».

«Ничего обнадеживающего — ни для нас , ни для Мо».

Если бы телефон зазвонил без ответа, переключился на голосовую почту или сообщил, что соединение установить не удалось, это было бы одно.

Вывод из эксплуатации подразумевал нечто более... постоянное.

Я вспомнил угрозу со стороны того русского, который поручил мне схватить и доставить меня лично кувейтской полиции. Он угрожал «вывести из строя»

Вместо того, чтобы убить меня, если я не уйду. Подпадает ли под эту категорию уничтожение нашего посредника и гида?

Когда я уже совсем от него отказался, мелькнуло что-то грязно-коричневое, и «Ленд Крузер» Мо затормозил под портиком отеля. Он был полон улыбок и извинений, кланялся и ухмылялся, но никаких объяснений, кроме: «Тебе нужно кое-кого встретить! Мы идём, да?»

Мы с Доусоном загрузили снаряжение в багажник «Ленд Крузера», радуясь, что наконец-то его спрятали. У АК-47, который я снял с убитого русского после засады, был складной приклад, что облегчало его прятать в сумке. К тому же, им было проще пользоваться в машине, если уж на то пошло.

Я положил сумку на заднее сиденье, чтобы было легко дотянуться. Доусон, казалось, был рад снова сесть на переднее сиденье рядом с весёлым Мо по дороге к границе. Я не присоединился к ним. Вместо этого я наблюдал за пустыней, проплывающей за окном, и поглядывал назад.

«Всё в порядке?» Доусон повернулась на сиденье. Она сбросила слинг, но всё ещё поддерживала её правой рукой под предплечьем.

«Хм. Я думал, у нас есть ещё один хвост, но если так, то они справляются лучше, чем предыдущие».

Доусон не ответила, но я заметила, что после этого она с опаской поглядывала в зеркало на двери.

В боковое стекло я не увидел ничего интересного, кроме пары парней, пасущих верблюдов. Мы пересекли ничем не примечательную границу, обозначенную лишь территорией, заваленной пыльными грузовыми контейнерами.

Мо включил радио на заднем плане. Он вёл машину, небрежно хлопая руками по рулю в такт музыке. Я счёл его расслабленное состояние хорошим знаком. То, что его задержало раньше, теперь приобрело менее зловещий оттенок.

То есть до тех пор, пока он не съехал с главной трассы и не направился на восток в сторону Басры.

«Эй, Мо, мы должны ехать на север».

«Да, да, конечно, мисс Чарли. Но сначала вы должны увидеть моего дядю».

«Сегодня у нас нет времени пить чай . До Кербелы ещё далеко».

«Не тот дядя. Он брат моей матери. Очень мудро, что ты сначала повидаешься с ним. А потом пойдём на север, да?» Я заметил, что его руки перестали отбивать ритм на штурвале, теперь они сжимали его крепче.

"Где он?"

«В Зубайре. Недалеко».

«Хорошо», — сказала я, заметив, как Доусон поднял бровь. Я потянулась и тихонько расстегнула сумку рядом со мной, получив в ответ лёгкую улыбку.

Она кивнула на шарф, который я носил на шее. «На твоём месте я бы покрыл голову. Блондинки здесь не в моде». Несмотря на более тёмный цвет кожи, она сделала то же самое, умело натянув шарф на лицо.

Зубайр был разросшимся городом с приземистыми квадратными зданиями в оттенках глины и терракоты. Как и Басра, он был украшен богато украшенными минаретами мечетей. Вдали виднелись нефтяные месторождения и нефтеперерабатывающие заводы, занимавшие доминирующее положение в этом районе страны. Постоянное напоминание о том, из-за чего шли войны.

Либо грузовик Мо был там известен, либо он выглядел так, будто в нём не было ничего стоящего. Местные дети почти не отрывались от уличного футбола, пока мы проезжали мимо. Один или двое – те, что постарше – проявили чуть больше внимания, чем мне хотелось, но я ничего не мог с этим поделать.

Оставалось лишь позволить Мо отвезти нас туда, куда мы направлялись, и надеяться, что мы сможем справиться с тем, что обнаружим по прибытии.

OceanofPDF.com

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ПОКА МО ВЕЗ НАС ГЛУБЖЕ В ЗУБАЙР, Я ОБНАРУЖИЛ СЕБЯ

Мысленно прокручиваю сценарии побега и уклонения. Ни один из них не выглядел многообещающим, если этот парень нас подставляет.

Наконец он свернул в узкий переулок, где зеркала «Ленд Крузера» едва успевали заглянуть в грубо оштукатуренные стены по обеим сторонам. В конце переулка виднелись две деревянные двери с гвоздиками, похожие на зарешеченные ворота крепости.

Когда мы подъехали, он замедлил ход и нажал на гудок. Примерно минуту ничего не происходило. Затем ворота медленно распахнулись, и Мо въехал на огороженную территорию.

Двое мужчин с автоматами Калашникова закрыли за нами ворота. На обоих были чёрно-белые шарфы -куфии , концы которых обтягивали нижнюю часть лица. Я осмотрел их руки и положение плеч.

Их позиция была напряженной, почти нервной. Не слишком обнадеживающий знак.

Впереди был небольшой дворик. Женщина в никабе спешила в главное здание слева, ведя перед собой пару маленьких детей. Интересно, это была естественная осторожность при общении с незнакомцами, или она догадывалась, что нас ждёт?

Мо быстро говорил через открытое окно – слишком быстро, чтобы я мог уследить за его речью. Один из охранников наступал на него, споря и жестикулируя одной рукой, а другой крепко сжимая рукоятку пистолета. Я следил за реакцией Доусон.

Когда Мо вышла из машины и сказала нам: «Всё в порядке? Пожалуйста, оставайтесь здесь, милые дамы», я слегка подтолкнула её локтем.

«Он объясняет, что звонил своему дяде по поводу нас, что они оскорбляют его уважаемых клиентов, не обращаясь с нами с большим уважением, и т.д., и т.п.»

сказала она, не шевеля губами и не поворачивая головы.

«Да, но сказал ли он, почему он позвонил или почему мы здесь?»

«Ваша догадка так же хороша, как и моя».

После еще нескольких жарких препирательств между Мо и охранниками у ворот он вернулся к окну водителя.

«Всё в порядке?» — повторил он. «Пожалуйста, познакомьтесь с моим дядей».

Прежде чем вылезти, я перекинул лямку сумки через плечо, держа руки на виду. Один из охранников у ворот тут же преградил мне путь. Мне не нужен был Доусон, чтобы перевести, что он хочет, чтобы я оставил сумку. Я неохотно выполнил приказ.

Он всё ещё колебался. Сквозь складки его куфии я видел замешательство в его глазах. Очевидно, ему было приказано обыскивать посетителей на предмет скрытого оружия. Вероятно, это был первый раз, когда среди посетителей были женщины…

и западных женщин в том числе.

Через мгновение я приподнял куртку и медленно повернулся, чтобы он увидел, что у меня ничего нет за поясом. Доусон сделал то же самое. У меня всё ещё лежал складной нож Ka-Bar в ботинке, но я не оценил своих шансов, если придётся им воспользоваться.

Охранник кивнул в сторону Мо. Мы последовали за ним через дверь, где исчезли женщина и дети. Внутри было прохладно и полумрак. Мои глаза не сразу привыкли к темноте. К этому времени нас провели по узкому коридору в гостиную. Стены были голыми, оштукатуренными и увешаны замысловатыми коврами. Подушки и такие же выцветшие ковры покрывали каменный пол. Несколько предметов мебели — пара дешёвых деревянных шкафов, в одном из которых стоял телевизор — стояли вдоль стен.

В одном кресле сидел старик с роскошной бородой, пронизанной сединой среди чёрных волос. Он носил традиционный головной убор – куфию – и мешковатые брюки под белой дишдашей , доходившей почти до щиколоток. С ним почти не сочетался чёрный пиджак, надетый поверх.

Но больше всего я обратил внимание на его туфли: они выглядели английскими, кожаные, ручной работы и начищенные до блеска.

Мо пожал мужчине руку и расцеловал его в обе щеки, отметив его как члена семьи. Мы с Доусоном поклонились и пробормотали традиционное арабское приветствие:

« Салам алейкум ». (Мир вам.) Мы получили ответ на складе,

« Алейкум салам » (мир вам). Я старалась не встречаться с кем-то взглядом, кроме короткого взгляда.

Старик жестом пригласил нас подложить подушки и сесть. Мне эта идея не понравилась. Было слишком сложно быстро встать, слишком сложно сделать это, не предупредив заранее. Только когда двое охранников у ворот удалились, я почувствовал, что напряжение начало спадать. Старик позвал в заднюю комнату, чтобы принесли чай . Даже я понял, о чём речь.

Я посмотрел на Мо, который мне улыбался.

«Ты ведь привел сюда Шона, да?» — догадался я.

«Мистер Шон? Да, конечно».

Я собирался спросить его, почему, когда занавеска отодвинулась, и вошёл мальчишка с неизменным АК-47. Я напрягся. Парню, наверное, было лет десять. Он обращался с оружием с такой фамильярностью, что я напугался больше, чем любой вооружённый взрослый.

Старик говорил кратко.

«Его сын», — пробормотал Доусон.

Парень слегка поклонился мне, его лицо выражало неодобрение, и протянул мне АК. Я взглянул на Мо.

«Пожалуйста, осмотрите».

Наконец до меня дошло: его дядя торговал оружием. Мо привёз Шона сюда за оружием, прежде чем тот отправился в Кербелу, и это навело меня на мысль, что, возможно, Шон ещё не совсем потерял здравый смысл.

Не то чтобы я хоть на секунду поверил, что мне дадут заряженное оружие, я открыл затвор, чтобы проверить, не касаясь спускового крючка. Я отцепил магазин и, чувствуя, что это какая-то проверка, разобрал АК, аккуратно положив ствольную коробку, возвратную пружину и затворную раму рядом на ковёр.

Добавляя новые компоненты, я украдкой проверял их состояние, стараясь не привлекать к себе внимания. Не было смысла оскорблять человека в его собственном доме. Особенно когда в его распоряжении была такая огневая мощь.

Оружие было в удивительно хорошем состоянии по сравнению с некоторыми из тех, что я видел.

Не то чтобы это имело большое значение. Он был простым и надёжным, разработанным для использования практически кем угодно и где угодно, от раскалённых джунглей до ледяной тундры. Я вспомнил, как однажды мне рассказывали, что они испытывали оригиналы, таща их по песку за пикапом. После этого техники грубо отряхнули землю и сразу же провели пробный выстрел.

Ни один из них не потерпел неудачу.

Это был АКМ со штампованной ствольной коробкой из листового металла. АКМ был легче предыдущих моделей и обладал преимуществом в виде механизма, предотвращавшего выстрел при неплотно закрытом затворе. Я видел недостатки отсутствия такого предохранителя на примере потенциального похитителя, использовавшего дешёвую копию АК в Южной Америке. Последствия взрыва затвора в непосредственной близости от лица мужчины были неприятными.

Закончив разбирать оружие, я собрал его обратно. Я только что вставил трубку обратно, как занавеска отодвинулась во второй раз, и вошла женщина с подносом чёрного чая в маленьких стеклянных чашечках. Возможно, это была та же женщина, которую я видел раньше, но из-за гостей она надела паранджу .

Я вставил магазин на место и отпустил затвор вперед, чтобы закрыть затвор, затем осторожно положил оружие на коврик перед собой.

«Это хорошо», — сказал я.

Мо так широко улыбался, что казалось, будто у него голова перевёрнута. Он переключил луч света на дядю.

«Я же говорил! Я же говорил. Мисс Чарли — профессионал, да?»

На какое-то мгновение лицо старика застыло без всякого выражения, затем он позволил едва заметной улыбке тронуть уголок губ. Моргни – и ты бы её не заметил. Он протянул руку и потрепал Мо по макушке, словно тот был ребёнком.

чай . Я осторожно отпил. Он был чертовски горячим, танин обволакивал язык, словно железные опилки на магните .