Но это не сравнится с жизнью с осознанием того, что я ничего не сделал.

Только что прозвенел гонг после второго раунда моих самобичевания по этому поводу, как вошел мой отец.

На самом деле, это не отражает всей драматичности его появления. Он вошёл, загорелый и здоровый, с той надменностью, которую могут себе позволить только хирурги высшего класса. Я колебался между неприязнью и восхищением его абсолютной самоуверенностью.

За ним поспешила свита медперсонала, включая, как я заметил, молодого врача, которому я дал его номер. Они остановились в коридоре и позволили ему одному подойти ко мне.

«И вот мы снова здесь, Шарлотта». Он приветствовал меня едва заметной кривой улыбкой, хотя голос его был официальным и без интонаций. Я не могла понять, разозлила ли я его или порадовала своим вмешательством.

Я встал, осознав, что он и несколько его приближенных были одеты в хирургическую форму. Я скрыл обиду за то, что он не догадался разыскать меня сразу по прибытии, убедив себя, что он сразу же пошёл к пациенту. Мой отец никогда не ошибался в своих приоритетах.

«Как она?» — спросил я.

«Готовлюсь к операции», — сказал он, не совсем ответив на вопрос.

Он заметил выражение моего лица и вздохнул. «У вашей подруги серьёзные и обширные травмы, но я думаю, мы сможем ей что-то сделать».

Я кивнул, и его уверенный тон снял часть тяжести с моих напряженных плеч. Внезапно я почувствовал усталость и остро ощутил недостаток еды и избыток кофе, выпитого после завтрака.

«Когда я смогу ее увидеть?»

«Сейчас, но не больше минуты», — сказал он, пристально глядя на меня поверх очков. «Обычно я бы не позволил, но Клэр очень настойчиво просила вас. Пожалуйста, учтите, что ей сделали сильное обезболивающее, и всё будет немного туманно».

«Спасибо», — сказал я. Не слишком выразительная благодарность, но всё, на что я был способен. «И спасибо, что пришли».

«Вам следует иметь в виду, что если бы у меня не было официальных связей с этой больницей, ваша просьба была бы невыполнима»,

Он строго указал. Он помолчал, а затем добавил удивительно мягким тоном:

«Я не всегда могу прийти тебе на помощь, Шарлотта, как бы мне этого ни хотелось».

Не обращая внимания на моё замешательство, он повернулся и зашагал прочь. Меня подхватили младшие сотрудники, идущие следом. «Сюда, мисс Фокскрофт».

«Меня зовут Фокс», — автоматически ответил я. В ответ я получил вопросительный взгляд, но мне не хотелось вдаваться в подробности. Я сократил фамилию после того, как меня выгнали из армии, чтобы дистанцироваться и от родителей, и от прошлого, но причины были слишком длинными и утомительными, чтобы рассказывать о них незнакомцам.

Меня сразу же отвели в предоперационную, расположенную рядом с операционной, где собирались оперировать Клэр. Мне выдали пластиковые бахилы и халат и велели вымыть руки, прежде чем меня пустят в операционную. Я нашёл свою подругу лежащей на каталке среди штабеля какого-то ретро-промышленного оборудования. Она выглядела бледной как молоко, и ей было лет восемь.

«Чарли!» — прошептала она, ее голос был затуманенным и резким от боли.

«Боже, как я рад тебя видеть».

Я подошёл и сжал её ледяные пальцы, помня о капельнице в форме бабочки, прикреплённой к тыльной стороне её ладони. Казалось, она была подключена практически ко всему.

На ней был короткий больничный халат, который оставлял открытыми её сильно опухшие и деформированные ноги. Обе ноги были пожелтевшими от йода, и синяки уже начали проявляться. Мой взгляд скользнул по её левому бедру. Оно выглядело пугающе плоским, словно резиновый слепок, из которого убрали всю внутреннюю поддержку. Обе коленные чашечки были явно вывихнуты.

Я старался не смотреть на область её бёдер. На тонкие металлические прутья, торчащие из живота и скрепляющие её таз с изощрённостью конструктора «Мекано». Её скромность была защищена куском лёгкой стерильной ткани, накинутым на нижнюю часть тела, напоминающим частично обрушившуюся фигуру в цирке.

Я сглотнул и снова перевел взгляд на ее лицо.

«Не волнуйся, Клэр. Они тебя вылечат», — сказала я голосом, полным злобы от непролитых слёз. «Обещаю».

Другой рукой она сделала что-то вроде трепетного движения. «Лишь бы они сделали так, чтобы не болело», — слабо проговорила она.

«Они и это сделают», — сказал я. Я помедлил, но не смог уклониться от следующего вопроса. «Где Джейкоб?»

Она беспокойно пошевелилась и ахнула, когда новый спазм охватил ее тело.

«В Ирландии», — выдавила она. «Не знаю точно, где именно. Ты же знаешь, как он ненавидит мобильные телефоны. Он путешествует. Где-то на юге. Покупает тур».

Она, сама того не замечая, расплакалась, слёзы текли по её щекам. Одна из операционных медсестёр бросила на меня резкий, полный упрека взгляд.

«Вам придется уйти сейчас же», — сказала она.

«Я найду его», — сказала я Клэр, не обращая внимания на медсестру. Джейкоб не виноват.

Слава Богу за это. «Что, чёрт возьми, тебя ударило?»

«Транзитный фургон», — пробормотала она. «Решительный ублюдок». Её веки на мгновение затрепетали, а потом резко распахнулись, словно ей пришлось бороться за то, чтобы остаться со мной. «Позаботься о собаках, Чарли. Они застряли здесь на весь день. Бедняжка Бонни. И не позволяй…»

«Вам действительно придётся уйти», — сказала медсестра. «Прямо сейчас!»

«Хорошо», — сказала я, отвечая им обоим одновременно. Я наклонилась вперёд, нетерпеливо. «Клэр, что ты имеешь в виду насчёт фургона? Что решил сделать? Прикончить тебя?»

Медсестра схватила меня за руку, но я стряхнул её. Другой хирург схватил меня за плечо. Я перестал сопротивляться.

«Ладно, ладно, я пойду!» — рявкнул я, позволяя им вытолкать меня наружу.

Когда двери за мной захлопнулись, я в последний раз взглянул на Клэр. Её глаза снова были закрыты, и она лежала неподвижно и тихо, как труп, на белых подушках.

***

Та же медсестра, которая меня выставила, появилась через несколько минут и передала мне связку ключей. Я узнала связку ключей Клэр и поняла, что медсестру, должно быть, отправили обратно в палату за ключами.

«Мистер Фокскрофт настоятельно рекомендует вам вернуться домой, поесть и поспать, — сказала она. — Он позвонит вам, как только она выйдет из операционной».

В ее голосе появились нотки уважения, которых раньше не было.

Я кивнул. «Буду у Клэр», — сказал я и оставил ей номер телефона на другом клочке бумаги. Похоже, я сегодня раздал много таких.

Я забрал свой «Сузуки» со стоянки, где, как ни странно, его не заблокировали и не угнали. Затем я спокойно проехал через центр Ланкастера и выехал обратно, направляясь на север.

И всё это время я обдумывала слова Клэр. Главным чувством было облегчение от того, что, что бы ни говорила Тесс, Джейкоб не мог быть в этом замешан. Я ни на секунду так не думала, но возможность доказать это значительно улучшила ситуацию.

А потом была сама авария. Я понимал, что, как и предсказывал отец, её накачали морфином, но Клэр, казалось, вела себя на удивление чётко. Она знала, что это не просто фургон, а «Транзит», что наводило на мысль, что она, возможно, чётко помнит, что именно произошло.

И тогда мы сможем узнать, кто виноват.

***

По пути к дому Джейкоба и Клэр я сделал большой крюк обратно к коттеджу. Я чувствовал, как летит время, и что я

Возможно, я пропустил какой-то важный звонок от отца, но мне нужна была чистая одежда, иначе к утру я бы себя даже не узнал.

Когда я вернулся, мой дом выглядел обшарпанным и унылым. Кувалда всё ещё стояла у стены наверху, где я её оставил, и толстый слой пыли осел почти на всём, словно я проспал сто лет. Я пробирался сквозь развалины и чувствовал, как тяжесть работы, которую мне ещё предстояло сделать, давит мне на плечи.

Когда я согласился снять коттедж, мне отчаянно нужно было что-то достаточно физически сложное, чтобы занять мысли. И какое-то время это работало. Но теперь это казалось просто обузой.

Мои родители купили это место, намереваясь проводить там выходные, но оно оказалось слишком простоватым для утонченного вкуса моей матери, и они почти им не пользовались.

Идея, когда мне предложили этот коттедж, заключалась в том, что я буду контролировать все изменения.

Что-то, что уберегало меня от неприятностей и от Шона. К тому времени, как они узнали, что большую часть работы я выполняю сам, было уже слишком поздно что-либо предпринимать.

Итак, я снял грязную одежду и натянул кожаные штаны Dainese, застегнул куртку и джинсы, образовав цельный костюм, и переложил весь хлам из одного кармана в другой. Чистые джинсы, нижнее бельё и рубашки я засунул в сумку, которую можно было пристегнуть к баку Suzuki. Вся операция заняла меньше десяти минут. Затем, бросив последний сожалеющий взгляд на мусор, я закрыл за собой дверь и вернулся на дорогу.

Это сохранится.

***

Двадцать минут спустя я свернул к воротам дома Джейкоба и Клэр недалеко от деревни Катон. Дом был большой, старый и довольно красивый, хоть и немного поблекший. Оставшийся после злополучного, но благополучного брака Джейкоба, дом представлял собой обширную мешанину, на три четверти скрытую…

Подъездная дорога шла от главной дороги через поле и выходила на покрытый мхом передний двор.

Джейкоб торговал классическими мотоциклами и антиквариатом из хозяйственных построек вокруг дома. Поэтому он всегда заботился о безопасности, и я знала, что где-то среди деревьев у подъездной дорожки установлена сигнализация, соединённая с различными зуммерами и звонками в доме, чтобы заранее предупреждать о приближающихся гостях. Я никогда не могла определить её местонахождение, а Джейкоб всегда, смеясь, отказывался показать мне точное местонахождение.

К тому времени, как я подъехал к дому и заглушил мотор, собаки уже были на взводе. Я видел, как Бизер, жесткошерстный терьер, скребется по кухонному подоконнику, оставляя мокрым носом скользкие следы на стекле.

Прежде чем войти, я отпер ветхий сарай одним из ключей с кольца Клэр и вкатил туда мотоцикл вместе с классической Laverda Jota Джейкоба и Ducati Клэр. И всё же я задавался вопросом, почему она сегодня не ездила на своём мотоцикле? Может быть, если бы она это сделала…

Собаки были в восторге, увидев меня. Бедняжка Бонневиль, страдающий артритом лабрадор, больше всех страдала от неожиданного заключения. Она подошла ко мне, виляя хвостом в тревожном извинении. Я погладил её по голове в знак прощения и принёс несколько старых газет из стопки в буфетной, чтобы положить их на лужу. Хорошо, что на кухне был каменный пол, который легко было мыть.

Я оставила обеих собак уплетать еду, словно они голодали месяц, и прошла через безмолвный дом в кабинет Джейкоба, обшитый деревянными панелями. Не думаю, что когда-либо видела, чтобы он там работал – он предпочитал заниматься своими делами за отполированным сосновым кухонным столом, – но, по крайней мере, там хранились его бумаги. Целые стопки.

Я вздохнул и сел во вращающееся капитанское кресло за столом, угрюмо глядя на кучу исписанных заметок и описей грузов.

Где-то во всей этой куче могла быть какая-то подсказка о том, где Джейкоб остановился в Ирландии или с кем. Возможно. Я знала, что он склонен держать всё в голове. Хорошо для него. Не очень хорошо для меня.

Телефон был наполовину завален аукционными каталогами. Я дважды потянулся к нему, каждый раз отдергивая руку, прежде чем набрался смелости позвонить. И всё же я не был готов к тому, что трубку ответят уже на втором гудке.

«Майер», — произнес резкий голос на другом конце провода.

Это не должно было меня удивить. Шон всегда так отвечал на мобильный, но мне пришлось сделать ещё один вдох, прежде чем я смог начать.

«Шон? Это Чарли».

Настала его очередь замолчать. Затем мне показалось, что я услышал вздох, который мой параноидальный мозг интерпретировал как раздражение. «Что случилось?» — наконец спросил он.

«Послушайте, извините, что беспокою вас в воскресенье вечером…» — поспешил я продолжить.

«Чарли», — перебил он меня, на этот раз мягко. Совершенно мягко. «Не извиняйся за то, что звонишь мне. Никогда не извиняйся за то, что звонишь мне. Но ты кажешься каким-то напряжённым. Что случилось?»

И я рассказала ему всю историю, от безумного броска Сэма на мои поиски до новостей от Клэр о неизвестном местонахождении Джейкоба. «Мне нужно его найти, но я не знаю, с чего начать», — закончила я немного неуверенно. «Я подумала, что, возможно, Мадлен сможет помочь».

Мадлен Риммингтон работала в агентстве личной охраны Шона, занимаясь в основном электронной безопасностью, и она могла выудить из компьютера практически любую информацию. Если кто-то и мог выследить Джейкоба, так это она.

«Подожди», — сказал Шон. «Она здесь. Я спрошу». И на заднем плане послышались приглушённые голоса.

Я поняла, что охватившая меня краска — это чистая ревность. В глубине души я понимала, что между Мадлен и Шоном ничего нет.

Этого никогда не было. Но в глубине души мне хотелось выцарапать ей глаза.

Когда он снова взял трубку, я не смог сдержать язвительного комментария.

«Она работает сверхурочно?»

«Нет. Вообще-то, они с Домиником пришли к ужину», — ровным голосом сказал Шон, и в его голосе уже слышалось веселье. «Он на кухне — как и ожидалось.

У нас будет утка. Хочешь с ним поговорить?

Ближе всего к настоящей встрече с бойфрендом Мадлен, шеф-поваром, я подошла, глядя на его фотографию. Я понятия не имела, что сказать ему по телефону, и Шон это прекрасно понимал.

«Нет», — быстро пробормотал я, стыдясь и пытаясь отвести ситуацию в сторону. «Зачем мне разговаривать с дохлой уткой?»

Шон рассмеялся, и на мгновение в нём промелькнула искра. Затем я услышала на заднем плане женский голос, и он снова стал деловым. «Мадлен говорит, что займётся этим сразу же, как только вернётся домой», — сказал он. «А у Джейкоба есть адресная книга? Если да, попробуй найти кого-нибудь с ирландскими фамилиями и позвонить им. Если он на юге, поищи номера телефонов, начинающиеся на ноль-ноль-три-пять-три. Что он там делает?»