Я на мгновение замерла в недоумённом молчании. Когда это Джейми успел поговорить с Клэр наедине? Потом я вспомнила свой шок от появления Шона. Мы оставили их наедине всего на несколько минут, но этого было достаточно.

«Почему Джейми так отчаянно пытается сохранить в тайне смерть Слика?»

«Не знаю», — сказал он. «Может быть, это как-то связано с тем, что Слик не первый».

На мгновение мой мозг придал этому последнему предложению всевозможные значения.

Я неосмотрительно отпила большой глоток кофе и обожгла язык.

«Первый что?» — выдавил я.

«На этой дороге смертельные случаи на велосипеде, — сказал Джейкоб. — Можно списать пару случаев на глупость, но этим летом их было гораздо больше, чем обычно».

«Двенадцать», — медленно произнес я, вспоминая первый визит Макмиллана в коттедж, когда он забросал меня статистикой, пытаясь убедить меня вступить в клуб «Дьявольский мост» и шпионить для него. «Ловкач делает тринадцать».

«Правда?» — Джейкоб покачал головой. «Я не могу назвать тебе номера. Знаю только, что не хочу, чтобы мой сын стал четырнадцатым».

«Но, конечно, если кто-то делает это намеренно – убивает их –

«Будет ли Джейми безопаснее уехать в Ирландию, чем остаться здесь?» — спросил я, пробуя почву. «Если, конечно, дело не в этом…»

Джейкоб нахмурился, и я увидела конфликт на его лице. Расскажет ли он правду? Доверится ли мне настолько, чтобы рассказать?

«Слушай, Чарли, всё сложно», — сказал он. «С Клэр и всем остальным, я…» Он замолчал, тяжело вздохнув. «Я был бы гораздо счастливее, если бы знал, что у Джейми есть кто-то, кто прикроет его спину, пока они там. Ты пойдёшь? Пожалуйста?»

Ну что ж, это ответ на вопрос.

«Хорошо», — сказал я, сдаваясь.

«Спасибо», — сказал он и улыбнулся, став гораздо ближе к прежнему Джейкобу.

«Конечно, ты упускаешь из виду один маленький момент», — сказал я, иронизируя по облегчению на его лице. «Нет никаких гарантий, что я пройду прослушивание».

OceanofPDF.com

Пятнадцать

Во вторник вечером я вернулся в коттедж. Он показался мне унылым и обшарпанным, но я был совсем без чистой одежды, и, кроме того, стены первого этажа сами собой не разваливались. Мне действительно нужно было поскорее это сделать, иначе я всё равно буду ночевать на стройке до самого Рождества.

Я оставила мобильный включенным на всю ночь, но Шон так и не позвонил. К утру среды я поняла, что он и не позвонит. Он будет по уши в работе в Хитроу, и было бы несправедливо ожидать, что он будет в моём распоряжении, когда он будет на работе. Он и так уделил мне более чем достаточно своего времени. Больше, чем я, пожалуй, заслуживала, учитывая обстоятельства.

Я провел весь день, разбирая бардак, который устроил на выходных, сгребая мусор в мешки и коробки, чтобы отвезти его вниз. Я понимал, что больше не могу откладывать аренду ещё одного контейнера.

Это занятие было физически тяжёлым, но не требовало особой умственной работы, позволяя моим мыслям свободно блуждать. Почти неизбежно я вспомнил Шона и предостережение отца.

Они невзлюбили друг друга с первой встречи. Возможно, мои родители всегда считали, что тот, кого я приведу домой, никогда не будет достаточно хорош для их маленькой девочки.

Не помогало и то, что личным транспортом Шона в то время был мотоцикл. Yamaha EXUP – FireBlade того времени. Я же ездил на старом Yamaha 350 Power Valve, первом мотоцикле, который я купил после сдачи экзамена.

Помню, как я нервничал по дороге в Чешир почти шесть лет назад, словно предчувствовал, как всё обернётся. Мы приехали в пятницу вечером, в темноте, так что дом был полностью скрыт. И всё же, когда мы свернули на подъездную дорожку и свет наших фар пробежал по внушительному фасаду, мне и в голову не пришло, как он его видит.

«Твои родители здесь живут?» — спросил он, когда мы подъехали к крыльцу и заглушили моторы. «А где именно?»

«Всё», – сказал я. Тогда я не придал значения этому вопросу, но позже понял, что он думал – и даже надеялся, – что такой большой дом можно разделить на квартиры. Только спустя годы, навестив его мать, я понял, что её маленький муниципальный дом в захудалом поместье Ланкастера поместился бы в гараже моих родителей, едва касаясь стен.

Шон тогда ещё был сержантом, одним из инструкторов курса спецназа, на который я пробился. Любая очевидная связь между нами вызвала бы тревогу – как и было предопределено катастрофой. Поэтому мы тайком ушли, ушли по отдельности и встретились на автостраде.

Я знала, что роман с Шоном — безумие, но, как и в случае с любым обреченным на провал начинанием, когда я оказалась в его власти, опасность показалась мне оправданной.

Идти вместе куда-то, где нас знали, даже мои родители, было в лучшем случае безрассудством. Наверное, я надеялась, что они будут так же увлечены им, как и я.

Хоть какая-то надежда.

Мама приготовила нам изысканный ужин и вовсю щеголяла серебряными подсвечниками и накрахмаленным бельём в столовой. Не знаю, рассчитывала ли она произвести на Шона впечатление или же вселить в него благоговение. По крайней мере, будучи унтер-офицером, он посетил достаточно официальных армейских ужинов, чтобы с изяществом обращаться с ножом и вилкой, пусть даже выглядел при этом не совсем комфортно. Сейчас, проводя столько времени в окружении королевской семьи и богатых людей, он становился безразличным в любой компании, но тогда я замечала, что с тревогой наблюдаю за ним во время еды.

Я был не один. Моя мать, возможно, и смотрела на него так, словно он сидел на скамье подсудимых раньше неё, но, по крайней мере, она старалась быть общительной. Это было непросто, учитывая, что практически каждый аспект нашей работы нельзя было обсуждать с посторонними. Первые два курса отец провёл, почти молча разглядывая меня, прежде чем снизошёл до разговора.

«Я полагаю, тебя в какой-то момент направили в Северную Ирландию, Шон?» — спросил он с холодной отстраненностью.

Шон осторожно кивнул. «Я провёл там немного времени, сэр, да». Я знал, что он дважды служил в отряде и ещё трижды, о которых не хотел рассказывать даже мне.

«Я сам был там много лет назад», — небрежно сказал мой отец, промокая рот салфеткой. «Это было вскоре после того, как я получил квалификацию хирурга-ординатора».

«Городская больница?» — спросил Шон.

«Нет, «Ройал Виктория».

У Шона была хорошая физиономия для игры в покер, но даже он не смог сдержать удивления. «Это рядом с Фоллс-роуд», — сказал он, и в его голосе смешивалось уважение и удивление, когда он потянулся за бокалом вина.

«На каком виде хирургии вы специализировались?»

«Ортопедия. К тому времени, как я закончил, я стал настоящим экспертом по коленным чашечкам». Он позволил себе проблеск отвращения. «Всякий раз, когда мы думали, что разработали новую методику восстановления сустава, они придумывали новый способ его разрушения».

«Ну, они там очень изобретательны, когда дело касается убийств или калечения людей», — сказал Шон тихим голосом.

«Они не единственные».

Шон услышал осуждение в его голосе и поставил стакан с такой тщательной точностью, что мои плечи напряглись. Он очень медленно наклонил голову в сторону моего отца.

"Прошу прощения?"

«Ну же, Шон, — сказал мой отец с некоторой резкостью. — Ты не можешь пытаться убедить меня, что солдаты не были столь же виновны в избиениях — и

Хуже того – тем, кто, по их мнению, работал против них. Я сам видел результаты».

«И я видел результаты взрыва бомбы с гвоздями с помощью дистанционного управления, когда на расстоянии менее шести футов от нее находился восемнадцатилетний солдат», — сказал он спокойным, почти безразличным голосом.

Моя мать тихонько ахнула. «Но ведь этого больше не случится, правда?» — дрожащим голосом спросила она.

Шон повернул голову и пронзил ее своим темным и беспощадным взглядом.

«Так бывает, просто так, чтобы не так сильно оскорблять чувства среднего класса», — сказал он. Он вытер рот собственной салфеткой, бросил её на стол и откинулся назад.

«Если ты чем-то оскорбил тамошних военизированных формирований, тебя запишут на операцию по удалению коленных чашечек», — продолжал он, не обращая внимания на её отвёрнутую голову. «Ты должна явиться, иначе, когда тебя найдут, ты уже труп. И поверь мне, они тебя найдут . Раньше люди умирали от операции по удалению коленных чашечек. Они истекали кровью до прибытия скорой, и об этом писали в газетах — ещё одна смерть, списанная на терроризм».

"Но-"

«Но теперь», — Шон преодолел её протест, перевернулся через него, раздавил и продолжал наступать. «Теперь они сначала вызывают скорую и заставляют ждать, а когда слышат приближающиеся сирены, то просто простреливают тебе колени. Выживает больше людей, вот и всё. В новостях так лучше выглядит. Кто-то сел и долго думал, как это сделать. Вот с такими людьми мы и сталкиваемся».

Он повернулся к моему отцу, который выслушал его тихую, горькую вспышку гнева без всякого выражения. «Так что не пытайтесь убедить меня, что случайные выходы бойцов из строя непонятны и неоправданы».

«Пытки никогда не оправданы», — ответил мой отец с железной уверенностью человека, имеющего высокие моральные принципы и не собирающегося от них отказываться.

Шон покачал головой. «Подождите, пока ваша семья не окажется под угрозой, сэр», — сказал он. «А пока это для вас не более чем академическое упражнение».

Мы уехали следующим утром, хотя собирались остаться до обеда. Мне было так стыдно за поведение родителей, что я увидел их только два месяца спустя, когда оказался в больнице после нападения. К тому времени мне уже не нужно было беспокоиться о том, что отец набросится на Шона.

Его давно не было.

***

Клуб «Дьявольский мост» проводил свои встречи в середине недели в пабе недалеко от крошечной деревушки Уотермиллок, с видом на Аллсуотер. Уильям не был в восторге, когда я позвонил ему и попросил о возможности попробовать, но и не стал меня ругать. Возможно, они просто ожидали, что я сгорю в одиночестве.

Я отправился туда пораньше, поехав по проселочным дорогам через Седберг и далее до Кендала.

FireBlade без усилий взбежал по крутому склону к выезду из города.

А когда я достиг зоны с ограничением скорости наверху и открыл дроссель, реакция последовала мгновенно.

Все еще улыбаясь за забралом, я быстро преодолел быстрый открытый участок дороги, который теперь идет в обход Стейвли, проскользнув сквозь вереницу медленно движущихся автомобилей и промелькнув мимо громыхающего грузовика для перевозки скота.

У моста Траутбек я свернул на перевал Киркстоун. Там дорога была медленнее и сложнее: крутые подъёмы и крутые повороты заставляли меня чаще тормозить задним тормозом, чтобы сохранить равновесие FireBlade. Именно на таких дорогах лёгкий маленький Suzuki всегда уверенно держался.

против больших громил, и я почувствовал укол сожаления, что у меня его сейчас нет с собой.

Заметьте, FireBlade, безусловно, раскрылся, как только я добрался до паба Watermillock Arms. Watermillock представлял собой типичное для Озерного края здание из сланца с гравийной парковкой рядом, которая вела на лужайку со скамейками. Там можно было посидеть, погреться в тепле и полюбоваться величием Аллсуотера перед тобой и скалистым великолепием Хелвеллина за спиной. Когда я вернулся из бара с напитком, намереваясь именно этим заняться, я обнаружил, что мой мотоцикл уже собрал небольшую группу поклонников.

Все они были молодыми людьми, вероятно, примерно возраста Джейми, в дорогих на вид кожаных гоночных костюмах и обтянутых кожей кроссовках. У одного даже был аэродинамический горб на спине, который, на мой взгляд, был немного перебором для езды по дорогам.

«Эй, твой парень знает, что ты катаешься на его велосипеде?» — крикнул он, заметив меня. Остальные захихикали. Он был невысоким, коренастым блондином с розово-белым оттенком кожи, который мгновенно краснеет практически от любой погоды.

«Серьёзно, ты никогда на нём не катаешься, да?» — с сомнением спросил один из остальных.

«То есть, не сам?»

«О нет», — сказал я с милым сарказмом. «Обычно я толкаю машину, а если идет дождь, то беру такси».

Это немного их успокоило. Я выяснил, что отчасти причина их недоверия заключалась в том, что тот, с горбом, которого звали Марк, сам ездил на FireBlade, пусть и более ранней модели, с более потёртыми краями. Я дал ему выговор за то, что у него девичий велосипед, но он яростно отрицал это, и к тому времени, как в зале стало собираться многолюдно, мы уже непринуждённо беседовали.

Клуб «Дьявольский мост» прибыл вместе, почти строем, устроив настоящее шоу. Их велосипеды заехали на парковку и один за другим выстроились в ряд.

на другом — Даз лидирует на своей Aprilia, Джейми и Паксо находятся в центре, а большой Уильям замыкает шествие на своем лаймово-зеленом Kawasaki.

Не знаю, смотрел ли он вообще, но Даз заметил меня сразу, как только слез с мотоцикла. Он прикрыл капотом зеркало «Априлии», потёр рукой волосы и неторопливо подошёл к нам.

«Ты действительно готов к этому, Чарли?» — спросил он с вызовом в голосе.

«Я бы не пропустил это», — сказал я.

Чтобы не отставать, Марк шагнул вперед, выпятив подбородок.

«Когда начнем?»

Я взглянул на него. Не знаю, почему меня должно было удивить, что он тоже пришёл пробоваться в клуб «Дьявольский мост». Он был именно тем самым самоуверенным, слегка агрессивным типом. И что это обо мне говорило?

Даз кивнул ему. «Терпение», — поддразнил он, улыбаясь. «Мы просто подождём ещё одного, а потом сможем продолжить».

Ждать долго не пришлось. Десять минут спустя старый чёрный Kawasaki GPZ900R въехал на парковку и с грохотом остановился рядом со скамейкой, где мы, словно гекконы, разлеглись на солнышке.

«Чёрт», — пробормотал я, когда гонщик снял шлем. « Сэм? »

Сэм Пикеринг ухмыльнулся мне: «Не думал, что я позволю тебе одному заниматься этим безумным делом, Чарли?»