«Время», — сказал Шон. Он наклонился вперёд, опираясь локтями на колени и пристально глядя на Клэр. «Есть старая поговорка: и это пройдёт. Звучит банально, но это правда. Воспоминания стираются, и всё становится лучше. Нужно просто отпустить».

Клэр выглядела совершенно неубеждённой. Мне отчаянно хотелось спросить, почему она решила, что это из-за неё, но я знала, что не смогу этого сделать. Внести элемент сомнения сейчас было бы губительно. К тому же, её глаза уже снова начали наполняться слезами.

«Я чувствую себя такой виноватой», — сглотнула она, вытаскивая из коробки ещё одну салфетку. Она зацепилась за что-то и порвалась, и она, сдавшись, уронила руку. «Я всё испортила».

«Ну же, Клэр», — сказала я, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, чтобы подбодрить её. «Мадлен скоро найдёт Джейкоба, и он вернётся домой прежде, чем ты успеешь оглянуться…»

Если я и надеялся её подбодрить, то добился обратного эффекта. Слёзы хлынули и потекли по её белым щекам. Она сердито их вытерла.

«Я всем столько помех нанесла», — сказала она с тоской. «Джейкоб был так рад этой поездке. На этой неделе будут разыгрываться классические велосипеды, которые он годами пытался заполучить. А теперь я всё ему испортила».

«Как ты можешь так говорить?» — тихо спросила я. «Если бы здесь лежал Джейкоб, а тебя не было рядом, ты бы бросила всё, чтобы вернуться к нему, не задумываясь.

Ты же знаешь, что так и будет».

«Джейкоб изначально не стал бы в это ввязываться», — сказала она, рыдая. «Джейкоб слишком м-разумен, чтобы принять такое глупое решение спонтанно».

«Мы все их принимаем, — сказал Шон. — Важные решения — это никогда не те, которые ставят тебя в тупик».

Клэр посмотрела на него и попыталась улыбнуться, но получилось это лишь отчасти. «Даже ты, да?»

«Особенно я», — сказал он, одарив её одной из своих улыбок, от которой у меня обычно подгибались колени. Но, несмотря на его лёгкий тон, я знала, что для Шона это нелёгкая ответственность. Когда он принимал неверные решения, гибли люди.

Он чуть не стал жертвой собственной ошибки.

«И как же вам это удаётся?» — спросила она. «Как вам удаётся жить так, будто ничего не произошло, день за днём?»

Теперь она говорила обо мне лично. Клэр знала, что меня занесло настолько, что я готов был убить. Чёрт возьми, ей ли не знать. Смерть не была для меня абстрактным понятием. Она была реальностью. Возможно, именно поэтому она и спрашивала.

Я взглянул на Шона, спокойно сидевшего по другую сторону кровати. Его порой холодное лицо было искажено тревогой за слёзы моей подруги. Каким-то извращённым образом меня утешало то, что её страдания его тревожили. Видя, как он расправляется с Эамонном, я, как мне казалось, глубоко боялся, что он проиграет, я, казалось, видел в нём некую долю человечности.

«Ты просто…» — я беспомощно оборвала себя. «Просто что? Пережила это? Сдвинулась с места?» «Не знаю», — наконец сказала я. «Просто знаешь».

По палате все время ходили люди, поэтому я не обращал внимания на шаги позади меня, пока они не остановились совсем рядом.

«Шарлотта», — произнес голос моего отца с тихим упреком.

Я повернулся на сиденье и увидел, как он смотрит на расстроенное лицо Клэр. На нём был хирургический халат. Макушку его головы закрывала бандана,

казался до абсурдного жизнерадостным, учитывая его положение.

«Я хотел бы поговорить с вами перед вашим уходом». Его тон ясно давал понять, что отъезд состоится скорее рано, чем поздно. Мы послушно встали и попрощались с Клэр.

«Мы перезвоним сегодня вечером», — пообещал я.

«Клэр сегодня днём должна вернуться в операционную», — сказал отец, когда мы уходили. «Я бы посоветовал вам отложить дальнейшие визиты до завтра». Это был его приказ.

Он подождал, пока мы не выйдем за пределы входа в палату, прежде чем нанести следующий удар.

«Пожалуйста, не приставайте к моим пациентам», — холодно сказал он, привлекая мое внимание, — «иначе я попрошу вас исключить».

Я не смогла сдержать вздоха. Шон стоял позади меня, и я почувствовала, как его руки сомкнулись на моих плечах. Я не была уверена, хотел ли он помешать мне ударить отца или остановить его самого. Я сглотнула.

«Ее преследовал один из консультантов, а не мы», — резко ответил я.

Я вздохнул и сказал уже спокойнее: «Почему она возвращается в театр?

С ней все в порядке?

Отец пристально посмотрел на меня. «Повреждение конечностей вашего друга может потребовать ряда хирургических операций в ближайшие недели», — сказал он ледяным тоном. «Надеюсь, мне не нужно консультироваться с вами по каждому из них?»

«Нет», — пробормотал я. «Конечно, нет».

Его взгляд задержался на мне еще на мгновение, а затем переместился на Шона.

Его короткий кивок в знак признания был единственным приветствием.

«Сэр», — сказал Шон тем же уклончивым тоном, который он давал офицерам в армии, которым ещё предстояло заслужить его уважение. Он опустил руки и…

Я увидел, как отец сузил глаза, словно ему не понравилось, что Шон прикасается к его дочери. Я шагнул вперёд.

«Прости меня», — сказала я, пытаясь помириться. «Клэр плакала, когда мы приехали. Я волновалась за неё».

«Понимаю», — сухо ответил он. Он перевёл взгляд с Шона на меня. «Почему ты хромаешь?»

«Нет», — автоматически ответил я, удивленный.

«У вас проблемы с коленом».

Я пожал плечами. Я точно знал, что с коленом, но не собирался рассказывать отцу. «Тогда, наверное, я его ударил», — сказал я.

Он на мгновение замолчал, словно почувствовав, что я говорю ему не всю правду. Появилась ещё одна фигура в таком же бледно-голубом наряде и зависла прямо в поле его зрения. Он кивнул им.

«Как я уже говорил, Клэр сегодня больше не сможет принимать посетителей», — сказал он мне с лёгким нетерпением. «У меня есть твой номер, Шарлотта. Я позвоню тебе, когда будет какой-то прогресс».

Я кивнул, чувствуя себя отвергнутым.

«Приложи лёд к колену», — сказал он, направляясь к двери, — это был его прощальный выпад. И Шону: «Тебе следует лучше заботиться о ней».

Я почувствовал, как Шон напрягся, когда этот комментарий задел его на всех уровнях.

«Да, сэр», — ответил он с бесстрастным лицом. Он подождал, пока мой отец не отвернётся и не отойдёт на три шага. «И вам тоже».

У моего отца был отличный слух, всегда был. Но он продолжал идти, не останавливаясь, словно Шон и не разговаривал.

Я подождал, пока мы почти не вернулись к «Сёгуну», прежде чем задал вопрос, который крутился у меня в голове с того момента, как Клэр подняла эту тему.

«И как вы с этим справляетесь ?»

Шон как раз вытаскивал ключи от машины из кармана куртки.

Он остановился и полуобернулся ко мне. «Чем?»

«У тебя на руках кровь», — сказал я.

Он снова затих, но его ответ пришел так быстро, что я понял: либо его уже спрашивали об этом, либо он задал его сам.

«Я концентрируюсь на том, чего нет, — сказал он. — На крови, которая не пролилась, потому что я хорошо выполнял свою работу».

«То есть тебя это не беспокоит?»

Он пожал плечами. «Не так часто, как следовало бы. Но я ни разу не терял своего главного, которого охранял, и никогда не убивал никого, кого не хотел», — сказал он спокойно и совершенно деловым тоном. «В нашей сфере деятельности мало кто может похвастаться тем же».

Я всё ещё размышлял над ответом, когда «Нортон Коммандо» Сэма с грохотом въехал на парковку. Сэм заметил меня и притормозил. Он заглушил двигатель и принялся возиться с ремнём на шлеме.

«Привет, Чарли!» — сказал он, бросив настороженные взгляды в сторону Шона.

«Как Клэр?»

«Не очень хорошо», — сказал я. «Сегодня днём ей снова будут делать операцию на ногах. Пока посетителей не будет».

Он выглядел одновременно разочарованным и облегченным. «Есть ли следы Джейкоба?»

Шон покачал головой. «Ещё нет», — сказал он.

Сэм внимательно посмотрел на него. «Вы, должно быть, Шон», — сказал он приветливо, протягивая руку. «Я Сэм Пикеринг. Мы с Чарли старые друзья, не так ли, Чарли?»

Шон поднял бровь, но довольно легко пожал протянутую Сэмом руку.

Сэм был в своих привычных старых джинсах и потрёпанной чёрной кожаной куртке, а когда он снял шлем, его волосы доходили до лопаток. Я наблюдал, как они оценивающе разглядывали друг друга. Бывший боец и современный хиппи. Какое сочетание.

«Правда?» — любезно сказал он. «Ну, спасибо, что пришли и рассказали ей о несчастном случае с Клэр. Мы это ценим».

«Э-э, без проблем», — сказал Сэм, нахмурившись, осознав, что его только что окончательно оттеснили, и теперь он пытается вернуть себе утраченные позиции. «Ну так ты идёшь сегодня вечером, Чарли?»

«Куда?»

«Слик, поминки», — сказал он. Он повернулся ко мне чуть дальше, словно пытался полностью исключить Шона из разговора.

«Проснулся?» — спросил я. Я взглянул на Шона, чтобы понять, как он отнесся к такому поведению, но его лицо оставалось непроницаемым. «Возможно, это неплохая идея. Посмотрим, какие слухи ходят».

Я повернулся к Сэму. «Хорошо», — сказал я. «Мы придём. Когда и где?»

«Начало около семи. Встреча у Глита – у него мастерская на ферме где-то в районе Рэя. Я, наверное, смогу тебя провести, но…» Он бросил на Шона с сомнением взгляд. «Слушай, не пойми меня неправильно, приятель, но я не уверен, что ты хорошо впишешься в коллектив. Для начала нужно быть на велосипеде».

«Я восприму это так, как оно и было задумано», — сухо сказал Шон.

Я думал о запасных мотоциклах у Джейкоба, но, кроме «Лаверды» и «Дукати» Клэр, там было мало что интересного. Оба были слишком известны.

Не хочу вызывать комментариев. Я вспомнил свой FireBlade, который я носил у родителей в Чешире, но времени съездить за ним не было. Даже если бы у Шона был шлем или хоть какая-то кожаная куртка.

«Хорошо», — сказал я. «Я пойду с тобой, Сэм».

Сэм усмехнулся. Я увидел, как Шон собирается возразить, и положил ему руку на плечо. «Не волнуйся, со мной всё будет в порядке», — сказал я. «Я просто хочу полюбопытствовать. И Сэм прав насчёт того, что нужно ехать на велосипеде».

Он видел в этом смысл. Ему это не нравилось, но он всё равно видел в этом смысл.

«Ну что, Чарли, пойдём работать под прикрытием?» Сэм ногой оживил «Нортон» и нахлобучил шлем. Он снова ухмыльнулся мне через открытый забрало. «Прямо как в старые добрые времена, а?»

Шон подошёл к нему вплотную, сделав такое резкое движение, что Сэм вздрогнул и откинулся на спинку сиденья. «Просто присматривай за ней», — сказал он тихо и настойчиво.

Сэм сглотнул и опустил забрало, чтобы не отвечать. Он включил передачу и с рёвом выехал с парковки.

«Ну, это было немного неловко», — беспечно сказал я, глядя ему вслед.

Шон улыбнулся мне с ноткой самодовольства. «Иногда просто нужно показать, кто главный».

«Вожак?» — с отвращением переспросил я. «Вы двое буквально нюхали друг другу яйца. Я ожидал, что кто-нибудь из вас вот-вот начнёт трахать мою ногу».

Улыбка Шона расплылась в широкой улыбке. «Чарли, — сказал он, — я бы в любой момент трахнул тебя за ногу».

«Попробуй», — любезно сказал я, — «и я отвезу тебя прямо к ветеринару».

«Черт, но ты жесткая женщина».

***

Поминки по Слику Грэннеллу прошли на длинном склоне поля за амбаром-мастерской Глита, в глуши. Когда Сэм объяснил мне формат, я ожидал чего-то довольно банального. В итоге это было чисто языческое мероприятие, душевное и странно трогательное.

Поле, скошенное и расчищенное под сено, лежало стерней под ногами. Кто-то собрал огромную кучу сухих веток и старых поддонов для костра на самом верху, способного потягаться с чем угодно, что было приготовлено в ночь Гая Фокса. На вершине, словно странный символ, возвышались изуродованный шлем Слика Shoei и его перчатки.

Музыка состояла в основном из рок-баллад, которые громко звучали через пару усилителей Marshall, протянутых прямо через ворота на удлинителях из сарая. Много хрипловатых песен о крушении, сгорании и смерти в молодости.

Глит, как сообщил нам Сэм, заехав за мной, был большим любителем кастомных мотоциклов. Его семья была фермерами, но Глит оставил управление фермой своей сестре, угрюмой женщине с широкой костью, которая молча бродила по усадьбе, словно обиженный призрак. Глит отказался от повседневной рутины и вместо этого, в сарае за домом, посвятил время созданию шедевров из стали и краски, достойных выставок.

Вероятно, именно из уважения к Глиту и к Слику на поминки пришло столько людей. Пришло, наверное, больше сотни байкеров. Их мотоциклы заполонили двор перед амбаром и в итоге выстроились рядами по краю поля. Всё, от новейших MV Agusta до потрёпанных старых байков. Мой Suzuki и Norton Сэма благополучно затерялись в толпе. Мы схватили бутылки пива из переполненной бочки у изгороди и постарались смешаться с остальными.

Жаркая, душная погода вдруг стала угрюмой, словно готовясь к бою. Резкий удар раннего вечернего солнца на сверкающем

Зелень дальних деревьев ярко блестела на фоне сгущающегося серо-стального неба. Ветер был настолько сильным, что грозил, и я пожалел, что не взял с собой непромокаемый плащ, когда был на даче.

Они разожгли костёр чуть позже восьми. Сам Глит поднялся на холм из амбара, неся пылающий факел, а Тесс шла рядом с ним. Она сняла резинку для волос, и её тонкие, гладкие волосы падали ей на лицо. Поверх бесформенного чёрного платья на ней была потёртая кожаная велосипедная куртка, которая была ей слишком велика. Я узнала в ней куртку Слика.

Рядом с ней, спотыкаясь по щетине, бежала необыкновенно красивая светловолосая малышка лет четырёх. Она крепко вцепилась в руку Тесс и смотрела на видения вокруг неё широко раскрытыми глазами, засунув большой палец во рту.

«Дочь Слика», — пробормотал мне Сэм.

Я вспомнила, как Джейми говорил, что у Тесс есть ребёнок. Мои краткие воспоминания о Слике были лишь как о нахальном бабнике, а не как о семьянине. Мне было интересно, что чувствовала Тесс, сидя дома с ребёнком, пока он был на охоте. И вдруг я поняла её горькую злость на Клэр. Было ли что-то на самом деле между ней и Сликом, не имело значения. Достаточно было того, что именно Клэр была с ним в момент аварии.