Пока я смотрела, он высунул язык, чтобы увлажнить свои тонкие губы, словно пытаясь учуять малейший след моего страха.

«Кто тебя послал?» — спросил он. У него был североирландский акцент, а его голос был ещё более убийственным из-за своей мягкости.

Я подумал о Клэр. «Не твоё чёртово дело», — сказал я.

«О, но это моё дело», — сказал он. «Это очень моё дело». Он неприятно улыбнулся мне и подошёл, осторожно опуская ноги. Я попятился, когда он приблизился. «Я хочу, чтобы ты передал сообщение своему боссу, кем бы он ни был», — продолжил он, всё ещё улыбаясь. «Можете сказать им, что это была хорошая попытка, но если они думают, что это меня остановит, пусть подумают ещё раз».

Прежде чем я успел спросить, что он, чёрт возьми, несёт, Имонн полез в карман куртки и вытащил из внутреннего кармана чёрный цилиндр. Я сразу узнал его, и у меня волосы на затылке встали дыбом.

Вытащив его, он резко опустил цилиндр вниз с достаточной силой, чтобы раскрыть два внутренних сегмента. Они выдвинулись наружу с мягким механическим щелчком и зафиксировались, образовав прочную дубинку длиной около полутора футов.

Дубинка была похожа на полицейские аспиды, с которыми меня учили справляться с толпой, когда огнестрельное оружие было недоступно. Такая дубинка, которая, если ею умело пользоваться, могла нанести человеку всевозможные серьёзные повреждения.

Тело. А Эамон показался мне человеком, который практиковался с неподобающим рвением.

Его улыбка стала шире, но мой взгляд был прикован к дубинке, которой он лениво размахивал передо мной. Я отвёл взгляд, стараясь не закрывать глаза на другие угрозы, но их не было. Были только мы с Эамоном.

«Только не волнуйся так сильно, — сказал он. — Я собираюсь сломать только одну лодыжку, так что ты всё равно сможешь уехать на своём маленьком велосипеде».

Когда противник превосходит числом или огневой мощью, а отступать невозможно, остаётся только атаковать. И лучшая защита от длинного оружия, такого как дубинка, — это подойти вплотную, чтобы нейтрализовать его действие и помешать противнику тем единственным, что, по его мнению, должно было дать ему преимущество.

Я бросился вперёд, выверяя время между взмахами, словно в игру с перепрыгиванием, в которую мы играли в детстве. Я знал, что мне нужно обойти защиту Эамона и как можно быстрее обезвредить руку, держащую дубинку. Прежде чем она обезвредит меня. Но чтобы перейти на безопасное расстояние и вступить в бой, нужно было пройти через зону поражения Эамона, а это было нелегко.

Я сделал короткий ложный выпад правой ему в горло. Он автоматически откинул голову назад, и я левой рукой схватил руку, держащую дубинку. Саму дубинку я проигнорировал, намереваясь сильно ударить большим пальцем по лучевому нерву, который находится на верхней части предплечья, на пару дюймов ниже локтя. Мне это почти удалось.

Эмонн не ожидал, что я на него нападу, и ему потребовалось чуть больше времени, чтобы среагировать, чем могло бы быть в противном случае. Но недостаточно. Он вырвал руку и отпрыгнул назад. Дубинка описала резкую дугу и с треском ударила меня по внешней стороне левого колена.

Если бы я слегка не ослабил его хватку или не был одет с учётом возможности падения с мотоцикла на скорости на асфальт, удар отправил бы меня на землю и, вероятно, в больницу. В итоге, смягченный удар был частично поглощен закрытыми ячейками пены в моих кожаных комбинезонах.

Было чертовски больно, но никаких серьезных последствий это не принесло, и я не упал.

Почти не замедляя шага, я шлепнул Эмона по запястью вбок и резко поднял внешнюю часть правого предплечья и ударил его в лицо сбоку.

Он инстинктивно запрокинул голову, и я угодил ему в скулу, а не в висок. Тем не менее, я вложил в него достаточно, чтобы отбросить его на шаг-другой. Но он был крепок и уже сталкивался с подобным. Он покачал головой, проясняя мысли. Его улыбка стала холоднее и шире.

«О-хо, так у тебя в животе огонь, да?» — пробормотал он.

«Ну, ладно, если ты настаиваешь. Обе лодыжки…»

Он рванулся вперёд, на этот раз со свистом ударив меня в верхнюю часть тела. Я бросился ему навстречу, блокируя удар, так что дубинка отскочила от защитной подкладки в рукаве куртки. Меня пронзило до костей, но серьёзных повреждений я не получил, но я защищался и знал, что удача — лишь вопрос времени.

А потом сработала пожарная сигнализация. У Джейкоба снаружи дома был старый пожарный звонок, чтобы он мог его услышать, находясь в мастерской. Звон был таким громким, что мы оба подпрыгивали.

Мы резко обернулись. Имонн перевернул дубинку и одним плавным движением защёлкнул её. Он сунул оружие обратно во внутренний карман, словно фокусник. Он почти не запыхался.

Черный Mitsubishi Shogun быстро въехал на переднюю площадку и остановился перед нами так резко, что его мягкая подвеска закачалась.

Изобель поспешила из дома, Джейми последовал за ней. Она бросила на меня короткий взгляд, приподняв брови, словно удивилась, увидев меня ещё на ногах.

Шон Мейер вышел из «Сёгуна» без особой спешки, но его холодный, ровный взгляд был повсюду. Он заметил, как расслабленно глядит Эамон, и его худоба ни на секунду не ввела в заблуждение.

Он казался вежливым. Он окинул меня взглядом и сузился, почти так же, как Изобель. Только когда она так делала, я уже не так боялся её замыслов.

«Ты в порядке?» — спросил он.

Я пожал плечами, чувствуя протест в мышцах, укушенных дубинкой. «Вроде бы да», — сказал я.

Он медленно повернулся к Эмону и слегка покачал головой, расслабляя мышцы шеи. Эмон улыбнулся ему, сунул руку в карман пальто и снова вытащил дубинку.

«Рыцари в сияющих доспехах, да?» — сказал он, снова вытянув оружие отточенным движением руки.

Вдруг он громко шмыгнул носом и изобразил на лице почти деликатное отвращение.

«Вот это точно не подлый парень, я чую, правда? Видал много таких, как ты. Думаешь, ты крутой парень? Думаешь, сможешь со мной справиться?»

Он сделал несколько эффектных взмахов дубинкой, заставив воздух свистеть, когда она рассекала его.

«Может, и нет», — спокойно ответил Шон и кивнул в мою сторону.

«Но между нами мы можем».

На секунду Эамон запнулся, а затем яростно ухмыльнулся. «О, ты так думаешь?» И он поманил нас за собой.

Шон не ответил, но что-то умерло в его глазах, словно свет погас. Он начал медленно кружить по часовой стрелке. Я же покружил в противоположном направлении. Нравилось это Эамону или нет, мы то попадали в его слепые зоны, то исчезали. Он не мог следить за нами обоими одновременно.

Но ирландец продолжал улыбаться. Он знал, что двое против одного — не в его пользу. Он также знал, как и мы, что если ему удастся получить

пару хороших ударов дубинкой, и у него еще есть шанс выйти победителем.

Он перевёл взгляд на незащищённые руки Шона, затем на мою кожаную куртку, и я понял, что он выбрал первую цель. Я не собирался давать ему шанса принять решение. И я не собирался позволить Шону принять удар, чтобы защитить меня.

Мы продолжали кружить. Я подождал, пока Эамон снова отвёл от меня взгляд, и прыгнул на него. Он заметил вспышку моей атаки и, развернувшись, развернул дубинку на уровне плеча, целясь мне в голову. Смертельный удар. Я нырнул под неё и прорвался сквозь его защиту, приблизившись к нему вплотную.

Мне удалось обхватить левой рукой его шею и крепко сжать пальцами болевые точки на задней части его шеи, контролируя верхнюю часть его тела, одновременно с этим я резко поднял колено и ударил его в живот один раз, другой.

Шон двинулся плавно и быстро, нанеся мощный апперкот в лицо сопернику, когда тот начал сгибаться. Резкий удар сломал Эамонну нос, и из раны потекла кровь.

Я отпустил его и отпрыгнул назад, уступая дорогу Шону. Он с почти небрежной лёгкостью вырвал дубинку из руки ирландца, перехватив её, поменяв ситуацию. Первым взмахом он отрубил Эмонну ноги, а затем достал его плечи чуть выше локтей. Стоит ударить по нервам достаточно сильно, и они отключаются, словно автоматические выключатели, отключая каждую конечность.

Шон ударил его с холодной, научной точностью, сбавив скорость, чтобы причинить боль, а не просто ранить. Достаточно, чтобы уложить Эамона и убедиться, что тот не поднимется в спешке, не более того. Затем он отступил назад и наблюдал, как ирландец корчится и стонет на пыльной земле.

Для Изабель это было уже слишком. Она возмущенно закричала и бросилась на Шона, пытаясь вцепиться ему в лицо. Он стряхнул её, отчего женщина пошатнулась.

Джейми автоматически бросился на защиту матери. Я увидел, как он побежал, и повернулся к нему, сделав полшага в его сторону, чтобы схватить свою правую руку под его, когда она проносилась мимо меня. Его собственный импульс заставил меня резко поднять его руку и завести её за спину. Я развернулся на носки стоп и крепко зажал его запястье за его же лопаткой – классический полицейский приём.

Он ещё мгновение сопротивлялся, но я схватил его за край плеча другой рукой и осторожно приложил чуть больше силы. Он сдался лишь тогда, когда почувствовал, что сустав начал разваливаться. Я немного ослабил давление, но не отпустил.

Тем временем Имон, хоть и издавал звуки, словно был смертельно ранен, воспользовался отвлечением, чтобы отскочить достаточно далеко и замахнуться на Шона. Он поймал дубинку, отправив её в полет. Она с грохотом откатилась через весь двор и скрылась под «Мерседесом» Изобель. Однако, если Имон думал, что с Шоном будет легче справиться без оружия, его ждало жестокое разочарование.

Шон даже глазом не моргнул. Он наклонился, грубо схватил Эмона за отвороты куртки и замотал его, словно собака, терзающая ягнёнка.

Имонн опустился на колени, отвернувшись от Шона, который переступил через его ноги и схватил мужчину за воротник рубашки, используя его как жгут на горле.

Эамон побагровел, задыхаясь и царапая пальцами собственную одежду. Шон тут же изменил хватку, сжав предплечьями шею мужчины по обе стороны от его шеи, чуть ниже челюсти, и начал усиливать давление.

Ограничение кровотока через сонную артерию, питающую мозг, приводит к потере сознания примерно через десять секунд. Этому методу меня научили давным-давно — насколько я помню, Шон — для бесшумного и эффективного противостояния врагу, но я никогда не показывал его своим ученикам по самообороне. Потому что, когда ты напуган и находишься под давлением, легко неправильно оценить время и задержаться слишком долго. Где-то

Примерно через сорок секунд кислородное голодание мозга начинает иметь необратимые последствия.

Но Шон уже держал Эамона больше десяти секунд. Тот перестал сопротивляться, но я видел, как руки Шона сжались от усилий удержать захват. И я прекрасно знал, что он не испытывает давления и уж точно не боится.

«Шон», — резко сказала я. Он посмотрел на меня, но его глаза были пустыми и пустыми.

« Шон !» — повторил я, и на этот раз боль и мольба в моём голосе, казалось, достигли его там, где гнев не достигал. Он резко ослабил хватку, и Эамон безвольно опустился на землю у его ног.

Изобель испуганно вскрикнула и опустилась на колени рядом с ирландцем, обхватив его голову. Я отпустил Джейми. Он вырвался, укоризненно потирая плечо, но не сделал ни единого движения, чтобы продолжить атаку на Шона или помочь матери.

Изобель деловито шлепнула Эамона по щеке. Он начал приходить в себя, конечности судорожно сжимались, возвращая к себе жизнь и контроль. Он сердито оттолкнул её руки и инстинктивно попытался встать, но его координация была нарушена.

«Ты ублюдок», — бросила Изобель Шону.

Он пожал плечами. «Он сам на себя навлек», — равнодушно сказал он. Он шагнул вперёд, когда Изобель начала поднимать Эамона на ноги. «Подожди, я ещё с ним не закончил».

«О да, думаю, ты здесь. Мы уходим, если только ты не собираешься удерживать нас здесь силой», — сказала она с удивительным достоинством. «Помоги мне посадить его в машину».

Она властным голосом приказала сыну. Джейми выполнил её приказ, не встречаясь ни с кем взглядом.

Имонн неловко позволил себя запихнуть на пассажирское сиденье «Мерседеса». Изобель захлопнула перед ним дверь и обошла его.

с водительской стороны, заведя двигатель и нажав на педаль газа. Она включила передачу заднего хода, и машина рванула задом через передний двор, развернувшись и устремившись к подъездной дорожке, подняв облако пыли. Эстафетная палочка, должно быть, лежала рядом с одной из шин. Когда она тронулась с места, она отскочила от покрышек, покрытых мхом.

И все это время Эмон смотрел на нас через стекло, кровь покрывала его нос и рот, словно он откусил что-то еще живое.

В этом взгляде сквозило злое намерение. Он нечасто испытывал унижения и не любил их. Он не сможет легко забыть это.

Я взглянул на Джейми. «Твоей маме стоит следить за своей компанией», — сказал я.

Его взгляд метнулся к Шону, а затем снова ко мне.

«Да», — сказал он. «И тебе тоже стоит».

OceanofPDF.com

Шесть

Хотя я изо всех сил старался добиться от него ответов, Джейми молчал.

Он ушёл вскоре после матери, забрав из дома шлем и рюкзак, словно не собирался возвращаться. Я не пытался уговорить его остаться. Мои мысли были заняты Шоном и его поступками.

«Тебе не кажется, что ты слишком резко обошелся с Имонном?» — спросил я, когда мы вернулись в дом, а звук выхлопа Хонды все еще затихал на подъездной дорожке.

Шон подобрал упавшую дубинку и вертел ее в руках.

Он поднял её ко мне. «Это старая дубинка», — сказал он, не отвечая на мой вопрос. «У полицейских дубинок пластиковый наконечник, а у этой — стальной».

Знаете, почему полиции больше не разрешают использовать подобные устройства?

Я покачал головой.

«Потому что у тебя есть неприятная склонность раскалывать людям черепа этим оружием», — сказал он каменным голосом. «Если бы Эамон поймал тебя с этим оружием, он мог бы тебя убить. И он, конечно, пытался».