«И поэтому вы думаете, что их переубедили?

Он кивнул, резко дернув головой, и поднял руку, слегка потирая большим пальцем кончики пальцев. «Эти сделки стоят миллионы долларов. Любой может… поддаться соблазну».

«Каковы последствия?»

«Это будет иметь катастрофические последствия для мира и стабильности во всем регионе Ближнего Востока и Европы».

Не преувеличивай, Эппс, что бы ты ни делал.

«И чего ты от меня хочешь?»

«Мне нужно включить еще одного оперативника, совершенно неизвестного нашему агенту, чтобы он следил за ситуацией изнутри».

"Что еще?"

«Если действительно выяснится, что сделки возобновились и химическое оружие — любого типа — вот-вот будет доставлено, то мне нужно знать об этом как можно подробнее».

"И?"

«Это все, что мне от тебя нужно».

Я покачал головой. «Да ладно. Ты что, хочешь сказать, что, имея в распоряжении все эти спецслужбы, ты ничего не добился и теперь вынужден заставлять какого-то британца, потерявшего работу, делать за тебя грязную работу?»

Этот агент в прошлом участвовал в ряде различных межведомственных операций. Они проводили курсы в Лэнгли, Куантико, штат Вашингтон.

Если мы направим туда еще одного агента откуда угодно, есть вероятность, что он...

или ее — делают».

Я уловил подсознательное акцентирование гендера и на мгновение замолчал. Затем сказал: «Кажется, вы как-то говорили мне, что не одобряете использование женщин-оперативников для работы под прикрытием. Что мы по темпераменту для этого не подходим».

"Времена меняются."

«Неужели они просто так?» — пробормотал я.

И как раз когда я думал, что он наконец-то перенёс своё мышление динозавра, брыкаясь и крича, в двадцатый век — пусть и не совсем в двадцать первый, — он продолжил: «Временные рамки требуют действовать быстро. Сложно создать легенду для кого-то другого, которая выдержала бы серьёзные… испытания давлением. Не за то время, что у нас есть».

«Итак, что вы планировали сделать для меня в качестве прикрытия?»

«Ничего не требуется. Именно поэтому мы сейчас и ведем этот разговор. Ваша история с Armstrong-Meyer уже известна, и её преимущество в том, что она на сто процентов подлинная, насколько всем известно».

Я взглянул на него. «Что это должно значить?»

«Это означает, мисс Фокс, что, хотя нет никаких предположений о том, что вы покинули корабль до того, как вас выбросили за борт, существует достаточно неопределенности, связанной с вашим уходом из этого агентства, что оставляет пространство для маневра».

«Спасибо, я думаю», — пробормотал я. « Если я соглашусь сделать это — а это всего лишь

«Если» на данном этапе — как это будет работать? Как вы собираетесь меня туда заманить?»

«Мы ведём скрытое наблюдение за организацией. Уверен, что нам не составит труда найти выход».

Водитель свернул на крутой поворот к съезду на Западную 178-ю улицу и к университету Йешива, и мы погрузились в сумбурную тень под одной из эстакад, сплошь покрытую промышленными стальными конструкциями, испещренными заклёпками. Он плавно проходил повороты, чётко нажимая на тормоз и газ. Без сомнения, он также был глух, нем и слеп, когда того требовал его начальник.

« Если я попаду внутрь и они примут меня за чистую монету, чего именно вы ожидаете от меня?»

«Наблюдайте и сообщайте. Не более того».

«И последнее — кто этот агент?»

«Это строго по необходимости, — сказал Эппс. — А вам знать не обязательно».

Я уставился на него, испытывая жгучую боль как от пренебрежительного тона, так и от того, что он подразумевал.

«Как, чёрт возьми, я могу определить, стал ли кто-то туземцем, если вы не скажете мне, кто это, чтобы я мог отличить вашего агента от настоящих туземцев?» — потребовал я. «Это абсурд».

«Не берите в руки, мисс Фокс. Утаивание этой информации — чисто практическое, оперативное решение».

Другими словами, то, чего вы не знаете, невозможно из вас выпытать .

Он не произнёс эти слова вслух. Впрочем, в этом и не было необходимости.

OceanofPDF.com

8

«ПРОСТИТЕ, дорогая, что я так говорю, но выглядишь ты не очень, но, полагаю, при твоей работе это благословение».

Говорившую только что представили как личного помощника Кинкейда, Мо Хидлса, и если в её заявлении и была некоторая ирония, она, похоже, её не осознавала. Потому что, честно говоря, и сама она выглядела не очень.

При взгляде на Мо мне на ум пришло слово… «шатен». Тёмно-каштановые волосы, аккуратно уложенные в каре длиной до середины бедра, коричневый костюм, тёмные кожаные туфли без застёжек. Даже её украшения — кольцо на правой руке и кулон на тонкой цепочке на шее — были украшены бледно-коричневым янтарём. Единственное, что я заметил, — это не коричневая оправа очков в стиле «вейфарер». Они были серыми.

У неё был такой возраст, что ей можно было дать как измождённые пятьдесят, так и моложавые семьдесят пять, и она, без сомнения, была самым умным человеком в комнате. Держу пари, что и Эрик, и Хелена Кинкейд любили её — по совершенно разным причинам.

Что касается ее мнения обо мне, то ее явно еще предстояло убедить.

«Как удобно, правда?» — сказала она. «То, что вы как раз случайно ехали по этой дороге именно в это время?»

«Ты так думаешь?» — пожал я плечами. «Я уже месяц присматриваю за домом Фрэнка и Лорны. Это та же дорога, по которой я ездил в город, когда мне нужно было что-то купить. Не уверен, что есть другой маршрут».

Она проницательно взглянула на меня и ничего не ответила.

По правде говоря, я и сам беспокоился об этом аспекте всей операции.

Точка входа всегда будет самым слабым местом. Всё зависело исключительно от кажущегося совпадения, а не от закодированной наводки, которую я ждал три недели. Тем не менее, я понятия не имел, в какую ситуацию попаду – или, в данном случае, въеду.

Если люди, устроившие засаду на Хелену Кинкейд, были частью какой-то секретной правительственной группы, находившейся в распоряжении Эппса, мне не хотелось думать о последствиях, которые могли бы наступить, если бы я убил одного из них и серьёзно ранил ещё двоих. Неужели угроза попадания химического оружия в руки сирийцев действительно стоила того?

Лишить жизни было и так уже плохо, но под огнём выбор был очевиден: либо он, либо я. Я снова вспомнил, как эти пули впились в подголовник моего сиденья. Было желание выглядеть красиво, а было – игра на совесть. Парень, которого я сбил на пикапе, не шутил.

Я в какой-то момент ожидал вопросов на эту тему, но не из столь неожиданного источника. Телохранитель Кинкейда, Шейд, показался мне гораздо более вероятным кандидатом на вынесение мне приговора третьей степени.

Кинкейд прислал его на машине на следующее утро после того, как Фрэнк и Лорна Стивенсон вернулись из Европы, и мне не пришлось с ними связываться.

Либо он знал расписание Стивенсонов, либо следил за мной.

За всё это время я видел Кинкейда — конечно же, вместе с Шейдом — всего один раз, когда тот подписывал трудовые договоры и договоры о конфиденциальности. Первый был написан на стандартном юридическом языке, практически непонятном обычным людям. Второй был настолько кратким, что представлял собой лишь пустые слова.

Когда я задал этот вопрос, за него ответил Шейд: «Ну, на самом деле достаточно сказать, что если вы будете болтать о каких-либо делах мистера Кинкейда, я нанесу вам визит».

Я взглянул на него на мгновение, а затем снова перевёл взгляд на самого Кинкейда. «И как всё идёт?»

Его улыбка ответила за него.

Но теперь, столкнувшись с Шейд и грозной миссис Хидлс в ее кабинете, я не был уверен, кто из них страшнее.

«Ладно, дети, вам пора в другое место. Идите, приготовьте её, мистер Шейд, и перестаньте нарушать мой график». Она замахала руками. «Давайте, и отвяжитесь от моей бумажной работы. Брысь!»

Шаде ухмыльнулся ей, отцепился от края стола и встал. Он был примерно на дюйм выше меня, и то лишь потому, что носил тяжёлые ботинки на кубинских каблуках.

«После вас», — сказал он.

«Я не знаю дороги, так что… после тебя», — улыбнулся я. «Я настаиваю».

«О, вы оба, идите и делайте свою работу. Она вряд ли выстрелит вам в спину в первый же день, мистер Шейд. Она ещё недостаточно хорошо вас знает, чтобы так сильно ненавидеть».

«И у нее нет пистолета».

«Именно. Может быть, тебе стоит об этом позаботиться», — многозначительно сказала она. «И тогда, возможно, она позаботится о тебе ».

Он всё ещё смеялся, выводя меня из кабинета к лифту, расположенному по коридору. Мы находились в противоположном крыле дома от той гостиной, где я впервые встретил Эрика Кинкейда и где меня официально представили Хелене. Здесь обстановка была более сдержанной, безликой и безликой, как в офисном здании или отеле.

«Так Шейд — твое настоящее имя?» — спросил я.

«Конечно. Только моя семья из Германии, так что пишется через SCH».

Лифт звякнул, и двери открылись.

«А, как Шуберт?»

Он пожал плечами, когда мы вошли. «Почти как настоящий, хотя он был австрийцем. Скорее, на Роберта Шумана».

Я искоса взглянул на него. «За хвастовство бонусных очков не дают».

«О, всегда есть смысл покрасоваться». Двери лифта за нами закрылись. Улыбка исчезла. Он был весь деловой. «Ладно, поговорим об оружии. Есть какие-нибудь предпочтения?»

Я пожал плечами. «Мне нравится SIG P226, если он у тебя есть, но я не слишком придирчив, главное, чтобы он издавал хлопок при нажатии на курок».

«Я думаю, мы сможем вам в этом помочь».

Двери снова раздвинулись. Мы спустились на этаж, а может, и на два.

Не было ни рывков, ни рывков, ни указателей поворота. Мы оказались в другом коридоре, ещё более утилитарном, чем предыдущий. Голые стены кремового цвета с царапинами, которые никто не удосужился закрасить.

Шаде достал из кармана связку ключей на выдвижной цепочке и отпер бронированную дверь. Когда он толкнул её, мне в ноздри ударил запах оружейного масла и пороха.

Внутри комната была уставлена подсвеченными стеллажами с оружием, на которых были выставлены штурмовые винтовки, пистолеты, пистолеты-пулеметы и дробовики. У дальней стены стоял поцарапанный стальной верстак с тисками на одном конце и полками с инструментами наверху.

Шаде подошел к верстаку, начал открывать ящики и доставать оружейные чехлы.

«Ладно, вот ваш базовый P226. А вот ещё один с DAK-триггером, если хотите попробовать».

Я взглянул на SIG с курком Келлермана только двойного действия, но вместо этого потянулся к стандартному оружию двойного/одинарного действия. «Я выберу что-нибудь, из чего точно смогу стрелять».

Он снова кивнул, словно я прошёл какой-то тест. «Ладно-ладно. Мы предпочитаем стандартный калибр 9 мм — так у вас больше шансов перезарядить оружие, когда оно понадобится, — хотя у нас есть и .40, и .357, если вы не можете жить без них?»

«Интересный выбор слов», — сказал я. «Нет, меня устраивает 9 мм».

«Круто. Вот и всё. Всё твоё. Только сделай одолжение — не называй его».

«Назовите его?»

«Некоторые ребята любят давать имена своему оружию. Это становится чем-то личным», — он поднял руку, чтобы я не вмешивался. «Но если тебе это по душе, я не буду спрашивать».

«Правда?» — приподнял я бровь. «Ну, некоторые мужики тоже любят давать имена своим членам, но я об этом точно не спрашиваю».

«Да, есть некоторые клубы, в которые тебе никогда не разрешат вступить, да?»

Я взял SIG, перевёл затвор, проверил патронник и сделал холостой выстрел. Ствол работал плавно, предсказуемо и привычно. У обоих пистолетов был ствол с резьбой для установки глушителя, что было интересным дополнением к арсеналу Кинкейда, которое можно было предложить с самого начала. Это заставило меня задуматься, что же будет означать моя роль нового телохранителя Хелены Кинкейд.

Шаде положил два пятнадцатизарядных магазина и кобуру Kramer с креплением на пояс.

«Нравится ли тебе Kramer? Он разработан специально для девчонок, чтобы хват был на уровне талии, а не так высоко, чтобы мешать твоей…» — он указал на мою грудь ладонями вверх, сложив пальцы чашечкой, прежде чем выдать… «личности».

Кобура выглядела уже поношенной, что было хорошо. Совершенно новая, но кожа такая жёсткая, что мне понадобились бы обе руки и стамеска, чтобы вытащить из неё пистолет.

«Да, я в порядке», — сказал я с серьёзным лицом. «И для информации, я тоже не даю имена своим, э-э, личностям ».

«Приятно знать. А теперь перейдём к самому интересному. Как у тебя с тактическими дробовиками?»

«Это тупой инструмент. Я возьму всё, что у вас есть под рукой».

«Вам понравится Mossberg 500. Девятизарядный насос для действительно близких и личных стычек».

«На прошлой неделе там, на дороге, всё было довольно камерно и лично», — сказал я, пока Шаде вытаскивал «Моссберг» из багажника. «Почему у водителя Хелены и Ильи не было парочки таких же?»

По дороге к Кинкейдам я спросил его о состоянии Ильи. Он ответил максимум: «Стабильно», и я не стал его допытываться.

«Так и было», — коротко ответил Шейд. «Они лежали в багажнике. С таким же успехом их можно было оставить дома. Оружие не под рукой, когда оно нужно… ну, как сказал Марк Твен: «Человек, который не умеет читать, не имеет никаких преимуществ перед тем, кто не умеет».

"Глубокий."

«Для Эллиса — водителя — так оно и оказалось, да?»

Он перешел к штурмовому оружию, которое, как я заметил, было Colt M4.

карабины — те, которые использовали люди, устроившие засаду на Хелену Кинкейд.

«Мы, как правило, используем M4 как нечто повседневное, повсеместно», — сказал Шаде. «Надёжный, прочный, патроны и обоймы взаимозаменяемы, и все знают, где они находятся. К тому же, это избавляет от хвастовства. И поверьте мне, здесь это плюс ».

«Ты хочешь сказать, что мое оружие больше твоего?»

"Ах, да."

Он снял один, вынул пустой магазин и передал карабин. Я всё равно проверил, пуст ли патронник, просто по привычке, и бегло осмотрел оружие. Меня сразу поразила одна вещь.