Винтовка все еще была у него в руках.

У меня забилось сердце. В этот момент полоса была идеально прямой. Он мог бы выстрелить в заднюю часть машины так быстро, как только мог, и я ничего не мог с этим поделать.

Но он этого не сделал.

Пока я, заворожённый, смотрел в зеркало, он просто стоял. Приклад винтовки он держал на бедре, не пытаясь прицелиться или выстрелить. Я был слишком далеко, а машина слишком сильно тряслась, чтобы я мог разглядеть выражение его лица, но его поза была почти расслабленной, пока он наблюдал, как я успешно ухожу.

И на секунду я задумался, были ли его промахи по мне такими же искусными, как и его выстрел по рамке мишени.

OceanofPDF.com

54

В ТОТ ВЕЧЕР я лежал среди деревьев, примерно в трёхстах метрах к югу от замка Бурдийон, на его территории. От меня не ускользнуло, что я находился примерно на том же расстоянии от цели, что и ранее в тот день. Только на этот раз я не лежал за снайперской винтовкой. И не наблюдал в оптический прицел.

Подо мной лежали коврики из «Мерседеса», хоть немного защищавшие от жутких насекомых и сырости. Сверху лежал коврик багажника, который я усыпал листьями, землёй и листвой, словно соорудив импровизированное укрытие. Если машину когда-нибудь вернут в прокатную компанию, они, без сомнения, выставят Паркеру дополнительные счета за чистку.

Ускользнув от Шаде тем утром, я направился к замку, желая вернуться туда до того, как он поднимет тревогу. Я обошёл главные ворота стороной.

Оставив машину за амбаром на заброшенной ферме неподалеку, я перелез через стену и направился в лес, окружавший замок с южной и восточной сторон.

Со своего места среди деревьев я мог наблюдать, как Шаде наконец вернулся после неудачной попытки избавиться от меня. Полагаю, он собирался вернуться на «Мерседесе». В итоге Лопес забрал его в один из старых «Лендроверов» де Бурдийона. Когда они подъехали к…

ров и выбрались наружу, их встретили Ороско и Эрик Кинкейд, которые пересекли подъемный мост и остановились, ожидая их.

Трудно было разобрать большую часть их разговора невооружённым глазом. Мне бы хотелось подойти поближе, но безопасного места для этого не было. Почти сразу же, как только четверо мужчин сошлись, Ороско начал активно жестикулировать, размахивая руками. Кинкейд же, напротив, был настолько неподвижен, что мог бы претендовать на роль одной из тех живых статуй, которые я видел летом в Бэттери-парке в Нью-Йорке. Из-за этого было сложно точно расшифровать их поведение.

Я мог сказать, что Шейд был крайне взбешён. Его телодвижения были настолько расслабленными, что он принял почти горизонтальное положение, что, как я понял, было признаком его ярости. Однако, что именно, было другим вопросом.

Мое собственное восприятие произошедшего представляло собой беспорядочную массу разрозненных фактов, на которые наложились эмоции.

Шейд выстрелил в меня — на самом деле, сделал несколько выстрелов — и промахнулся.

Я не знаю наверняка, было ли это случайностью или намеренным действием.

Чего я также не знал из реакции Шаде по его возвращении, так это того, злились ли Ороско и Кинкейд из-за того, что он пытался убить меня, или из-за того, что ему это не удалось.

Мне нужно было второе мнение. Получить его было непросто, когда я прятался в лесу во французской глубинке, а местные жители объявили на меня охоту.

Я достал телефон, поискал номер в контактах и замешкался. Затем, раздражённый собственной трусостью, ткнул большим пальцем в кнопку вызова.

Казалось, что соединение с телефоном заняло целую вечность. Звонок длился так долго, что моя первоначальная надежда рухнула. Я уже был готов признать поражение, когда наконец ответили.

Он даже не поздоровался.

«Назови мне хоть одну причину, по которой мне стоит поговорить с тобой, Чарли». Его голос был скорее усталым, чем злым. В общем, я бы предпочёл, чтобы он был злым.

«Паркер. Я знаю, но… Пожалуйста, не вешайте трубку».

«Кто сказал, что пора бросать трубку? Ты забрал мою машину и скрылся. Думаешь, я повешу трубку, пока не узнаю, увижу ли я её когда-нибудь снова?»

Я почувствовал, как горит моё лицо. Кровь прилила к сердцу, поддерживая реакцию «бей или беги». Я чувствовал дрожь в конечностях и был рад, что лежу.

Паркер, видимо, неправильно понял моё молчание. «О, пожалуйста, скажи мне, что эта штука не сломана…»

«Это всего лишь арендованная машина, а не твоя личная собственность», — уклонился я от прямого ответа. «Какое это имеет значение?»

«Я подписался. И я очень серьёзно отношусь к своим… обязанностям».

«Я… у тебя нет причин чувствовать себя виноватым. Это моя ответственность. Я постараюсь ничего… не сломать».

попыток нет »?»

«Думаю, ты увидишь, что это был Йода», — сказал я. Его голос не изменился, но я почувствовал, как мои плечи немного расслабились. «Слушай, Паркер, тут всё немного странно. Мне нужно с кем-нибудь это обсудить».

"Кто-то?"

"Ты."

Он издал звук, который можно было бы принять за хрюканье, если бы такой звук не был ниже его достоинства. «Тебе не пришлось бы ничего объяснять, если бы ты дал мне возможность пойти с тобой».

Я вздохнул. «Это бы всё гораздо ухудшило , поверь мне».

«Доверие, да? Когда дело касается доверия, возможно, тебе стоит задуматься о том, что я тебя ещё не сдал… пока».

«Я понимаю это и благодарен», — кротко ответил я. «Ты всё ещё в Женеве?»

«Нет», — коротко ответил он. «Хорошо, Чарли. Что бы ты ни хотел мне передать, стреляй».

Я проигнорировал тревогу и рассказал ему о своем прибытии в замок, о реакции Кинкейдов и Ороско, а затем о попытке Шаде убить меня сегодня утром.

«Ты уверен, что это был преднамеренный промах? Тебя не так-то просто вычислить».

Я сглотнул. «Я уверен».

«Возможно, вы переоцениваете его мастерство».

«Не думаю». Помимо всего прочего, Кинкейд нанял бы лучших, кого мог себе позволить. А он, безусловно, мог себе это позволить.

«Хорошо, допустим, ты прав. Что это значит?»

«Вот это-то я и пытался понять».

«Всё сводится к двум вопросам: почему он вообще в тебя выстрелил и почему он промахнулся?»

«Ему могли приказать отпугнуть меня».

«Если они просто хотели, чтобы ты ушёл оттуда, почему бы тебя просто не уволить?»

«Хорошо», — согласился я. «В таком случае могу лишь предположить, что ему было приказано от меня избавиться».

«Кто?» — спросил Паркер. «Судя по тому, что ты рассказал мне в Италии, именно у Ороско есть мотив заставить тебя замолчать. Ты же знаешь, что он договорился с сирийцами о похищении Элены с острова Угоччоне.

Чем еще он занимался за спиной Кинкейда?

«Да, я бы сказал, что Ороско — более вероятный кандидат, но…»

«Но что?»

«В тот день, когда я вернулся и рассказал им свою историю...»

«Интересно, а меня вы в это не включили?»

«Не совсем. Мне нужно было им что-то сказать . Достаточно правдоподобно, но недостаточно, чтобы вызвать у них подозрения. Во всяком случае, такова была теория».

Он не стал комментировать. «Продолжай».

Кинкейд, казалось, переключился со скептицизма на принятие, словно щёлкнул переключателем. В один момент он вынес мне вердикт третьей степени, а в следующий — расплылся в улыбке и был радушным.

«И ты думаешь, он тогда пришел к решению, что больше не стоит спорить, потому что он просто хочет, чтобы Шейд тебя расправился?»

«Может быть... да».

Я услышал, как он вздохнул и не без неохоты произнес: «Конечно, могло быть и хуже».

«Хуже, чем?»

«Возможно, и Кинкейд, и Ороско хотят твоей смерти, а Шейд предлагал тебе своего рода профессиональную любезность».

«Ну и ну, спасибо», — кисло сказал я. «Я даже не подумал об этом».

«Эй, если хочешь чаю и сочувствия, тебе следовало позвонить своей матери».

«Ты же знаком с моей матерью, Паркер. Как ты думаешь, насколько вероятно, что я мог бы заразиться от неё чем-то подобным?»

«Хорошо. Вы правы».

«Я чувствую больше материнского отношения со стороны Мо Хидлса и...» — начала я, а затем резко остановилась.

"Что это такое?"

«Мо…» — сказал я, вспоминая наш короткий разговор за завтраком. «Она пыталась отговорить меня от поездки с Шейд. Не так прямо, но, возможно, оглядываясь назад, она пыталась меня предостеречь».

«Итак, Хелена Кинкейд, похоже, рада тебя видеть, Мо Хидлс пытается тебя предупредить, а Шейд позволяет тебе уйти от ответственности. Вот и всё?»

«Я бы сказал, да».

«Значит, Чарли, у тебя друзей как минимум столько же, сколько и врагов. Прислушайся к своей интуиции».

Внезапный шорох в подлеске заставил меня замереть на месте. Я пробормотал: «Подожди-ка».

Паркер замолчал, и ему не пришлось повторять. Я выскользнул из своего укрытия ровно настолько, чтобы прищуриться и выглянуть из-за ежевики.

Примерно в четырёх-пяти метрах от меня, рыская по подлеску, рылся дикий кабан. При виде его у меня забилось сердце. Он был размером примерно с лабрадора, по форме напоминал свинью, но с медвежьей шкурой и торчащими жёлтыми клыками по обе стороны морды. Когда я выбрался наружу, зверь вздрогнул, качнув в мою сторону массивной головой.

Секунду-другую мы молча смотрели друг на друга. Затем кабан отвернулся и снова принялся рыться в опавших листьях.

Я выдохнул и скрылся из виду.

«Все еще там?»

«Да», — сказал Паркер. «Всё в порядке?»

«Думаю, да. Возможно, я только что встретил единственного пацифистского кабана во Франции. Или, может быть, я просто не выгляжу таким уж угрожающим».

«О, я бы так не сказал». Он помолчал, но я не стал отвечать на этот вопрос.

«Слушай, если я тебе понадоблюсь, позвони, хорошо?»

«Хорошо», — согласился я, но мы оба знали, что я не могу просить его вмешаться снова...

Нет, если бы я хотел сохранить хоть какое-то доверие Кинкейда. Паркер, должно быть, понял это, потому что вздохнул.

«Итак, получу ли я когда-нибудь обратно свою машину?»

«Я сделаю все возможное, чтобы вернуть его невредимым, но не могу ничего обещать».

«Тогда, я думаю… это придётся сделать». На другом конце провода повисло долгое молчание, а затем он сказал: «Ты же знаешь, что мне плевать на машину, не так ли?»

«Да», — тихо ответил я. «Да, я знаю».

OceanofPDF.com

55

Только через два часа после моего телефонного разговора с Паркером события начали развиваться. К тому времени свет начал стремительно гаснуть, сгущались сумерки, тени удлинялись, словно день менял очертания, удлиняясь к вечеру. Три старых, покрытых пылью «Ленд Ровера» объехали замок сбоку и остановились у разводного моста. За средней машиной ехал двойной коневоз.

Эрик и Хелена Кинкейд вышли, как всегда, элегантно, но непринужденно, в сопровождении де Бурдийона. Он был одет то ли как эксцентричный герцог, то ли как нищий богемец. Выбор между ними был невелик.

Я узнал Чатти Уильямса, когда он выскочил из водительского сиденья среднего «Ленд Ровера» и открыл двери. Главные грабители забрались внутрь. Колонна въехала на подъездную дорожку, двигаясь достаточно медленно, чтобы я мог разглядеть, что в каждой машине, спереди и сзади, сидели по два человека — предположительно, личные охранники де Бурдийона.

Из всех пассажиров, которых я видел, Лопес был единственным, кого я узнал. Он сидел на переднем пассажирском сиденье головного «Ленд Ровера». Шаде я нигде не заметил. Все двери коневозки были закрыты, но я не мог придумать, почему он согласился ехать именно так.

Я тихо выругался, представив расстояние до своего транспорта. Слишком далеко, чтобы успеть за ними… но я должен был попробовать.

Я выскочил из укрытия и побежал к опушке леса, держась среди деревьев, направляясь к фермерскому двору, где я спрятал «Мерседес» Паркера. Если они повернут налево от ворот, то проедут прямо мимо меня, и у меня будет хоть какой-то шанс их подобрать. Если же они повернут направо… что ж, стоило попробовать.

На бегу я в последний раз увидел «Ленд Роверы», замедляющие ход перед концом подъездной дороги, прежде чем они скрылись в кустах. Они ехали неторопливо, но даже при этом мне потребовалось больше времени, чем хотелось бы, чтобы добраться до «Мерседеса».

К тому времени, как я добрался до дороги и затормозил у въезда на ферму, ни в одном направлении не было видно ни следа колонны. Свет догорал. Ещё минут двадцать, и стемнеет, что значительно осложнит любые поиски.

Я сидел там, слушал, как мотор «мерседеса» тарахтит, и снова ругался, на этот раз громче. Я понятия не имел, куда едут Кинкейды и де Бурдийон. Прицеп для лошадей мог означать что угодно, а мог и ничего. Две машины сопровождения и пять человек в целом – это не было чем-то излишним, но и не было чем-то особенно скромным.

И наверняка, если бы они планировали какую-то рискованную вылазку, они бы не оставили личного телохранителя Кинкейда — человека, который также был его лучшим офицером безопасности?

Я включил заднюю передачу, готовясь снова спрятать машину среди хозяйственных построек и вернуться в своё лесное гнездо. Но в этот момент из ворот замка показался нос другой машины.

Я быстро скрылся из виду, вывернув руль, чтобы «Мерседес» заехал за заброшенный коровник, который скрыл бы меня от дороги. Я выскочил из машины, оставив двигатель включенным, а дверь распахнутой, и побежал к…

За углом здания я выглянул из-за обрушившейся кирпичной кладки ровно настолько, чтобы разглядеть большой внедорожник BMW X7, выехавший на дорогу и направлявшийся к ферме. На передних сиденьях сидели двое мужчин. Освещения было достаточно, чтобы я без труда опознал их.

Дариус Ороско и Шаде.

Я колебался ещё мгновение. Я был один, и машина была знакома обоим мужчинам. Если бы я следовал за ними по почти безлюдным французским дорогам, меня бы обязательно заметили, несмотря на надвигающуюся темноту.

Я не мог гарантировать, что Шейд промахнется во второй раз.