В центре пространства стоял тёмный фургон, отбрасывая по обе стороны от светящих фар двойные тени. Дождь отскакивал от асфальта на добрых пятнадцать сантиметров вокруг него. Двигатель фургона работал, фары горели, так что разглядеть, кто сидит внутри, было невозможно. Я немного приоткрыл стекло, чтобы дать ушам возможность прислушаться.

Кинкейд медленно остановился, не доехав до ворот.

Машина сопровождения остановилась рядом с нами. Никто не пошевелился, чтобы выйти из фургона. Дождь продолжал лить на все три машины. Шаде потянулся и нажал кнопку на потолке. Я не сразу понял, что он сделал это, чтобы отключить автоматическое включение плафонов освещения при открывании дверей. Приятно работать с профессионалами.

Кинкейд не отрывал глаз от фургона по ту сторону ворот.

«Ладно, ты привлёк моё внимание», — пробормотал он. «И что теперь?»

«Один из способов выяснить это», — сказал Шаде и включил электрические ворота.

Они бесшумно расступились посередине и начали двигаться внутрь. Как только они это сделали, я приоткрыл дверь и выскользнул на подъездную дорожку, держась ниже уровня стекла Range Rover. Это не только делало меня менее заметным для пассажиров фургона, но и создавало нечто более прочное между мной и любыми приближающимися снарядами.

Уходя подальше от шума наших двигателей, я услышал металлический скрежет, когда боковая дверь фургона откинулась. Она находилась с противоположной от ворот стороны – той, что была обращена в нашу сторону. Без сомнения, это был продуманный ход с их стороны.

Я пригнулся, пытаясь осмотреть тёмное пространство под шасси в поисках ног, ступней – признаков выходящих людей. Но ничего не увидел. Лучи фар не проникали так далеко в тени.

Звук двигателя фургона внезапно перешёл во вой, когда чья-то нога резко нажала на педаль газа. К тому времени, как он тронулся с места, шины цеплялись за скользкую поверхность, я уже бежал. Я проскользнул в узкую щель между открывающимися воротами и выехал на перрон, держа М4 наготове. Я напрягал глаза, пытаясь разглядеть хотя бы одну цифру быстро исчезающего в потоке воздуха номерного знака. Ни звука.

Крики из ворот заставили меня обернуться. Там, где только что стоял фургон, теперь на земле лежало что-то смятое. В темноте и под дождём опознать его было почти невозможно, но инстинкт подсказывал, что это тело женщины.

И она не двигалась.

OceanofPDF.com

21

ЕЛЕНА БЫЛА ЖИВА.

Вопреки моему здравому смыслу, мы погрузили её в багажник Range Rover и отвезли к дому. Она была в глубоком бессознательном состоянии.

— скорее химического, чем естественного, если мне можно так выразиться, — и промокла до нитки, ее тело было словно лед.

Обратный путь я вёл, пока Кинкейд неловко скорчился рядом с женой на заднем сиденье. Шаде, дав указания своим людям, вернулся на пассажирское сиденье. Он сделал несколько звонков по смартфону, держась очень спокойно и безэмоционально. Первый был кому-то, очевидно, врачу, и он как бы между прочим попросил его заехать к нам, когда тот будет проезжать мимо.

Закончив разговор и поймав мой взгляд, он сказал: «Я говорю „когда будешь проходить мимо“, но на самом деле я имею в виду „тащи свою задницу сюда прямо сейчас, иначе я приду к тебе домой и вытащу тебя за яйца“. Это своего рода стенография. Никогда не знаешь, кто подслушивает на его стороне, да?»

«Это тот же парень, который лечил Илью?»

Он кивнул. «Он лучший в своём деле, он быстр и умеет держать рот на замке. Учитывая его заработок, ему и следует это делать».

Мо Хидлс ждал нас у главного входа, когда Кинкейд вошел с женой на руках. Хелена выглядела маленькой и растрепанной в его руках, волосы спутались и прилипли к лицу, а вечернее платье было испорчено. Они оставили

За ними на плитке осталась капающая дорожка. Кинкейд направился не к лестнице, ведущей в главную спальню, а в более утилитарное помещение в задней части дома. Я знал, что там есть комнаты, оборудованные под медицинский блок, и всё необходимое оборудование для полного обследования.

Включая, без сомнения, набор для изнасилования.

Я бы последовал за ним, но Шаде преградил мне путь.

«Пусть они о ней позаботятся», — тихо сказал он.

«Мы не знаем, что они сделали...»

«Нет, не знаем. И то, узнаем ли мы об этом сейчас, завтра или послезавтра, не сильно повлияет на то, что произойдёт дальше», — сказал он.

неё это будет иметь значение . Оставьте её тем, кого она знает.

Люди, которым она доверяет.

В последний момент я поморщился. «Это же ниже пояса, да?»

Он пожал плечами. «Да что я могу тебе сказать? Я никогда не умел хорошо общаться с другими».

Я проводил взглядом Кинкейда, когда он исчез в дверном проёме, стараясь не задеть голову или конечности Хелены, а Мо Хидлс плотно закрыл за ними дверь. Затем я глубоко и раздраженно вздохнул и искоса взглянул на Шейд.

«Что, черт возьми, здесь происходит?»

«Ты вырвала эти слова прямо у меня из уст».

«Что теперь? Ты же серьёзно не считаешь, что я как-то причастен к тому, что произошло сегодня вечером?» Я ждала, всё больше злясь, но он не отрывал от меня взгляда.

"Серьезно?"

«Расскажите мне все еще раз — вы и этот болван-официант».

«Я уже это пережил. Я последовал за ним через двери к краю сцены». По вашему приказу. Я не высказал эту мысль вслух. Это прозвучало бы как слишком оборонительная позиция, как будто я пытался уйти от ответственности. «Он пытался на меня напасть. Мы подрались. Я повалил его, а потом услышал выстрелы. Извините, если…

Меня больше волновало, как бы вам помочь, а не как приковать его наручниками к чертовой батарее.

«О, я вам верю, — сказал Шейд. — Но не меня вам нужно убеждать».

Только на следующее утро мне разрешили осмотреть Хелену. К тому времени её уже выписал ручным врачом Кинкейда, и её перевели из госпитального медпункта в их номер.

Тот же самый человек, который лечил Илью, прибыл меньше чем через полчаса после, казалось бы, небрежного приглашения Шаде, в куртке, накинутой прямо поверх пижамы. Где-то в глубине души я завидовал этой грозной репутации Шаде. Похоже, она позволяла ему говорить очень тихо, в то время как все полагали, что он также носит с собой большую палку. С гвоздями.

Когда Мо Хидлс впустил меня в номер вскоре после завтрака, я почти ожидал увидеть Хелену ещё в постели. Вместо этого она лежала на пенном коврике на террасе, в одежде для йоги, и выполняла серию сложных упражнений на растяжку. Вчерашний дождь прошёл, и утреннее солнце прожигало остатки облака. Она уже вспотела.

Кинкейд сидел неподалёку на плетеном диване. После вчерашних слов Шейда я с опаской посмотрел на него. Рядом с ним лежала толстая папка с документами, но взгляд его был прикован к жене.

Она не сразу заметила моё появление. Я не пытался её торопить.

Я большую часть ночи был сосредоточен на том, чтобы увидеть ее, но теперь, когда я здесь, я понятия не имел, что сказать.

Извинился ли я перед ней? Или ждал, пока она сама передо мной извинится?

В конце концов она выпрямилась и тяжело дышала.

Кинкейд встал и протянул ей полотенце, висевшее на спинке дивана. Она обернула его вокруг шеи и вытерла лицо концами.

«Рад, что ты в порядке… по крайней мере, физически», — сказал я. Не самый удачный мой дебютный гамбит, но всё, что я мог сделать в сложившихся обстоятельствах.

Она помолчала, словно сбитая с толку ситуацией не меньше моего, затем слегка кивнула мне и села рядом с Кинкейдом. Он взял её за руку, переплел их пальцы и поднёс её руку к своим губам. Я видел, как сжалось её горло, когда она сглотнула.

Чувствуя себя чужой, я перевела взгляд на загоны и пасущихся лошадей. Куда угодно, только не на пару на диване. Было время, когда это были мы с Шоном — настолько погруженные друг в друга, настолько осознающие каждое движение, каждый вздох. С такой решимостью наладить отношения.

Так дерзко относились ко всему, что пыталось встать у нас на пути.

Может быть, мы слишком старались. Или недостаточно старались.

В конце концов, что это изменило?

Кинкейд говорил. Я сосредоточился, повернулся к нему и уловил суть его слов.

«Предупреждение?» — ошеломлённо повторил я. «Какое предупреждение?»

Кинкейд пожал плечами. Он всё ещё не отпустил руку жены. «Мы всё ещё пытаемся разобраться с этим».

Свободной рукой Хелена налила себе стакан ледяной воды из кувшина на низком столике перед ней. Казалось, она была благодарна за возможность не встречаться со мной взглядом.

«Они велели мне передать Эрику, что доказали, что могут добраться до меня — до кого угодно — в любое время», — сказала она. Её голос был тихим, но ровным, как будто единственный способ справиться с этим — это дистанцироваться.

«По какой причине?» Я переводил взгляд с одного на другого, но их лица ничего мне не говорили. «Неужели вы так стараетесь, а потом не предъявляете никаких требований?»

Кинкейд снова пожал плечами. Мне начинало очень не нравиться, когда он так делал. «Можно сказать, это хорошая тактика», — сказал он. «Выкладывай всё на полную катушку сразу же, просто чтобы показать противнику, насколько ты серьёзен».

«Да, но что серьёзно?» — спросил я. «И кто эти ребята?»

Прежде чем Кинкейд успел ответить – даже если бы он собирался, – двери номера резко распахнулись, и вошёл мужчина. С одной стороны от него шёл Мо Хидлс, а с другой – Шейд. Трудно было понять, сопровождали ли они его или пытались задержать.

Полагаю, мужчина был старше Шейда и, возможно, моложе Мо. Он сохранился настолько хорошо, насколько это вообще возможно: руки, покрытые пигментными пятнами, но подтянутый подбородок, кожа, натянутая на скулах, блестела. Белые зубы, чёрные волосы. На нём был очень строгий итальянский костюм, который отлично скрывал его внушительную фигуру, туфли ручной работы и шёлковый галстук.

Он остановился в дверях, ведущих из номера на террасу, и развел руки в знак приветствия: «Милая!»

Хелена поднялась на ноги, с явной неохотой отпустив руку Кинкейда. Она подвинулась вперёд, и Кинкейд заключил её в крепкие объятия. Он поцеловал её в обе щеки, а затем отстранил, не обращая внимания на её протестующую реакцию.

Когда она все еще пыталась высвободиться, мужчина сильнее сжал ее бицепс, одновременно осматривая ее лицо с беспощадным усердием.

«Дай-ка я посмотрю на мою малышку, а?» — тихо попросил он. Его голос был подобен звуку горсти камней, брошенных в бетономешалку. «Ты в порядке, малыш?»

Я метнула взгляд на остальных. Их лица были настороженными, но никто не сделал ни единого движения в сторону Хелены. Я понятия не имела, что происходит, но это не означало, что я готова это допустить.

Я подошел ближе.

Мужчина наконец отпустил Елену и повернулся. Я почти ощутила тяжесть его взгляда, обрушившегося на меня.

«Ага», — сказал он. «Вы, должно быть, телохранитель».

А потом он меня ударил.

OceanofPDF.com

22

Я, ВЕРОЯТНО, МОГ БЫ ИЗБЕЖАТЬ ЭТОГО.

Я этого не сделал.

Он был довольно быстр для такого крупного парня, но, возможно, я чувствовал, что это было меньшее, чего я заслуживал. Поэтому я напрягся изо всех сил и получил удар в живот. Его кулак приземлился с такой силой, что выбил воздух из моих лёгких и согнул меня пополам.

Я подавила тошноту. Мне потребовалась секунда, чтобы оценить ущерб, который, к счастью, оказался минимальным. Ещё секунда, чтобы понять, собирается ли он продолжить – возможно, ударить меня в лицо, чтобы окончательно донести свою мысль.

Видимо, он решил, что одного этого будет достаточно, чтобы выразить свое недовольство моими недостатками.

Я медленно выпрямился, стараясь, чтобы выражение моего лица не отражалось ни на чём. Влияние Шаде передалось и мне.

Мужчина наблюдал за мной так же пристально, как за Хеленой. Разница была лишь в пистолете, появившемся в его левой руке. Он небрежно держал его у ноги. «Беретта» М9. Скорее всего, он был либо бывшим военным, либо мечтал им стать. Любой вариант был опасен.

Но, в каком-то смысле, вид «Беретты» меня, как ни странно, воодушевил. Это дало мне понять, что он не настолько уверен в моей слабости, чтобы с уверенностью выйти на матч-реванш, не взвешивая шансы в своих силах.

Одолжение. Чего бы ни лишила меня эта боль, это осознание вернуло мне хотя бы малую часть.

«И вы, должно быть, отец», — выдавил я.

«Слышал обо мне все, а?»

«Нет, не так уж и много», — вежливо возразил я и увидел, как в его глазах мелькнуло раздраженное удивление.

Это была правда, насколько это было возможно. Никто особо не высказывался, но фрагменты всплыли в памяти, складываясь в довольно целостное целое.

«Ты мне не мать — и уж точно не отец», — бросила мне Хелена, когда Кинкейд впервые привел меня к ней в качестве нового телохранителя.

«Нам придётся сообщить её отцу … Он обязательно узнает. И когда он это сделает ... — предупредил Шаде после похищения. — Мы все «Прахнутся», — ответил Кинкейд.

И вот, буквально вчера вечером, Шейд снова: «Я не та, за кого ты должна быть. беспокоюсь о том, чтобы убедить».

Я думал, он имел в виду Кинкейда, но теперь понял, что он говорил об отце Хелены. Всё это говорило о человеке, привыкшем к власти. Власть, которая означала, что он не только носил оружие (даже в сельской местности Нью-Джерси, где владение оружием было обычным делом, ношение оружия было нечастым), но и без колебаний доставал его в компании.

По отсутствию реакции или удивления со стороны Кинкейдов и Шейда я понял, что это не было чем-то необычным. Тот, кто так охотно прибегал к насилию, да ещё и с оружием в руках, слишком привык делать всё, что ему вздумается, не опасаясь ответных действий. Законных или нет. Оставалось лишь надеяться, что размахиванием членом дело ограничилось.

«Ты, — многозначительно сказал он, — не смог защитить мою маленькую девочку».

"Да."

Он поднял бровь и взмахнул пистолетом, словно забыл, что он у него в руке. «И это всё? У тебя нет для меня оправданий?»