В наступившей ошеломлённой тишине Бэйн добавил: «Но Крис не смог признать, что это было до того, как я начал участвовать в «Четвёртом дне». Все эти излишества и действия, которые, как он утверждает, действительно имели место, но под его руководством. Его не спасли и не реабилитировали, а изгнали и стали избегать».

«Ложь!» — крикнул Сагар, ткнув пальцем в сторону Бейна. «Я же предупреждал, что он…»

«Замолчите, мистер Сагар», — сказал Эппс с тихим хрустом, похожим на треск ломающихся костей.

У прежнего владельца «Четвёртого дня» не было ни детей, ни близких родственников, и Крис был готов унаследовать и культ, и связанную с ним собственность. Потом старик был вынужден продать. Семьи нескольких молодых девушек, подвергшихся насилию со стороны «Четвёртого дня», подали частный иск, и он продал его мне. Дело было урегулировано во внесудебном порядке, с минимальной оглаской, но есть способы выяснить такие вещи. — Бэйн сделал паузу, взглянув на застывшие перед ним лица.

Эппс наклонился над столом, сложив руки вместе, словно пытаясь держать их под контролем. «Продолжай».

«Я получил показания под присягой от жертв и их семей, в которых Крис указан как виновник этой трагедии. Как он избежал тюремного заключения, остаётся загадкой. Всё это там, и вы можете ознакомиться с документами сколько угодно в офисе моего адвоката в рабочее время».

Паркер всё ещё смотрел на него с долей скептицизма. «Вы хотите сказать, что он всё это затеял как своего рода месть?»

«Вовсе нет, — сказал Бэйн. — Всё дело в банальной жадности. Так было всегда».

Сагар сделал шаг вперёд. «Он лжёт!» — сказал он, но в его голосе слышалось отчаяние, которое мы все слышали. Он с трудом сдержался. «Он приказал убить Уитни, чтобы тот не разговаривал с тобой, чёрт возьми!»

«У детектива Гарднера есть признание Тайрона Янси по этому поводу», — вставил я. «Он утверждает, что он и Ну убили Уитни по твоему приказу, Сагар».

«Нельзя её слушать, — съязвил Сагар. — Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться ему».

Она ушла, как ты и говорил.

Эппс какое-то время смотрел на меня в гробовой тишине, а затем повернулся к Бейну. «Жадность?»

«Лайам Уитни первым открыл залежи горючего сланца, и он совершил ошибку, рассказав об этом Кристоферу. Конечно, крупные нефтяные компании десятилетиями искали экономичный способ добычи горючего сланца, но теперь, возможно, они наконец совершили прорыв. Я провел геологическую разведку, которая подтвердила наличие достаточного количества нефтеносного сланца для добычи миллионов баррелей».

«Я не знал», — возразил Сагар. «Да ладно! Я бы сам купил эту чёртову землю, если бы знал». Он коротко и громко рассмеялся. «Я же говорил, я думал, что залежи сланца там в лучшем случае минимальны. Они бесполезны».

«В то время у вас не было возможности собрать капитал для покупки земли»,

Бэйн, впервые позволив стальным ноткам прозвучать в его голосе, снова перевел взгляд на Эппса. «А теперь он торгует фьючерсами за услуги. Сколько ты предложил Тайрону, чтобы тот продолжал двигаться в нужном направлении, Крис?» Когда Сагар лишь сердито посмотрел на него, он продолжил: «Чего я не понимаю, так это как ему вообще удалось завербовать мою охрану».

«У «Четвёртого дня» были связи с различными военизированными формированиями, — внезапно сказал Паркер. — И Ну, и Янси после ухода из армии были членами разных групп, и в их интересах было вернуть старый режим».

Они вполне могли стоять за первоначальными атаками – спрос и предложение».

Спрос и предложение . Я вспомнил признание Янси в лагере и был воодушевлён тем, что Паркер пришёл к такому же выводу без посторонней помощи.

Эппс посмотрел на Бэйна, прищурившись. «Почему ты не подошел?

нас с этой контрразведкой с самого начала, мистер Бэйн?

Бэйн грустно улыбнулся. «У нас с тобой общая история, и я знал, что мне вряд ли поверят», — просто сказал он. «Крис сказал тебе, что «Четвёртый день» — культ промывания мозгов, и ты был слишком охотно с этим смирился». Он посмотрел прямо в глаза Эппсу, прямо, насквозь и глубоко. «Я полагаю», — мягко сказал он, — «что мистер Сагар мог узнать, что твоя дочь покончила с собой после того, как связалась с культом в Теннесси, и использовал эти знания, чтобы убедить тебя. Он отличный психолог. Все мошенники такие».

Лицо Эппса стало совершенно белым, даже его усы цвета оружейного железа, казалось, померкли, и что-то от стали ушло из его тела, когда он сдулся у нас на глазах, словно медленный прокол.

«Я взял под свой контроль Четвёртый День, чтобы превратить его в убежище, а не для того, чтобы основать собственную религию», — спокойно произнёс Бэйн в тишине. «Мать Марии была связана с фанатиками, и это оказало глубокое и пагубное влияние на жизнь моей дочери. Её до сих пор мучают кошмары и дневные кошмары. Люди приходят ко мне травмированными, и я стараюсь помочь им исцелиться».

«Ты имеешь в виду Чарли?» — спросил Шон, удивив меня своей хрипловатой, пыльной речью. — «Как именно ты помогаешь ей исцелиться?»

Обернувшись, я увидел, что его лицо почти такое же бледное, как у Эппса, а в глазах — отчаянная мука. Потому что, понял я, до него наконец дошло: если слова Бэйна были правдой, то половина того, во что он верил обо мне — то, что Сагар исказил, чтобы подогнать под очевидные факты, — была неправдой.

Взгляд Бэйна скользнул по нему, и по мягкости его лица и голоса я понял, что он тоже это понял. «Чарли не требовалось почти никакой помощи, чтобы её внутренняя красота засияла», — пробормотал он. Он повернулся к Эппсу. «Я прекрасно понимаю, что вам понадобятся дополнительные доказательства махинаций Криса», — продолжил он, но, к моему удивлению, Эппс покачал головой.

«Я бы так и сделал», — медленно признался он, — «если бы мистер Сагар не потребовал, в обмен на его экспертизу в этом вопросе, чтобы правительство США передало ему всю собственность Fourth Day».

Бэйн не выказал ни торжества, ни облегчения, не улыбнулся, а лишь кивнул со спокойным достоинством государственного деятеля. «А теперь, — сказал он, — пожалуйста, отзовите своих собак».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Отмена запланированного штурма базы «Четвёртого дня» оказалась делом не из лёгких. Конечно, остановить спецназ удалось одним телефонным звонком, но восстановить связь оказалось чуть сложнее. В конце концов, Эппс заказал ещё пару «Сабурбанов», запас которых у него, похоже, был неисчерпаемым, и объявил, что мы въезжаем.

Сагар погрузился в молчание и сидел, сгорбившись, на диване.

Паркеру пришлось подхватить его под локоть и поднять, когда до нас дошли слухи, что машины ждут нас снаружи.

Паркер не слишком бережно передал Сагара Шону, который открыл дверь и подтолкнул его вперёд. Из-за ограниченного пространства за сиденьями техников мы прошли через зону связи трейлера гуськом: Сагар шёл первым, Шон – сразу за ним, а Бэйн, я, Эппс и Паркер замыкали шествие.

И как только мы вышли в это узкое пространство, меня охватило беспокойство, чувство тревоги, которое я не мог точно определить.

Эппс наверняка не станет нас обманывать — не сейчас …

Я оглянулся через плечо, но в лице Эппса не было ничего, что могло бы меня напугать. Возможно, я просто становлюсь параноиком …

Я скорее почувствовал, чем услышал, как он споткнулся о подвесной пол, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сагар споткнулся и неуклюже врезался в техника, сидевшего ближе всего к двери. И в этот момент у меня в голове промелькнул образ, как он уже спотыкался, когда на нас напали трое мужчин в фургоне. Я велел ему бежать, но он, видимо, споткнулся о собственные ноги и упал, и мне пришлось столкнуться с нападавшими, хотя инстинкт подсказывал мне бежать.

На моих глазах, почти в замедленной съёмке, Сагар приземлился на сидящего техника, толкнув его корпус вперёд так, что тот ударился лбом о клавиатуру. Сагар убедительно вскрикнул, ударяясь, но его правая рука потянулась к пистолету, висевшему высоко на поясе.

со всей быстротой и уверенностью карточного шулера, переключающегося на холодную колоду.

«Шон!»

Пока я выкрикивал предупреждение, Сагар вонзил украденный Glock 9 в ребра техника и, не раздумывая, нажал на курок.

Грохот выстрела в трейлере был оглушительно громким. Безоружный, беспомощный, я воспользовался единственным оставшимся мне вариантом: прыгнул на Бэйна, сбил его с ног и развернул так, чтобы оказаться между ним и пистолетом.

Шон уже отреагировал, прежде чем техник понял, что в него попали. У него была самая быстрая реакция из всех, кого я встречал. М4 висел у него на плече на ремне, но он не стал его поднимать, вместо этого потянувшись за Glock 21 калибра .45, который носил в кобуре Kramer на боку. Он выстрелил, как только ствол перелетел через кожу, целясь, полагаясь на хват, мышечную память и инстинкт.

Но когда приземлился первый выстрел, Сагар уже двигался, пригибаясь и уворачиваясь, так что пуля задела заднюю часть его лопатки, а не угодила в верхнюю часть тела, как было задумано.

Сагар застонал от боли и выстрелил ещё раз, бросившись к двери. Четыре быстрых выстрела раздались ему вслед, как только он успел нажать на спусковой крючок. Дуло пистолета бешено дергалось в такт затвору, но его выстрелы были направлены исключительно на то, чтобы посеять хаос и замешательство, задержать погоню, и он стрелял без какой-либо чёткой цели.

Но они все равно его нашли.

Я не мог понять, какой из этих шальных выстрелов попал в Шона. Я видел только, как его голова откинулась назад и вбок, как клубы крови и что-то ещё, какие-то тяжёлые обломки, взмыли вверх по стерильно-белой стене трейлера, а затем он упал.

Никакой шаткой остановки. Никакого контролируемого падения. Никакого осознания боли или повреждений. Только внезапный, полный и подавляющий коллапс, когда все двигательные функции прекратились.

Внутри моей головы кто-то начал кричать.

Я не помню, как встал вертикально, но следующее, что я помню, — я уже стоял на ногах, подхватывая «Глок» Шона, выпавший из его безжизненной руки.

За моими глазами взорвались огни, в ушах раздался вой, в носу и во рту появился запах крови.

И я этого хотел.

Я бросился на закрывающуюся дверь прежде, чем она успела полностью захлопнуться за убегающей фигурой Сагара.

Он спустился с лестницы и побежал, неловко согнувшись из-за травмы плеча, которую нанёс Шон. На Сагаре была бледно-голубая рубашка, и кровь уже пропитывала её на спине, образуя расползающуюся диагональную полосу, словно от лезвия меча, а его волосы, собранные в пучок, тоже были собраны в пучок.

С едва узнаваемым рычанием я со всех ног спрыгнул с верхней ступеньки, целясь прямо в кровь, словно голодный хищник, преследующий раненую добычу. Я тяжело приземлился ему на спину и почувствовал почти непреодолимое желание вонзить зубы ему в затылок и кромсать, пока не доберусь до кости.

Сила и скорость моей атаки отправили Сагара лицом в грязь, перебросив меня через плечо. Он успел издать вопль боли, гнева и шока, прежде чем воздух вылетел из его лёгких.

Пока я падал, он с трудом дышал, но у него ещё оставалось достаточно сил, чтобы поднять пистолет в мою сторону. Я схватил его за руку и сломал её в локте о колено. Он закричал.

Но звук резко и внезапно оборвался, когда я повалил его на спину, встал коленями ему на грудь и, когда он судорожно вздохнул, вонзил в него дуло «глока» Шона. Я вдавил ствол до упора, пока изгиб спусковой скобы не раздавил ему нижнюю губу о зубы, а мушка не врезалась в нёбо, а раскалённая сталь не обожгла язык.

Он напрягся, широко раскрыв глаза, обезумев от паники, когда посмотрел мне в лицо и увидел там свою собственную смерть, ожидающую его.

Вокруг меня смутно ощущалось бурное движение, топот ботинок, крики, механический скрежет оружия. Постепенно, по мере того как первоначальный всплеск ярости утихал, превращаясь в холодное безжалостное пламя, звуки начали обретать индивидуальность.

Кто-то кричал, чтобы мне дали медика, кто-то — подкрепление, и почти все кричали мне, чтобы я опустил оружие.

Никаких шансов .

Медленно, постепенно, я чувствовал, как сокращаются мышцы предплечья, через запястье и сухожилия тыльной стороны ладони, переходя в правый указательный палец. Я начал нажимать на спусковой крючок, сначала на крошечный клинок, который является частью

Предохранительный механизм «Глока», затем изгиб самого спускового крючка, балансируя с лёгким сопротивлением. В моём воображении он дрожал, как натянутый лук.

«Чарли!» — наконец раздался голос Паркера, напряжённый и дрожащий. Я на мгновение отвёл взгляд от лица Сагара. В конце концов, мне не нужно было целиться.

Паркер осторожно переместился в поле моего зрения. Его руки, рубашка, штанины брюк были покрыты кровью, тёмно блестевшей на чёрном обмундировании и ярко-багряной на фоне кожи.

Кровь Шона .

«Стой, Чарли!» — сказал Паркер, и за всё время, что я его знал, я впервые услышал в его голосе страх. «Он не мёртв. Шон не... Он мёртв . Понимаете? Над ним работают. Медики работают над ним прямо сейчас.

Я снова мысленно увидел розовый туман и осколки в момент удара, как Шон упал и согнулся. Я уже видел, как люди падали подобным образом. Никто из них больше не поднимался.

«Извини, Паркер, но я тебе не верю», — сказал я очень четко и спокойно.

В поле моего зрения появился ещё один мужчина. Конрад Эппс. И если тогда, когда Бэйн упомянул его дочь, я и заметил в нём мимолетную уязвимость, то теперь вся эта слабость была надёжно скрыта.

«Если ты нажмешь на курок, Фокс, моим людям приказано тебя устранить», — сказал он, и в его словах чувствовалась нарочитая небрежность, словно он обсуждал мусорный мешок.

Паркер бросил на него отчаянный взгляд. «Не делай этого, Чарли». Его голос дрогнул. «Тебе не обязательно этого делать. Они убьют тебя, если ты это сделаешь. У них не будет выбора».

Я на мгновение закрыла глаза. Ещё в «Четвёртый день» я решила, что не хочу идти дальше без Шона, но я никогда не ожидала, что столкнусь с перспективой остаться совсем одна. Не так. Громкий, пронзительный рыдание вырвалось из моей груди и завыло в моей голове. Я слышала только звук разрывающегося сердца.