Гарднер предпочёл проигнорировать это. «Он говорил, что его беспокоило что-то более недавнее?» — спросил Гарднер. «Кажется, он испугался?»

«Вовсе нет». Отрицание пришло быстро и легко, даже слишком.

Я взглянула на Шона. Мы оба вспомнили реакцию Уитни в тот день, когда мы видели, как он вёл свой небольшой урок под можжевельником.

Он лжет .

Я знаю .

«Так почему же он пришел к тебе?»

«Он хотел взять книгу. « Над пропастью во ржи» Дж. Д. Сэлинджера ».

Я вспомнил, что на тумбочке у кровати в комнате Уитни лежала книга.

В ту ночь, когда мы пришли, чтобы вынести его из «Четвёртого дня». Тонкий томик в почти красной обложке. Я не обратил внимания на название.

Гарднер записал: «Почему именно эта книга?»

Бэйн пожал плечами, показывая первую анимацию. «Она была следующей на полке», — просто сказал он. «Я своего рода библиофил. Томас выразил желание изучить классику».

«Ну, наверное, каждому нужно хобби. А я? Меня больше интересует филателия — коллекционирование марок, понимаешь?» — небрежно сказал Гарднер. «Итак, он берёт книгу, а потом кроликов. Это тебя беспокоит?»

«Да», — сказал Бэйн. «Я считал крайне маловероятным, что Томас решил уйти так внезапно, не сказав ни слова, посреди ночи, в той же одежде, в которой он стоял. Конечно, я предполагал, что его забрали против его воли».

«Есть ли признаки взлома?»

«Я ничего подобного не ожидал. Люди, которые его забрали, были, без сомнения, экспертами в своей области».

«Это было что? Два дня назад?» — Гарднер с сомнением потёрла подбородок. — «И вы всё ещё не подали заявление?»

«Если бы я это сделал, вы бы отнеслись к этому серьезно?»

«Ну, он классный, не правда ли?» — пробормотал Шон, и в его тоне слышался некий повышенный интерес.

«Ты и половины не знаешь», — пробормотал Сагар, жалобно переминаясь с ноги на ногу, словно даже просто стоять в пределах слышимости Бейна было для него мучением.

«Почему вы так уверены, что Уитни просто не взял и не ушёл?» — спросил Гарднер по ту сторону стекла. «Ведь он же мог свободно приходить и уходить».

Бэйн проигнорировал этот ехидный выпад. «Томас был счастлив в нашем сообществе, — сказал он. — Там он чувствовал себя в безопасности».

«Защита от чего?»

Бэйн помолчал, прежде чем ответить, словно оценивая, насколько далеко Гарднеру можно позволить надавить. Детектив откинулась на спинку стула, выглядя расслабленной и терпеливой, словно на кону ничего не стояло.

«Когда Томас впервые пришёл к нам, он находился в состоянии эмоционального и психологического стресса», — сказал Бэйн. «Мы дали ему время, чтобы он исцелился и обрёл мир с самим собой».

«Вот именно?» — спросила Гарднер, и голос ее по-прежнему был приятным. «Только я откопала старую

Отчёт, поданный мистером Уитни пять лет назад, в котором он утверждает, что «Четвёртый день» в целом и вы, сэр, в частности, ответственны за смерть Лиама, его сына. Она подалась вперёд, открыла папку и просмотрела что-то похожее на стопку старых фотокопий, оставив страницы на виду. Бэйну потребовалась бы нечеловеческая сила воли, чтобы не заглянуть туда украдкой, но он даже не взглянул на верхний лист, так соблазнительно выставленный напоказ. «Тот самый Лиам Уитни, который незадолго до смерти присоединился к вашему культу».

Это вызвало отклик. Что-то яркое и быстрое промелькнуло в глазах Бэйна, превратив его взгляд в ледяные кинжалы, которые вызвали во мне автоматическую реакцию бегства. Я почувствовал, как моё кровяное давление слегка подскочило, когда адреналин сжал артерии, усилив приток крови к сердцу. Рядом со мной Сагар переступил с ноги на ногу. Шон чуть ближе наклонился к стеклу, природный хищник в нём почувствовал слабость.

«Ваша информация неверна, детектив», — мягко произнес Бэйн.

«К сожалению, смерть Лиама произошла через несколько месяцев после того, как он покинул нашу общину».

В голосе Гарднера слышались насмешка и удивление. «Так вы видите свою организацию – своего рода церковью?»

«Я предпочитаю рассматривать «Четвёртый день» как организацию взаимопомощи. Но если человек знает себя, неважно, как его называют другие», — сказал Бэйн, но, когда он это говорил, его челюсть была сжата.

«А «конгрегация», как вы, я думаю, обнаружите, означает просто собрание людей».

Да, хорошая теория. Жаль, что практика плохая .

«И что, Лиам был кем?» — спросила Гарднер, и по её тону я понял, что она поняла, о чём речь. «Кем-то вроде последователя?»

«Лиам решил остаться с нами на какое-то время», — сказал Бэйн, сдерживая эмоции, крепко держа их в кулаке. Его голос вновь обрёл спокойствие, почти гипнотическую пронзительность, словно он пытался направить силу своей воли прямо через него. «Он был молодым человеком, пытающимся найти своё место, ищущим верный путь».

«И ты помог ему найти это, да?» В отличие от сдержанности Бэйна, скептицизм Гарднера был безудержным.

«Некоторым из нас повезло найти свой путь. Кто знает, правильный ли он?» — сказал Бэйн. Он поправил манжет рубашки под рукавом куртки. «Лиам верил, что нашёл свой, и поэтому его время с нами было…

над.'

Гарднер сделал паузу, изображая перелистывание страниц дела, словно надеясь, что Бэйн захочет оправдаться за то, что он сделал или не сделал, помогая сыну Уитни. К сожалению, этого не произошло.

«Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. За два месяца до смерти Лиам Уитни вступил в радикальную экологическую группу под названием «Разгром», — сказал детектив, холодно и с силой выкладывая факты на стол. — А теперь вы утверждаете, что он уже покинул «Четвёртый день» в то время? Что вы никак не повлияли на его решение?» Она резко подняла взгляд. — Томас Уитни, конечно же, обвинил вас в этом тогда. У нас целая коробка жалоб, которые он подал на вас, мистер Бэйн.

«И всё же никаких обвинений не было предъявлено», — сказал Бэйн с сожалением в голосе, но не дрогнул. Он вздохнул. «Какое-то время, мне кажется, Томас винил всех».

В конце концов он винил только себя».

«Черт, он убедителен», — согласился Шон.

«Я же говорил», — пробормотал Сагар сдавленным голосом.

«Мы, конечно, в то время это изучали», — продолжил Гарднер, как будто Бэйн ничего не говорил, — «но не было найдено никаких доказательств, подтверждающих эти обвинения…

Что-то, что вызвало у мистера Уитни немалую ярость. Уверен, сэр, вы понимаете, как мне трудно это сопоставить с тем, что вы мне сейчас рассказываете: мистер Уитни чувствовал себя в безопасности только рядом с вами, хотя, похоже, его первоначальным намерением было не столько присоединиться к вам, сколько внедриться в вашу организацию, чтобы разоблачить её.

Она снова откинулась назад, покачиваясь, но это не было ожидаемым эффектом «бомбы».

Бэйн слегка улыбнулся, выражение его лица было почти грустным из-за ее детских попыток.

«Томас пришёл к нам в поисках истины, — сказал он. — И, найдя её, он решил остаться».

«Вы ожидаете, что я поверю, что все действительно так просто?»

«Почему бы и нет?» — спросил Бэйн. «Вы должны знать, что, когда Томас присоединился к Четвёртому Дню, он оставил указание, что если он не вернётся во внешний мир по собственной воле в течение шести месяцев, то его вырвут из наших злых лап».

– силой, если необходимо».

Впервые в голосе Бэйна проскользнули нотки самоуничижения, лёгкая ирония. Его знание о системе безопасности Уитни не должно было меня удивить. Если бы Уитни перешёл на сторону, он бы во всём признался Бэйну.

«До истечения этого срока Томас организовал встречу с представителем этого агентства. Я думал, что Томасу удалось убедить его отказаться от своих договорённостей».

Я снова взглянул на Шона. Эппс?

Он пожал плечами и нахмурился.

По другую сторону стекла Бэйн поднялся, плавно и элегантно, и застегнул пиджак. «А теперь, — сказал он, — раз уж вы так старательно оставили мне дверь открытой, если у вас нет других вопросов, думаю, мы закончили».

Гарднер ничего не ответил, лишь пренебрежительно и рассеянно махнул рукой. Бэйн почти дошёл до двери, но тут же обернулся.

«Если вы ищете кого-то, кто заинтересован в том, чтобы лишить Томаса Уитни защиты «Четвёртого дня» и использовать любые средства, которые он сочтёт подходящими, чтобы узнать, чему он научился за время работы с нами, — произнёс он своим убедительным голосом, скользя взглядом по зеркальной стене за креслом Гарднера, — то вам, возможно, будет полезно поговорить с этим представителем. Насколько я помню, его звали Паркер Армстронг. Он работал в каком-то специализированном агентстве личной охраны в Нью-Йорке».

Я перевела взгляд на Шона. «Какого чёрта…?»

«Хитрый ублюдок», — пробормотал Шон.

Гарднер ответила не сразу, но по тому, как напряглась её шея, я понял, что для неё это новость. И я знал, что Бэйн тоже это заметил.

«Может быть, я так и поступлю», — наконец мрачно произнесла она.

Он кивнул. Это было всего лишь моё воображение, но на секунду взгляд Бэйна, казалось, встретился с моим сквозь непрозрачное стекло, а затем он добавил: «Уверен, ты без труда их найдёшь».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТЬ

Нам потребовалось некоторое время, чтобы распутаться. Детектив Гарднер, понятное дело, была недовольна тем, что, по её мнению, мы позволили ей пойти на допрос неподготовленной.

Никаких записей, подтверждающих или опровергающих заявление Бэйна о Паркере, не сохранилось. Сагар утверждал, что не был посвящён в эту встречу, хотя мог подтвердить, что что-то происходило через несколько месяцев после того, как Уитни присоединился к культу. И после этого, по его словам, обучение Уитни началось всерьез.

Не помогало и то, что самолёт Паркера уже взлетел, и он, как назло, не мог ответить на вопросы. Мне не хотелось верить, что он намеренно утаил что-то столь важное. В то же время я не мог не вспомнить его уклончивость на протяжении всего задания.

И особенно то, как взгляд Уитни скользнул по Паркеру и Эппсу во время передачи в Санта-Кларите, его очевидный шок приобрел новое звучание. « Лучше поздно, чем никогда, да? » — сказал он.

Потому что до этого момента, как я понял, Паркер старательно не позволял Уитни даже мельком увидеть его. За исключением самого извлечения, а мидазолам гарантировал бы, что он не вспомнит никого из нас на следующий день. Не поэтому ли, цинично подумал я теперь, Паркер решил использовать его?

Единственное, что мы могли сделать с детективом Гарднер, — это сослаться на незнание и позволить ей выпустить пар, открыто выражая недоверие. Мы прекрасно понимали, что на данном этапе это всё, что она могла сделать, учитывая, что над всем делом нависла тень Эппса. Я знал, что Шон не хотел просить государственного чиновника вмешаться, если этого можно было избежать, но, к счастью, Гарднер этого не знала.

Когда мы уходили, у меня было ощущение, что это конец любому сотрудничеству, на которое мы могли надеяться со стороны полиции Лос-Анджелеса.

Шон оставил своему партнёру короткие сообщения с просьбой позвонить нам. Мобильный телефон Паркера, вероятно, был выключен в воздухе, но даже после его ухода из Нью-Йорка

Когда мы прибыли, он всё ещё не вышел на связь. Наши рейсы обратно на восточное побережье были подтверждены на следующий вечер, а большая часть команды уже уехала, так что мы просто убивали время, пока не добрались до офиса и не решили с ним всё обсудить.

Если бы не присутствие Криса Сагара, мы с Шоном, возможно, даже насладились бы нашей последней ночью во дворце Калабасаса. А так мы, как обычно, присматривали за ним, почти по привычке. Сагар же, напротив, казался нервным после неудачной встречи с Бэйном. Он держался рядом, цепкий, как собака, только что вернувшаяся из питомника, старательно сводя любые личные разговоры к минимуму.

Перед самым отходом ко сну Сагар довольно вызывающе заявил, что хотел бы с утра первым делом пробежаться. Ни я, ни Шон не возражали.

«Если мне придётся просидеть восемь часов в чёртовом автобусе, я пойду разомну ноги», — сказал он, и я не мог его за это винить. Эппс, наверное, поступил благоразумно, не тратя государственные деньги на его доставку обратно в Северную Калифорнию тем же роскошным способом, что и в случае с обратным рейсом, но всё равно это отдавало мелочностью.

«Как хочешь», — сказал Шон, пожимая плечами. «Но агент по сдаче в аренду придёт пораньше, чтобы осмотреть дом — убедиться, что мы не украли ничего из фурнитуры».

«Я пойду», — предложил я, заметив лёгкий жест облегчения на лице Сагара. «Мне и самому не помешало бы это упражнение».

Итак, на следующее утро, когда ещё не взошло солнце, окрашивавшее небо над сверкающими росой холмами в пепельно-розовый цвет, я вышел на террасу. На мне была старая футболка-поло и спортивные штаны, включая кофту с капюшоном на молнии, и я делал разминку.

Почти ровно год назад мне 9-миллиметровая пуля пробила левое бедро навылет. В тот момент вторая пуля – та, что прошла сквозь грудную полость, – казалась большим злом. Время показало, что травма ноги обошлась дороже – как в плане физического состояния, так и в плане морального состояния.

Я чертовски упорно трудился, чтобы восстановить мышцы, поврежденные прошедшим сквозь мою плоть снарядом, чтобы вернуть себе полную подвижность и силу.

Тем не менее, я понимал, что тот факт, что я теперь хожу совершенно не хромая, – это не только моя решимость, но и удача. Пуля каким-то образом прошла мимо жизненно важных нервов, костей и сухожилий. Я мог бы точно так же…

легко могли остаться калекой на всю жизнь.

Шум справа заставил меня быстро выпрямиться. Я обернулся и увидел в дверном проёме Криса Сагара. Он был одет в спортивные штаны и жилет и выглядел всё ещё полусонным.

«Доброе утро!» — сказал я с излишней веселостью.

«Правда?» — проворчал он, вывалившись на террасу и нерешительно сделав несколько растяжек на квадрицепсах.

Я поднял левую ногу на спинку стула и медленно согнул тело над коленом. Напряжение в подлежащих тканях всё ещё сохранялось, но в целом нога чувствовала себя более-менее нормально.