«Не волнуйтесь, мистер Сагар», — пренебрежительно сказал Эппс. «Люди мистера Армстронга — лучшие из доступных». Возможно, это было сделано с целью успокоить его, но это был двусмысленный комплимент, если я когда-либо слышал такой. «Вам заплатят за ваше время и экспертизу».

Паркер поднялся. В тесноте салона самолёта он и Эппс вдруг оказались совсем рядом. Меня поразило их сходство.

– Эппс – более высокая, тяжёлая и бездушная версия Паркера. Краем глаза я заметил, как мужчины у входа в самолёт слегка поменялись местами.

Я машинально поднялся на ноги. Эппс не сводил глаз с Паркера, совершенно не обращая на меня внимания.

«Наш маркер был аннулирован в тот момент, когда мы доставили Уитни», — тихо повторил Паркер.

«Да, мистер Армстронг, так и было», — сказал Эппс, скаля зубы. «Но у нас есть резервный фонд на случай подобных обстоятельств, и я уверен, что вас устроит предлагаемая сумма. И, скажем так, я буду рассматривать ваше длительное сотрудничество в очень выгодном свете в будущем».

Паркер позволил себе цинично улыбнуться. «Это всё, что ты собираешься сказать: „Я твой должник“?» — спросил он.

Эппс бросил на него короткий взгляд, не отвечая. «Надеюсь, вы обеспечите мистера Сагара жильём на время его пребывания», — сказал он вместо этого и многозначительно взглянул на часы. «А теперь, если позволите, мне нужно рассказать двум вдовам об автокатастрофе на шоссе 210 сегодня вечером, в которой официально погибли их мужья».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тело Томаса Уитни было обнаружено на следующее утро в комнате мотеля с почасовой оплатой недалеко от бульвара Уэст-Сансет, всего в двадцати милях от места его исчезновения.

Паркер ответил на звонок и уже через десять минут подготовил нас к выдвижению. Можно было бы ускориться, но Крис Сагар настоял на своём и сказал, что хочет присоединиться.

«Я знал Уитни, — просто сказал он. — И, если я прав, я знаю человека, который приказал его убить».

Паркер окинул его долгим, беспощадным взглядом. Обычно крутые парни неловко переминались с ноги на ногу и избегали зрительного контакта. Сагар выдержал его не лучше большинства.

«Ладно», — наконец сказал Паркер. «Собирайтесь. Если вас не будет в машине, когда мы будем готовы выдвигаться, мы оставим вас здесь».

Сагар кивнул, выражая благодарность.

«Разумно ли это?» — тихо спросил я, наблюдая, как он быстро трусцой поднимается по винтовой лестнице на верхний этаж, помахивая хвостиком. «Тот, кто виновен в случившемся с Уитни, вполне может следить за местом происшествия и ждать, чтобы опознать того, кто появится».

«Согласен», — сказал Паркер. «Но кто-то установил маячок на эту машину, и если Бэйн действительно так хорош, как говорит Сагар, он всё равно узнает, кто мы. И он будет знать, что Сагар прилетел из Сан-Франциско на самолёте агентства. То, что мы его взяли, не даст Бэйну ничего, чего у него уже нет».

«Это даёт ему кое-что», — сказал Шон, и мы оба повернулись в его сторону. «Возможность».

Сагар едва успел уложиться в срок, назначенный Паркером, забравшись на заднее сиденье бронированного «Сабурбана» как раз в тот момент, когда Шон тянулся к замку зажигания, который должен был открыть центральный замок, заблокировав его. Сидя прямо за ним на заднем сиденье, я заметил оценивающий взгляд Шона.

зеркало заднего вида, прежде чем надеть очки Wayfarer, закрыв глаза, и завести двигатель.

Мы ехали на восток, через холмы Санта-Моники к долине Сан-Фернандо. Впереди над Лос-Анджелесом, словно никотиновый потолок, угрюмо висел смог. Первую часть пути Сагар молчал, довольствуясь лишь тем, что любовался южнокалифорнийскими пейзажами. В нём чувствовалась какая-то слегка наивная, широко раскрытая шея. Я ещё не решил, нравится мне это или нет. Это, безусловно, резко контрастировало с настороженным цинизмом человека, с которым я делил свою жизнь и с которым обычно работал.

«Ну... Чарли, да?» — спросил Сагар, когда мы влились в пробку на шоссе 101. «Как, чёрт возьми, такой человек, как ты, оказался в этой сфере деятельности?»

«Кто-то вроде меня?» — вежливо повторил я.

«Эй, я не имел в виду…» — поспешно начал он, остановился и перевел дух. «Э-э, ладно, виноват. Я просто имел в виду, что у тебя такой же взгляд, как у этих ребят». Он беспомощно махнул рукой в сторону Паркера и Шона, сидевших на передних сиденьях.

«Как будто всё время ждёшь, что что-то пойдёт не так. Такой взгляд нечасто увидишь у женщины».

«Это называется опытом», — сказал Паркер, не оборачиваясь. «У Чарли он есть. И если всё пойдёт не так, ты будешь ей благодарен». Он всё же повернулся, лишь чтобы бросить на меня взгляд. «Он весь твой. Не отставай от него».

Сагар поёрзал на стуле. «Ух ты! Значит, ты мой личный телохранитель? Как это работает?»

Я бросил на него долгий взгляд, который он без труда понял, даже сквозь тёмные очки. «Если будешь делать, как тебе говорят, то не пострадаешь», — твёрдо пообещал я. «Не делай, как тебе говорят, и я сам тебя покалечу».

Сагар замолчал. Я не мог понять, воодушевляла его эта перспектива или пугала.

Когда мы ехали вглубь острова от гор Санта-Моники и съехали с автострады, меня снова поразила двойственность Лос-Анджелеса. Бульвар Сансет казался гламурным, но на деле оказался хаотичным сочетанием приземистых одно- и двухэтажных коммерческих зданий и сверкающих современных излишеств, где рекламные щиты и пальмы боролись за место на фоне сурового голубого неба.

Мотель находился на перекрёстке и мог похвастаться тридцатью номерами, расположенными вокруг центрального двора. Толстяк во вчерашней одежде, который был...

сгорбившись за стойкой регистрации, он сказал нам, что у него закрыты десять номеров на

«плановое техническое обслуживание», но на мой взгляд не было никаких признаков проведения какого-либо технического обслуживания, планового или какого-либо иного.

Конструкция была дешёвой и непрочной. Не было ни одного места, которое я бы выбрал в качестве хорошего укрытия во время перестрелки, и всё вокруг было выцветшим и обветшалым, как в тропиках, где постоянная хорошая погода так же трудноизлечима, как и плохая.

Когда мы подъезжали от стойки регистрации, справа от двора стояли две чёрно-белые полицейские машины, ощетинившиеся антеннами и полные решимости. Полицейский в солнцезащитных очках прислонился к одной из патрульных машин, скрестив на груди мускулистые руки, и наблюдал, как мы подъезжаем к асфальту, покрытому паутиной.

Мы осторожно спустились с «Сабурбана», осматривая местность. Я двинулся рядом с Сагаром. За барьером своих затемнённых очков я постоянно оглядывал окружающие здания, выискивая просветы в отражении на стёклах. Открытые окна всегда легче заметить в стране, где кондиционеры были нормой. Судя по показаниям термометра на офисном здании напротив, было уже шестьдесят восемь градусов, что создавало почти нежное тепло. Сложно было вспомнить, что прошло всего несколько недель после Рождества.

Язык тела полицейского подсказывал мне, что любое сотрудничество, которого добился Эппс благодаря своему влиянию, предлагалось в лучшем случае неохотно. На заднем сиденье одной из патрульных машин немецкая овчарка при нашем приближении разразилась лаем, истекая слюной, но полицейский полностью проигнорировал это.

«Вы Армстронг?» Вопрос не был адресован никому из нас конкретно, его подача была слишком нарочито бесстрастной, чтобы звучать убедительно.

Когда Паркер кивнул, полицейский кивнул в сторону открытой двери чуть дальше по ряду. «Вас ждёт детектив Гарднер», — сказал он.

Он бросил на Криса Сагара и меня быстрый пренебрежительный взгляд. «Возможно, вам стоит оставить гражданских снаружи».

«Спасибо», — сказал Паркер, проходя мимо с едва заметной улыбкой, заставившей полицейского нахмуриться от шутки, которую он пропустил.

Я почувствовал нерешительность Сагара, когда мы приблизились к двери. «Тебе не обязательно входить», — пробормотал я, но он энергично покачал головой.

«Нет», — сказал он, сглотнув, — «я верю».

Внутри меня больше всего поразила хлипкость. Тонкие тканевые занавески, тонкое, заляпанное покрывало на кровати, тонкая мебель на палках, которая, будучи новой, стоила дёшево, а теперь должна была держаться дольше, чем положено. Пульт от телевизора был прикручен к прикроватной тумбочке. Судя по трещинам в невзрачном шпоне вокруг основания, крепление выдержало несколько попыток силой оторвать его.

Тесное помещение казалось ещё более клаустрофобным из-за присутствия ещё одного человека в форме: криминалиста с камерой и вспышкой, и компактной темноволосой женщины в брюках-карго и повседневной хлопковой куртке. Я сразу понял, что это полицейский, даже не взглянув на щит, прикреплённый к её поясу. Даже в толпе вокруг неё оставалось определённое пространство. Она подняла глаза, когда мы появились в её поле зрения, скорее измученная, чем открыто враждебная, с двигающейся челюстью.

Гарднер дернула подбородком так же, как и полицейский снаружи. «Вы Армстронг?» — повторила она, задержавшись на нас взглядом достаточно долго, чтобы снова узнать нас.

«Спасибо, что подождали нас, детектив Гарднер», — сказал Паркер, шагнув вперёд с протянутой рукой. «Мы ценим ваше предупреждение. Надеюсь, вам ясно дали понять, что мы не собираемся вмешиваться в ваше расследование».

Гарднер мельком улыбнулась. У неё были очень тёмные глаза, блестевшие от вопросов, оставшихся без ответа, обрамлённые впечатляющими ресницами, длинными и изогнутыми.

«Жаль», — лаконично сказала она. «В прошлом году в Лос-Анджелесе было зафиксировано более четырёхсот убийств. Я надеялась, что вы, шпионы, избавите нас от этого».

«Не повезло», — сказал Паркер, опровергая ошибочное предположение детектива о том, что мы из команды Эппса. «Можем ли мы взглянуть на тело?»

«Конечно. Он купил его в душе – так аккуратнее, да?» – сказал Гарднер, ведя меня в смежную ванную. Если я думала, что спальня маленькая, то ванная по сравнению с ней была крошечной: полы были выложены мелкой белой плиткой на канве, сильно покрывшейся плесенью вдоль швов, а краны были покрыты известковым налётом.

Томас Уитни лежал, скрючившись, в дальнем углу низкой ванны, раздетый догола, с руками, крепко связанными за спиной проволокой. Глубокие раны, врезавшиеся в запястья, говорили мне, что он долго и упорно боролся с…

сдержанность. Но если следы на его теле хоть как-то указывали на то, что с ним сделали, у него были на то веские причины.

«Некрасиво, правда?» — сказал Гарднер с той ленивой манерой, которую копы по всему миру используют в качестве средства самозащиты. «Они, конечно, на него набросились».

«У них не было времени на чистоту», — сказал Шон, присев на корточки и оглядывая тело взглядом, таким же холодным и равнодушным, как и его тон. «Его похитили только вчера. Чего бы они от него ни хотели, им хотелось сделать это быстро».

«И я бы сказал, что они это сделали», — мрачно сказал Паркер.

«Вчера?» — спросила Гарднер, прищурившись. «Мы нашли у него несколько старых травм — вот здесь, на горле и вокруг левой руки, видите? Врач считает, что они появились раньше остальных. Решила, что, возможно, его так и схватили — какой-то удушающий захват. Узнаем больше, когда его положат на операционную».

Шон медленно поднялся на ноги, и у меня возникло ощущение, что в самой неторопливости его движений кроется какая-то проблема. Я взглянул на Паркера, но его лицо оставалось профессионально бесстрастным.

«Как он умер?» — спросил он.

Яркий взгляд детектива метнулся между нами, в нем кипело любопытство.

«Выстрел», — сказала она через мгновение. «Не видно, когда его голова так прижата к плитке, но правый висок, с близкого расстояния. Достаточно мелкий калибр, чтобы не разбросать мозги по всей ванне. Как я уже сказала, нужно быть аккуратной. Возможно, мы получим совпадение, когда из него вытащат пулю, но я бы не стала ставить на это. Эти ребята были профессионалами».

«Но они ведь рисковали, не так ли?» — сказал Паркер. «Проделывая с ним вот это».

Гарднер хмыкнул, возможно, с улыбкой, и помахал рукой в сторону открытой двери спальни. В стене над кроватью я заметил несколько старых пулевых отверстий, от каждого из которых расходились трещины в штукатурке.

«Ты так думаешь? — спросил Гарднер. — Никто бы ничего не услышал. Я гарантирую».

«Мне пора», — вдруг пробормотал Сагар. Я обернулся и увидел, что он бледный и вспотевший, руки его дрожали у лица.

«Уберите его отсюда», — быстро сказал Гарднер, скорее смирившись, чем рассердившись.

«Не позволяйте ему блевать на моем месте преступления».

Я взял Сагара под локоть и быстро вывел его в

Двор был выбелен ярким светом. На другой стороне парковки стояли торговые автоматы и скамейка. Я подвёл его к ним и усадил в тени, затем снова надел солнцезащитные очки и встал в нескольких шагах от него, слегка повернувшись к нему спиной, глядя в окно.

Мускулистый полицейский и патрульная машина К9 исчезли. На заднем сиденье стоял тёмный фургон с надписью

«Отделение коронера» заняло своё место. Двое мужчин в одноразовых костюмах катили тележку к месту преступления. В остальном же, никакой активности не наблюдалось. Если какие-то из остальных комнат и были заняты, то обитатели были слишком безразличны или слишком осторожны, чтобы глазеть на полицию.

Текущая информация попадала на сетчатку и обрабатывалась одной частью мозга, но другая часть воспроизводила образ тела Уитни, скорчившегося в потёртой ванне. Всё это проносилось у меня в голове, словно сцена из фильма, оторванная от реальности, от той жизни, которая у него когда-то была.

Казалось, это жалкий способ умереть среди собственной грязи, страха и боли. Я надеялся, что, когда придёт моя очередь, я быстро уйду.

Конечно, я уже испытал смерть на себе и был слегка разочарован, не помня ничего об этом опыте. Ни длинных туннелей, ни яркого света и музыки арфы, ни глубоких голосов, зовущих меня по имени. Только большой чёрный ноль.