Подождите до заката, и через пару дней от улик не останется и следа.

«Ливингстон, ради всего святого, пожалуйста!» — Кит выглядел так, будто вот-вот расплачется. «Ты же мой друг. Не делай этого со мной!» « Не мы» , — отметил я.

Мне .

Браун посмотрел на него ледяным взглядом. «Вы не выполнили свою работу», — сказал он.

«Ты меня немного разочаровал, Кит».

В дальнем конце коридора я услышал тихий лязг толкателя, открывающего еще одну дверь из зоны отдыха.

Я автоматически напрягся, услышав, как люди Брауна нацелились. Если это был ещё один охранник или какие-нибудь глупые заблудившиеся дети, кровопролитие прольётся ещё сильнее.

В проем шагнул одинокая фигура и замер, увидев картину бойни перед собой, все еще держа руку на задвижке.

Первой моей реакцией был ужас, но вскоре наступил гнев.

«Трей, ты тупой маленький ублюдок!» — закричал я ему в ярости. «Убирайся отсюда!»

Я бросился к нему, словно мог его спугнуть. Не успел я сделать и двух шагов, как Хейнс резко развернулся и ударил меня рукояткой «Смит-Вессона» по основанию черепа.

Удар был настолько сильным, что я упал на землю. Я упал на четвереньки, повредив оба запястья. Я остался лежать, борясь с чёрной пеленою, застилавшей мне глаза, и ждал, пока пол не станет достаточно ровным, чтобы я смог попытаться подняться.

В тот же миг Шон пригнул голову и бросился на ближайшего к нему человека Брауна, не обращая внимания на оружие. Он сбил его с ног, прежде чем тот успел среагировать. К тому времени, как я оглянулся…

Шон тоже лежал на земле, готовый принять удары, которые сбили его с ног и продолжали держать на месте. Что ж, это объясняло, почему Браун нанял Хейнса и Уитмарша, чтобы те выполняли за него грязную работу. Его собственные ребята едва не были избиты человеком, у которого, в буквальном смысле, обе руки были связаны за спиной.

Хейнс проигнорировал эту потасовку. Он наклонился и приставил ствол пистолета к моему левому глазу. Воронёная сталь холодила кожу.

«Сдавайся или смотри, как она умирает», — крикнул он Трею.

Парень помедлил, а затем протиснулся дальше по коридору, ссутулившись в знак поражения. Он даже не двинулся с места, когда Хейнс, оставив меня, бросился вперёд, схватил его за руку и потащил обратно к ожидавшему его Брауну.

Когда мальчик попытался вырваться из его хватки, Хейнс встряхнул его, как тряпку, едва не сбросив с ног, вместо того чтобы отпустить. Трей сердито посмотрел на него и потёр руку там, где от пальцев Хейнса остались покрасневшие следы.

Моя голова достаточно прояснилась, чтобы я смогла посмотреть на него.

«Ты глупый маленький ребёнок, — с горечью сказала я. — Ты никогда не слушаешь?»

Он нахмурился ещё сильнее, с вызовом. «Я не мог просто так оставить тебя здесь».

Хейнс усмехнулся. «Ну разве не мило?» — сказал он. «Теперь вы все умрёте вместе».

«Нет-нет, мы же, конечно, разберёмся с этим?» — сказал Кит. Он поспешил к Брауну, полный энтузиазма, но при этом слегка пригнувшись и покорно держась. «Я не знал, что Трей работает над нейронной сетью независимо от меня. Он же всего лишь ребёнок, понимаешь? Я понятия не имел, что он добился в этом такого прогресса». Он поправил очки на нос грязным пальцем и поспешил продолжить, его голос почти звучал как бормотание. «Мне, конечно, нужно проверить его данные, но, может быть, я смогу привести их в порядок. Может быть, я всё ещё смогу дать тебе то, что ты хочешь.

Просто дай мне еще один шанс!»

«Я?» — тихо и резко спросил Трей. «Я?» — Он замер, глядя на отца с закипающей обидой. «Что ты имеешь в виду, говоря «может быть, ты сможешь привести это в порядок», а? Это моя работа, а не твоя!»

Кит издал пронзительный нервный смешок, его глаза забегали из стороны в сторону.

«Ну-ну, Трей, давай не будем спорить об этом, сынок, а?» — сказал он тем напряженным тоном, который обычно используют родители, когда говорят краем рта, когда дети собираются их сильно опозорить в общественном месте.

«Нет», — сказал Трей, скрестив руки на груди так, что пальцы оказались под мышками, а большие пальцы высунуты наружу, словно он чувствовал холод. Он перенёс вес на одно бедро, словно выражая недовольство. «Давай поговорим об этом прямо сейчас, папа » .

«О чём тут вообще говорить, черт возьми?» — резко бросил Кит, чувствуя, как напряжение нарастает. Руки у него постоянно дрожат. «Я оцениваю то, что ты сделал, и, если всё окажется правдой, включаю это в программу. Точка».

Трей какое-то время не отвечал, просто смотрел в никуда, покусывая нижнюю губу, словно изо всех сил сдерживая слёзы. «То есть ты, типа, всё-таки признаёшь, что я мог сделать то, чего ты не смог, да?»

Кит нахмурился. «Что ты думаешь?» — спросил он, расстроенный и раздраженный.

Трей кивнул сам себе, как бы принимая, что это, вероятно, самое близкое к признанию его собственной значимости в глазах отца.

«И что я с этого получу?»

«Ох, Трей, чёрт возьми!» Теперь у Кита был такой вид, будто он вот-вот расплачется или обмочится. Или и то, и другое. «Чего ты хочешь, ради всего святого? Прибавки к карманным деньгам?»

«Мне просто нужна правда», — упрямо сказал он. «Правда о том, как вы убили мою мать».

«Что?» — голос Кита сорвался на возмущённый визг. «Конечно, я её не убивал. Ради всего святого, Трей!» Он поднёс кулаки к вискам, словно собирался вырвать себе волосы. Потом опустил их, шлёпнув себя по бёдрам. «Она нас бросила, ясно? Она ушла».

«Она бы никогда меня так не бросила», — напряжённо проговорил Трей, его тело напряглось до дрожи, два красных пятна осветили его бледное лицо. «Ты убил её. Признайся, или иди к чёрту, пока я тебе не дал!»

«Ладно, ладно!» — сказал Кит, закатив глаза, уже в отчаянии. «Я сделал это, понятно?

Твоя мама не переехала в Кливленд с парнем из магазина «7-Eleven» через дорогу. Я убил её и похоронил на заднем дворе. На переднем.

Где угодно. Это то, что ты хочешь услышать?

«Да», — сказал Трей, и я увидел, как его плечи слегка опустились, как будто он впервые расслабился.

«Итак, я получаю твои данные по нейронной сети, да?» — потребовал Кит.

Но, к всеобщему удивлению, Трей покачал головой.

«Да ладно тебе, Трей, — выдавил Кит сквозь стиснутые зубы, — ты не смеешь связываться с этими людьми. Если у тебя есть что-то, что мне может пригодиться, то мне это нужно, мистер, и мне это нужно прямо сейчас, иначе…»

Трей пожал плечами. «В том-то и дело, — сказал он. — У меня, типа, ничего нет.

Никаких данных. Никогда не было никаких данных». Голос его дрогнул, слёзы хлынули наружу, как бы он ни старался их сдержать. Он смахнул их, злясь на себя, и, пошатываясь, продолжил свою яростно сдержанную тираду.

«Эта так называемая программа чудес, о которой ты всем рассказывал, почти закончена? Что ж, у меня для тебя новости, пап: она не работает . Никогда не работала и никогда не будет. Посмотри правде в глаза, мужик, ты бесполезный кусок дерьма. Программа облажалась».

Кит закрыл глаза и издал протяжный стон, отступая назад.

«Да», — услышал я позади себя тяжкий шепот Уитмарша, — «и мы тоже».

OceanofPDF.com

Двадцать три

После того, как Трей закончил говорить, на несколько секунд воцарилась полная тишина. Но прежде чем смысл его слов успел дойти до сознания, двери в конце коридора снова распахнулись.

На этот раз на место происшествия ворвались охранники Ocean Center. Первый вошедший, взглянув на кровь и выставленное оружие, резко сдал назад, чуть не сбив с ног человека, стоявшего позади него.

Двое пехотинцев Брауна тут же дали полдюжины пуль в их сторону, лишь чтобы подтолкнуть охранников к отступлению. Двери за ними с грохотом захлопнулись, и даже сквозь звон в ушах я расслышал панические крики с другой стороны.

В тот же миг стеклянные двери на улицу распахнулись, и Мейсон проскочил внутрь. Ему повезло, что его не подстрелили собственные бойцы.

«Сэр, нам нужно уходить прямо сейчас!» — коротко сказал он.

Позвоночник Брауна выгнулся вперёд, отчего он казался старше, седее и хрупкее. Но теперь он вырвался из оцепенения, охватившего его, и ему не нужно было повторять дважды. Старик поспешил по коридору, оставив нас наедине со своими людьми.

Двое, боровшиеся с Шоном, грубо подняли его на ноги. Мейсон подхватил меня на руки и потащил к выходу вместе с остальными. Как только мы добрались до двери и вышли на палящий солнечный свет, Мейсон остановился, и я понял, что Хейнс остался.

Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хейнс отшатнулся к Крису, дрожащему в растекающейся луже собственной крови. Пока я смотрел, Хейнс приблизился к упавшему и замер на секунду, словно раздумывая над произведением современного искусства.

Крис был еще жив, но едва-едва, если судить по его неглубокому, жидкому хрипу.

Хейнс наклонился и спокойно всадил две пули в изуродованное лицо Криса. На его лице не было ни тени жалости или раскаяния. Тело дернулось от удара, а затем наконец замерло.

Хейнс осторожно подобрал обе латунные гильзы, затем спрятал пистолет в кобуру на поясе под рубашкой. Когда он побежал обратно к ожидавшему его Брауну, старик лишь приподнял бровь.

«Никогда не выносил беспорядка», — сказал Хейнс, улыбаясь.

Если Браун и ответил на это, я его не расслышал. Мейсон снова дернул меня вперёд, и я был слишком занят, пытаясь удержаться на ногах, пока он выталкивал меня на улицу и вниз по бетонным ступеням. Солнечный свет был гораздо ярче, чем я ожидал, глядя на тёмное тонированное стекло дверей, и я прищурился от яркого света.

Я уже слышал настойчивый вой сирен, приближающихся к месту происшествия. Люди Брауна тоже их услышали. Они начали запихивать нас в кузов фургона, который теперь ждал у обочины.

«Подождите. Отправьте мальчика к нам», — сказал Браун. Он мрачно кивнул в сторону меня и Шона. «На всякий случай, если у них возникнут какие-нибудь необычные идеи».

На лице Трея отразилась паника. Он попытался упереться каблуками, даже ухватился за край двери фургона. Хейнс раздражённо вздохнул и, почти небрежно схватив его за горло одной рукой, поднял парня так, что его пальцы едва касались земли.

«Думаешь, ты крутой парень, а?» — прорычал он.

Я бросился на него, но так и не добрался. Браун поднял револьвер, и воспоминание о том, как он без труда убил Джерри, заставило меня замереть. Мейсон схватил меня за руки, на всякий случай, если я всё же решу рискнуть.

Лицо Трея налилось кровью. Он отпустил фургон и тщетно вцепился в руку Хейнса. Я отчаянно жалел, что не смог научить этого парня основам самообороны, как одним движением освободиться от удушающего захвата и оторвать мизинец нападавшего. Казалось, времени на это никогда не было. Да и необходимости. Раньше я всегда защищал его.

Хейнс ждал, пока парень отпустит дверь фургона, и ослабил хватку. Трей резко откинулся назад, потрясённый до глубины души, и бросил на меня обиженный взгляд, словно я его подвёл. Он позволил им запихнуть себя в багажник «Сабурбана», не сопротивляясь.

Остальные из нас сели в фургон. Как только двери захлопнулись и заперлись, там стало душно, невыносимо жарко. На внутренней стороне обеих задних дверей не было ручек, и не было окон, которые можно было бы открыть – ни чтобы выбраться, ни чтобы подышать. Воздух был настолько тяжёлым, что его было почти невозможно втянуть в лёгкие. Я с трудом подавил желание задыхаться, как собака.

Задняя часть фургона была обшита дешёвой фанерой, полностью отделявшей грузовой отсек от передних сидений и выступавшей над задними колёсами, образуя узкую скамейку. Уитмарш и Лонни оказались сбоку, а мы с Шоном сидели лицом к ним, стараясь не запутаться ногами посередине. Единственным источником света была тусклая лампочка в центре крыши.

Кита заставили сесть на пол спиной к кабине. Он выглядел оскорблённым тем, что его отправили на собачью полку, но ему хватило ума понять, что если он выскажет свою жалобу, это ничего не изменит.

Никто не пытался освободить руки Шона, которые всё ещё были связаны за спиной полицейскими наручниками. Сидеть на тесной импровизированной скамейке было трудно и, вероятно, неудобно, но по Шону это было сложно определить. Если ему и было больно, он этого не показывал.

Фургон выехал, покачнувшись и набирая скорость. Казалось, мы делали серию крутых поворотов, петляя по переулкам, чтобы не рисковать попасть на главную улицу.

Я кивнул в сторону Уитмарша. «У тебя должны быть ключи», — сказал я.

«Снимите с него наручники».

Уитмарш лишь внимательно посмотрел на Шона и покачал головой. «Не думаю», — сказал он.

Спорить с ним было бессмысленно. Я села рядом с Шоном, прижавшись бедром к бедру, жаждая любого контакта. Всё ещё не было ощущения, что это действительно он. Почему, спрашивала я себя, мне казалось более реальным принять его исчезновение, чем обнаружить его внезапно воскресшим?

Не обращая внимания на прикованные к нам взгляды, я подняла руку и нежно коснулась его лица. Щетина на его щеке покалывала тыльную сторону моих пальцев. Кровь засохла, образовав чёрные хлопья, которые отпали, словно пепел.

«Я думала, ты умер», — пробормотала я. «Я думала, тебя убили».

И когда я это сказал, я с холодной дрожью осознал, насколько близко я подошел к

Казнь невинной женщины за это преступление. Это создало огромную тёмную дыру где-то в моём сознании. Я балансировала на грани провала.

«Знаю. Мне то же самое говорили и о тебе», — сказал он, добавив с тихой яростью: «Но я знал, что они лгут».

"Как?"

Чёрные, бесстрастные глаза скользнули по мужчинам напротив, а затем снова обратились к моему лицу. «Потому что, если бы ты был там, — просто сказал он, — у них не было бы причин оставлять меня в живых».

Я перевел взгляд на Уитмарша. «Так кто же был тот мертвец, которого ты выкинул с удостоверением Шона?» — спросил я. «Только не говори — ты держишь запас трупов в морозилке, на всякий случай?»