Я перепробовал все возможные варианты, какими бы невероятными они ни казались, начиная с известных мне фактов. Кит исчез. Человек из Окли пытался нас убить. Уитмарш, изначально нанятый для защиты семьи, сначала пытался убить Трея, но теперь пытался захватить его живым.

– по крайней мере, на короткий срок. Джерри Рэйборн пыталась подставить меня, обвинив в похищении мальчика, а возможно, и его отца.

Насколько я мог судить, всё сводилось к тому, кто владел программой, над которой Кит работал в момент своего исчезновения. На кону были слишком большие деньги, чтобы это было простым совпадением.

Кит внёс в неё свою лепту, хотя тот факт, что он сбежал, когда, казалось бы, был так близок к завершению, навел Генри на мысль, что Кит понял, что не сможет довести дело до конца. Но если люди считали, что программа не работает, зачем они приложили столько усилий, чтобы преследовать Трея?

Месть?

Но чья месть?

Если это была компания, на которую работал Кит, а значит, и Джерри Рэйборн с Уитмаршем, то это имело бы смысл. Возможно, они изначально хотели отомстить, но потом Генри, должно быть, проговорился, что у Трея могут быть недостающие детали. Их планы резко изменились: от попыток устранить мальчишку к тому, что он был нужен им живым, чтобы получить хоть какой-то шанс на обещанные миллионы.

И как раз когда я думал, что, возможно, всё соединил, всё снова начало рушиться. Насколько я понял, у Трея была лишь малая часть программы. Учитывая, что Кит пропал и, возможно, скрывается, как они собирались заполучить остальное?

Если только Кит тоже не был в этом замешан. Но в таком случае, если он пытался избавиться от Трея, потому что тот мог спровоцировать проблемы с его матерью, зачем останавливаться сейчас?

И при чём тут этот Окли? Ведь он утверждал, что именно он пытал и казнил бедного Генри. Неужели он блефовал, чтобы напугать нас?

Единственное, о чём я старался не думать, — это о том, что случилось с Шоном, но ничего не мог с собой поделать. Особенно после мимолётной фразы Уитмарша. «Ты сопротивлялся больше, чем Мейер, — сказал он, — это точно».

Но даже так я не позволял себе терять надежду. Я не мог этого допустить.

***

Когда начало темнеть, мы перекусили в одном из многолюдных заведений, торгующих барбекю, на главной улице, и втиснулись в кабинку, чтобы разделить столик с группой детей, приехавших из Джорджии всего на выходные.

Трей достаточно оживился, чтобы поболтать с ними за бургерами и картошкой фри, но я видел, каких усилий ему стоило вести себя нормально. Когда он думал, что на него никто не смотрит, в его взгляде появлялось что-то затравленное и затравленное.

Он ковырял заусенец на большом пальце, пока не оторвал полоску за полоской кожи, до крови. Я заметил, что теперь он переживал из-за этого, и это было так же неосознанно, как нервный судорога.

Я понял, что он больше не может так продолжать. Он, возможно, и раздражающий мальчишка с типичным для современных подростков безразличием к опасности, но, столкнувшись с её постоянной реальностью, он начал страдать. То, что начиналось как игровая версия одной из его компьютерных игр, превратилось в кошмар, который он не мог просто так взять и выдернуть из розетки, когда ситуация стала тяжёлой.

Что бы я ни собирался предпринять в этой ситуации, мне нужно было сделать это быстро.

До того, как он развалился по швам.

OceanofPDF.com

Шестнадцать

Когда мы уже выходили из шашлычной, зазвонил мобильный телефон Трея.

Он вытащил телефон из кармана и почти со страхом посмотрел на дисплей.

«Это Ксандер», — сказал он, не делая никаких движений, чтобы ответить на звонок.

Я пропустила еще два гудка, затем вздохнула, забрала телефон из его рук и нажала кнопку приема.

«Привет, Ксандер», — сказал я, стараясь сохранить нейтральный тон.

«О, привет, Чарли», — сказал он так же осторожно и сдержанно.

«Как Скотт?»

Он замялся, и на секунду я испугался худшего, но когда он заговорил, я понял, что он просто хотел меня разозлить. «Его перевели на операцию. С ним мама и папа», — неохотно сказал он. «Врачи всё ещё не уверены, сможет ли он, ну, ходить, но, по крайней мере, он справится».

Трей, не желая отвечать на звонок, крутился у моего плеча, пытаясь подслушать, но из-за проезжающего транспорта ему было трудно расслышать.

Вместо этого он дернул меня за рукав рубашки и одними губами спросил: «Как он?».

Я неуверенно показала ему большой палец вверх и оттолкнула его. «Это хорошие новости», — сказала я Ксандеру, колеблясь. Меня охватило стеснение, когда я набралась смелости спросить его о жёстком диске Генри, зная, насколько грубо это прозвучит. В конце концов, мне не пришлось этого делать.

«В любом случае, Эми сказала, что тебе нужно знать, что было на том жестком диске, чтобы ты мог поймать ублюдков, которые в него стреляли», — продолжил Ксандер.

«Верно», — сказал я, настолько удивлённый, что решил попытать счастья. «Как думаешь, когда у тебя будет возможность взглянуть на него?»

«Уже сделал, чувак. Я посмотрел, как только вернулся из больницы.

Как только мама с папой закончат меня ругать. Тебе нужна вся картина или только самые яркие моменты?

«Какой бы ни был», — слабо ответил я. «Можете сказать, с кем он связался?»

«Первый он отправил только в отдел безопасности компании, где работает отец Трея. Это было довольно загадочно, понимаете? Генри просто…

спросили их, не потеряли ли они что-нибудь, и какая награда предлагается тому, кто, например, это найдёт».

«Какие-то «переговоры от нашего имени», Генри , – с горечью подумал я. – Удалось ли тебе найти ответы?»

«Конечно, — сказал он с лёгким презрением. — Там не было никакого шифрования, ничего такого. Мне просто нужно было подключить диск и заглянуть в папки «Входящие» и «Исходящие». Даже пароль не нужен. Это было проще простого».

«И что же они ему ответили?»

«Ну, они немного повозились, пока спрашивали: «Что ты нашёл?». А Генри спрашивает: «Что ты потерял?». В конце концов, Генри спросил: «Ты хочешь заключить сделку или нет?». И на этом они прекратили эту чушь».

«Держу пари, что так и было», — пробормотал я. «Не думаю, что они сделали что-то глупое, например, подписались, правда?»

«Не пришлось», — сказал он. «Первоначальное письмо Генри, возможно, дошло только до security@, но ответ пришёл от jwhitmarsh@».

Я кивнул. Тогда никаких сюрпризов. «И что сказал Уитмарш?»

«Ему нужны были какие-то доказательства того, что Генри действительно заполучил Трея, поэтому Генри рассказал ему о том, как вы с Треем меняли цвет волос и все такое».

Ублюдок . Я вспомнил, как на лице Уитмарша не отразилось ни малейшего удивления, когда мы вышли из дома и он увидел, как мы изменились.

Теперь я понял почему.

«А что потом?» — спросил я, стиснув зубы и изо всех сил стараясь не разразиться проклятиями из-за очевидного двуличия Генри. Он умер в ужасе, и мне было его жаль, но тот факт, что он и не думал нам помогать, несколько притуплял моё сочувствие.

«Уитмарш говорит: „Хорошо, я пойду, узнаю у начальства, что мы можем вам предложить“. А потом, примерно через пару часов, он снова выходит на связь и говорит: „Мне разрешено потратить пять тысяч“».

«Пять тысяч долларов?» — переспросил я. Даже тридцати сребреников с лишним не было. Инфляция? Казалось, это такая ничтожная награда за чью-то жизнь. Жизни двух людей, если подумать. На самом деле, было довольно оскорбительно, что меня так мало ценят. Две по цене одной. Это…

Я почувствовал себя как будто в супермаркете есть спецпредложение. «Как Генри на это отреагировал?»

«Он совсем свихнулся, чувак», — сказал Ксандер, — «совсем потерял контроль. Он обвиняет Уитмарша в том, что тот держит его за какого-то дурака, который не понимает, что поставлено на карту. Откуда ему знать, что без Трея у них всё хорошо, и что им стоит говорить о пятистах тысячах ».

«Держу пари, что все прошло хорошо», — сказал я, не в силах скрыть иронию в своем тоне.

«Ты шутишь!» — сказал Ксандер, совершенно ничего не понимая. «И тут Уитмарш отвечает: „Ты блефуешь. Ты не понимаешь, о чём говоришь“. А Генри отвечает: „Да ну?“ — и начинает нести чушь о том, как Трей обучал какую-то умную программу тому, как вычислять Уолл-стрит. Правда, чувак?» — неуверенно закончил он.

Я взглянул на Трея, который уже оставил безуспешные попытки подслушать. Теперь он сидел на перилах у входа в закусочную и надувал пузыри из жвачки. С последней он переусердствовал, и она растеклась по всему его лицу. Он попытался отодрать липкую массу с носа и щеки, но лишь склеил пальцы и ещё больше растерялся. Признаюсь, среди компьютерных гениев он выглядел довольно странно.

«Ага», — сказал я. «Всё верно».

«Ни хрена себе», — удивленно произнес Ксандер, и я почти услышал, как он качает головой.

«Они спросили у Генри его адрес?»

«Нет, но это было бы несложно выяснить. Он рассылал письма со своего сайта — ну, знаете, с той самой теорией заговора, о которой мы вам рассказывали? Было бы глупо с его стороны, если бы у Уитмарша были друзья в полиции. Они бы легко его выследили».

«Что-нибудь еще было?»

«Нет, всё именно так. Как вы думаете, этот парень, Уитмарш, убил Генри?»

«Возможно», — ответил я, хотя и понимал, что всё не так просто. «Я всё ещё пытаюсь разобраться».

Последовала пауза, а затем Ксандер сказал: «Слушай, мужик, передай Трею, что мне немного жаль, что я так на вас наорал в больнице. Я просто немного переживал за тебя».

Скотт, понимаешь?

«Мы все были такими».

«Да, я знаю», — пробормотал он. «В любом случае, мне пора идти. Мне вообще-то нельзя разговаривать по телефону. Мои родители просто в ярости от произошедшего. Они просто в шоке. А я так спокоен».

«Спасибо, Ксандер, — сказал я искренне. — Это очень помогает».

«Да, ну, пожалуйста», — смущённо сказал он. «И ещё кое-что, ребята. Не возвращайтесь к Скотту. Дело не только в том, что его родители вернулись, но и в том, что копы повсюду».

«Хорошо», — сказал я. «Спасибо за предупреждение».

«Не волнуйся», — сказал он. «Ты можешь остаться здесь, но, как я уже сказал, думаю, я под домашним арестом, лет так до двадцати ».

Он говорил, что двадцать – это очень далёкий и весьма преклонный возраст. Мне было примерно вдвое больше двадцати, чем Ксандеру ещё предстояло пройти. Я вдруг почувствовал себя очень старым.

Когда я закончил разговор, Трей спрыгнул с перил. «И что он сказал?» — спросил он.

«Ну, Джерри, похоже, позволяет Уитмаршу говорить за нее, но...»

«Не то!» — перебил он, язвительно упрекая меня в моей ошибке. «Насчёт Скотта! Что он сказал о Скотте?»

«Его перенесли», — сказал я. Трей услышал «но» в моём голосе и нетерпеливо махнул рукой, словно желая поскорее приступить к делу. «Есть некоторые сомнения в том, насколько он сможет восстановить подвижность».

Трей на мгновение застыл, открыв рот. Страдание разлилось по его лицу, словно медленно треснувшее окно. Он сунул руки в карманы, сгорбил плечи и отвернулся.

Я позволил ему пройти до середины парковки, прежде чем сдался и поспешил за ним. Он не хотел смотреть на меня, вырываясь, когда я пытался схватить его за руку. Мне эта игра надоела быстрее, чем ему. В конце концов, я настолько потерял самообладание, что смог поймать его дергающееся запястье и зафиксировать его. Это заставило его замереть с испуганным криком.

Он повернул ко мне лицо, полное упрека и слёз, вызывая во мне чувство вины. Я оттолкнул его.

«Прекрати, Трей», — резко сказала я, наблюдая, как он безуспешно пытается совладать с замком. «У нас нет времени на жалость к себе. Это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Скотт серьёзно ранен. Это ужасно, но ты ничем не можешь ему помочь, кроме как сделать всё возможное, чтобы разобраться в этом».

Если он сдастся и бросит всё на самотёк, то это будет просто насмешкой над тем, через что он проходит. Всё это будет напрасно».

Он замер и молчал несколько секунд. Я видел, как его грудь поднималась и опускалась, когда он сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Затем он с удивительным достоинством сказал: «Не могли бы вы отпустить мою руку?»

Я тут же подчинился, готовый снова его поймать, если он побежит, но он не двинулся с места.

Мы стояли так какое-то время. Небо над нами приобрело тот драматичный розовато-голубой оттенок, когда день сменился вечером, оставив после себя шедевр формы и цвета, раскинувшийся по всему небу. Внизу, не обращая внимания на красоту, открывающуюся сверху, машины мчались по Атлантик-авеню.

Только когда ярко-жёлтый «Мустанг» с откидным верхом, полный шумных ребятишек, чуть быстрее свернул с дороги и помчался в нашу сторону, мы тронулись. Трей теперь был послушен, позволяя мне вести его через дорогу, сам послушно пробираясь рядом со мной сквозь промежутки между машинами. Свет становился всё ярче, и у всех были включены фары. Мы спустились по ближайшему пляжному пандусу и вышли на песок.

Только тогда мальчик прочистил горло. «Итак», — спросил он, — «что там было написано?»

Мне не нужно было спрашивать, о чём он говорит, но я всмотрелся в его лицо, словно проверяя, действительно ли он хочет знать на этот раз. В его взгляде не было и следа сарказма.

Я передал ему полный отчёт о том, что рассказал мне Ксандер. Когда я закончил, он снова замолчал, нахмурившись. Я подумал, что ему, должно быть, было тяжело смириться с двуличием Генри. Трей в последнее время усвоил несколько непростых уроков о доверии.

«И если он общался с мистером Уитмаршем, как этот полицейский узнал о Генри?»

Я пожал плечами. «Не знаю», — признался я. «Единственное объяснение, которое пришло мне в голову, — возможно, они работали вместе».

Он уставился. «Но Лонни убил этого парня...»

Я кивнул. «Я действительно сказал « работали вместе», но, возможно, всё это улетучилось, когда Генри проговорился, что ты сможешь заставить программу работать. Может быть, они каким-то образом заполучили незаконченную версию, когда твой отец ушёл, и теперь Уитмарш понимает, что у него есть возможность неплохо на этом заработать — если им удастся заполучить тебя живым. Это объяснило бы резкий поворот событий».