Слишком грязно.

Снаружи я услышал голоса, громкие, но недостаточно громкие, чтобы разобрать слова, только тон. В основном гнев и немалое удивление. Я понял, что разговаривают двое мужчин, повышая голоса. Похоже, это был человек из Окли и ещё один, который мог быть только Джинджером. Ему больше не с кем было спорить.

Я ждал нового выстрела из спрятавшегося дробовика, но мужчина предпочёл затаиться, выжидая удобного момента. Если он так готов убить одного из нападавших, я с яростью подумал, почему бы не добить остальных, пока есть такая возможность?

Завёлся двигатель, что-то довольно тяжёлое, отдавшееся вибрацией по всему зданию, когда машина остановилась снаружи. Он простоял там около минуты, пока двери открывались и с грохотом закрывались. Затем он быстро тронулся, гул двигателя то нарастал, то затихал, пока автоматическая коробка передач переключала передачи. Я

прислушивался к его удаляющемуся звуку в конце улицы, пока он совсем не отошел на второй план.

«Они ушли?» — прошептал Трей.

«Это зависит», сказал я, «от того, кого вы имеете в виду».

«Чарли?» — раздался новый голос так близко от входной двери, что мы оба вздрогнули. Я не слышал шагов на крыльце. «Ты можешь выйти. Представление окончено».

Я узнал мужчину, который заговорил, как только эти протяжные слова вылетели из его рта. Трей тоже. Я почувствовал, как он вздрогнул рядом со мной. Он сгорбился, согнув колени перед собой и обхватив голени руками. Он сжимал меня так крепко, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

«Скажи мне, Уитмарш», — крикнул я в ответ, — «почему, черт возьми, я должен тебе доверять ?»

Джим Уитмарш фыркнул, что могло бы означать веселье. Но, с другой стороны, это могло быть и не так.

«Ну, я могу придумать пару веских причин», — сказал он. Последовала пауза, затем снова раздался звук дробовика: смазанный механизм отодвинулся назад и дослал очередной патрон. В этом не было необходимости. Это был просто жест. Просто для вида. «Ну что, для начала?»

Секунду я сидел, съежившись, в ванне, пытаясь понять, что тут не так. Кроме очевидного. Окли хотел нашей смерти, и только прибытие Уитмарша и его людей предотвратило это.

Но я сомневался, что человек из Окли знал, кто убил латиноамериканца. Он мог даже подумать, что это я. Выйти против человека, которого ты считаешь вооружённым полуразряженным пистолетом, — это одно. Но внезапно обнаружить, что тебя поджидают люди с дробовиками, — это совсем другое. Либо человек из Окли сбежал, либо пошёл за подкреплением.

Итак, нам остался только Джим Уитмарш. Человек, которого я видел, ворвался в номер мотеля с одним из своих людей и хладнокровно убил двух невинных несчастных, приняв их за нас.

Однако он был прав, его аргументы были убедительными.

Решение остаться и противостоять ружейному выстрелу в замкнутом пространстве — особенно в таком хлипком помещении, как дом Генри — было самоубийством.

Если бы они начали зачищать помещение, комнату за комнатой, им бы даже не пришлось целиться. Ванная была настолько маленькой, что им достаточно было бы сделать один выстрел в открытую дверь или даже прямо через одну из перегородок.

Даже чугунная ванна нас тогда не спасла бы. Открытая местность была нашим единственным шансом.

Я взглянул на Трея. Он выглядел таким испуганным, что я даже не был уверен, смогу ли поставить его на ноги без посторонней помощи.

«Нам нужно идти туда», — почти нежно сказала я ему. Он покачал головой, губы задрожали. Я потянулась, чтобы коснуться его щеки, но снова заметила кровь на своих руках и вместо этого просто коснулась его плеча. Я неуверенно улыбнулась. «Поверь мне», — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. «Я вытащу тебя отсюда».

Его заплаканные глаза назвали меня лжецом, но, по крайней мере, он не произнес этих слов вслух.

Я повысил голос: «Ладно, Уитмарш, мы выходим».

Мы вышли из ванны и снова двинулись к входной двери.

«Вот», — тихо сказал я и воткнул пистолет-пулемет сзади за пояс мешковатых шорт Трея. Он побледнел ещё сильнее. «Ради бога, не трогай», — предупредил я его. «Так тебя вряд ли будут обыскивать, вот и всё».

Я отперла дверь, распахнула сетку и вышла на крыльцо, оставив Трея чуть позади себя, а свои пустые руки — так, чтобы все могли их видеть.

Джим Уитмарш стоял на заросшей подъездной дорожке, недалеко от того места, где упал латиноамериканец. Я обвёл взглядом пространство за «Корветом», но тело, похоже, исчезло. На другой стороне дороги не было и следа человека, которого я застрелил. Значит, именно для этого и остановился мужчина из Окли.

Уитмарш был в рубашке «оксфорд», брюках чинос и лоферах на босу ногу. В аккуратной кожаной кобуре на поясе он держал «беретту», и от жары он весь вспотел. Увидев меня, он поднял брови, разглядывая безвкусный подростковый наряд, розовые локоны с бусинами и копну седых волос Трея.

У Лонни был дробовик, двенадцатикалиберный «Ремингтон». Он стоял чуть впереди, но довольно сбоку от Уитмарша, давая ему хороший обзор. Его боевые брюки спереди были покрыты грязью.

и пыль там, где он лежал под домом и застрелил латиноамериканца через решётку, невидимый и не вызывающий подозрений. Теперь его взгляд постоянно блуждал по окрестным домам и улице, высматривая опасность. Он почти не удостоил нас с Треем взглядом.

Я увидел Криса только после того, как подъехала машина. Бордовый Ford Taurus резко затормозил прямо у дома, и здоровяк выскочил из-за руля, оставив двери открытыми, а двигатель – работающим. Он обошёл машину сзади и открыл багажник.

«Пойдем», сказал он Уитмаршу, «у нас мало времени».

«Хорошо», — кивнул Уитмарш. «Сначала осмотрите её». Мне он сказал: «Ты превзошёл мои ожидания, Чарли. Меня трудно впечатлить, но я впечатлён».

«Извините, если я не воспринимаю это как комплимент», — сказал я с ноткой едкости.

Он улыбнулся. «Ага», — продолжил он, словно я ничего не говорил, не отрывая от меня взгляда, и добавил с какой-то жестокой рассудительностью: «Ты сопротивлялся больше, чем Мейер, это точно».

Я почувствовал, как моё лицо напряглось, но я не собирался доставлять ему удовольствия подняться на него. Мы продолжили соревнование в взглядах, когда Крис подошёл и быстро ощупал меня. Он держался подальше от обстрела Лонни и отступил, когда тот закончил, кивнув Уитмаршу. Как я и надеялся, он не стал возиться с мальчиком.

«Хорошо», — сказал Уитмарш, — «положи их обоих в багажник».

«Да ладно тебе», — рявкнула я, придвигаясь ближе к Трею и попирая свой страх.

«Если вы собираетесь нас убить, просто сделайте это. Вам не нужно проходить через классическую ерунду с «наездами».

Крис взглянул на своего босса, и в этот момент я заметил в его взгляде лёгкий намёк на нервозность. Внезапное осознание было таким, будто кто-то щёлкнул выключателем в моей голове и включил все прожекторы на футбольном матче Премьер-лиги.

Они не хотели нашей смерти.

На самом деле, смерть Трея была последним, чего они хотели. До такой степени, что они даже вмешались, чтобы предотвратить расстрел нас человеком из Окли и его командой.

Теперь всё это обретало какой-то извращённый смысл. Я думал, что Уитмарш и Окли заодно, но, задумавшись, я понял, что никогда не видел, чтобы они работали как команда. Хотя, казалось, у них всегда была общая цель.

«Может быть, мы не собираемся тебя убивать», — сказал Уитмарш, прищурившись.

«Ты об этом подумал?»

Лонни оторвался от своего постоянного наблюдения ровно настолько, чтобы бросить на босса короткий, полный боли взгляд, словно считал, что Уитмарш тратит время, которого у них и так не было, на пустую болтовню. Крис тоже был напряжён. Несколько мгновений единственным звуком, нарушавшим тишину, был тихо работающий двигатель «Тауруса».

«Ну, именно так все и выглядело, когда мы наблюдали, как ты расправился с той парочкой в мотеле», — бросил я в ответ.

Он был ошеломлён, но потом улыбнулся. «Может быть, с тех пор мы передумали», — сказал он и кивнул Крису, чтобы тот продолжал.

Трей был рядом со мной, и когда Крис снова приблизился к нам, я сделал шаг назад, оставив мальчика впереди. Лицо Криса дрогнуло при виде моей явной трусости, но, двигаясь, я протянул правую руку за спину Трея, словно собираясь обнять его за плечи. Вместо этого я залез ему под рубашку и, схватив рукоятку пистолета SIG, вырвал его.

Моя левая рука обхватила шею Трея, сжав кулаком его рубашку, чтобы крепко прижать его к себе, беззастенчиво используя его как щит. Я поднял SIG наверх, уперев дуло ему под челюсть. Он откинул голову назад, а спина напряглась от гнева и страха. Всё это время я старался быть как можно меньшей мишенью для Уитмарша.

Именно он меня беспокоил. Если они так отчаянно хотели захватить Трея живым, как я подозревал, Лонни не мог рискнуть выстрелить из дробовика, когда мы были так близко друг к другу. У Криса в руках ничего не было. Оставался Уитмарш и его «Беретта».

Но они все замерли, и это вселило в меня надежду, что, возможно, для нас ещё есть путь к побегу. Это была игра. Оставалось только рискнуть.

«Ты, должно быть, считаешь меня невероятно глупым», — выплюнул я. «Ладно, ты решил, что тебе нужен этот ребёнок. И что мне остаётся?»

Я придал своему голосу подобающую плаксивость и лукавство. Я имел дело с людьми без чести. Им не составит труда поверить, что я думаю исключительно о своих интересах. Крыса, которая внезапно нашла спасательный жилет и решила, что пора покидать этот корабль.

Я еще сильнее вонзил ствол SIG в шею Трея, направив его вверх, чтобы один выстрел разбросал его мозги по всему газону, и увидел тревогу на их лицах.

«Он тебе нужен живым?» — усмехнулся я. «Ну, в таком случае будь готов позволить мне вывести его отсюда, иначе он станет очередным трупом, который тебе придётся убирать. И поверь мне, — добавил я, и голос его буквально сочился ядом, — после двух дней в обществе этого маленького негодяя это будет почти удовольствием».

Какое-то время все молчали, и я испугался, что переусердствовал, но затем Уитмарш опустил пистолет и кивнул остальным двоим. Они позволили мне подтолкнуть Трея к «Таурусу», следя за тем, чтобы я постоянно его разворачивал, чтобы у них не было возможности выстрелить по мне, пока мы добираемся. Хотя никто из них и не пытался. Я начал понимать, что Трей, должно быть, теперь для них очень важен.

Сесть за руль, не выставив себя напоказ, было непросто, и мне это удалось не так ловко, как хотелось бы, но мы справились. Трей был напряжённым и неуклюжим, казалось, он едва мог втиснуться в машину.

Как только мы сели, я сразу же включил передачу и нажал на газ, не заботясь о том, сколько резины осталось на дороге. Крышка багажника пару раз подпрыгнула на кочках, а затем наконец захлопнулась. Я всё сидел, сгорбившись, в ожидании выстрелов через заднее стекло, но их так и не было.

Либо Уитмарш знал, когда следует признать поражение, либо он действительно боялся навредить мальчику.

Когда мы доехали до конца улицы, я рискнул приподняться и взглянуть в зеркало заднего вида. Оно было настроено на водителя повыше, и мне пришлось слегка наклонить его вниз, чтобы им воспользоваться. Но когда я это сделал, то обнаружил, что все пассажиры перед домом Генри исчезли.

Я обернулся и посмотрел через плечо, просто чтобы убедиться, но там никого не было. Уитмарш и его люди исчезли, словно никогда и не появлялись.

существовало.

OceanofPDF.com

Пятнадцать

Я ехал без направления, пару кварталов по главной улице, а затем делал несколько неожиданных поворотов, чтобы скрыться от любопытных полицейских глаз нас и наш угнанный «Таурус». Не то чтобы я думал, что Джим Уитмарш поспешит заявить об угоне машины.

Понимаете, мы бы не выдержали и десяти секунд остановки в пробке.

У «Тауруса» был бежевый салон, и мои нервные руки оставили кровавые отпечатки по всему ободу руля. Выглядело это так, будто я, как минимум, выпотрошил живого кролика.

А ещё был мой незарегистрированный SIG, который я засунул обратно под бедро. Пули от него теперь можно было найти в двух трупах.

От этой мысли у меня по плечам пробежали мурашки.

Черт. Как до этого дошло?

Некоторое время я ехала молча, изредка бросая на Трея взгляды.

Мальчик уткнулся в дальний угол пассажирского сиденья, отвернувшись к стеклу. По наклону его головы я понял, что он дуется, и у меня не было сил затевать с ним драку. Не сейчас.

Я был слишком занят попытками разобраться в произошедшем у Генри. Всё это казалось таким запутанным. Мужчина из Окли действительно работал в полиции, в этом я теперь был совершенно уверен. Иначе как он мог узнать о зове Ксандера о помощи и перенаправить его?

Именно этот человек из Окли пытал, а затем убил Генри. Он признался нам в этом, будучи уверенным, что мы не доживём до того, чтобы сообщить об этом. Вопрос был в том, как он вообще нашёл Генри?

Единственным ответом было то, что Генри сам связался с человеком из Окли, предложив вести переговоры от имени Трея. Но если это так, то какое место в этом заняли Уитмарш и его банда? В мотеле я предполагал, что у них всех общая цель, но теперь, похоже, они оказались по разные стороны баррикад.

Окли просто хотел нашей смерти, так что, по крайней мере, в этом он был последователен. Однако Уитмарш, похоже, изменил свою позицию. Он назвал это переменой в душе, но я ему не поверил. Не думаю, что ему было что менять. Но теперь он так отчаянно хотел взять нас живыми, что позволил…

Мы ушли, когда я угрожал Трею. И он был готов применить смертельную силу, чтобы защитить нас, когда это было необходимо.

Но зачем такая секретность? Зачем прятаться в тени и ждать, пока мы выйдем, чтобы он обстрелял латиноамериканца? И зачем позволять Окли и Джинджеру подобрать своих убитых и сбежать? Если люди Уитмарша были готовы убить одного, чего они добились, позволив остальным уйти живыми?

Я вспомнил молодого полицейского, который нас остановил, и людей в «Бьюике», которые вмешались. Я понял, что это не просто чёрно-белый случай: кто жив, кто мёртв. Ни одна из сторон не хотела, чтобы мы попали в руки чужих чиновников.