Я поерзал, пока не смог снова взглянуть на пулевые отверстия в двери.

Сквозь них пробивался солнечный свет, подсвечивая пылинки, кружившиеся и роившиеся в коридоре. Дыры располагались на высоте от пары футов до уровня головы. Если бы мы стояли, они бы в нас попали. Значит, это были не совсем предупредительные выстрелы.

Я забралась обратно в ванную. Ксандер и Эми не отрывали от меня глаз. Они всё ещё прижимали скомканные полотенца к бедру Скотта, их руки были в крови от усилий. Скотт теперь уже меньше сопротивлялся.

Его лицо стало почти таким же бледным, как и его волосы, а на лбу выступили капли пота, стекающие по бокам на пол.

«Копы уже едут», — крикнул я мужчинам снаружи, надеясь, что их желание избежать задержания сильнее желания убить нас.

Мужчина по ту сторону двери лишь рассмеялся. «Знаю», — сказал он почти лениво. «Вообще-то, Чарли, мы уже здесь».

На мгновение я замер от удивления, а затем пробрался через коридор на кухню и рискнул заглянуть в окно. Снаружи, за пикапом Скотта, стоял красивый мужчина, которого я сразу узнал.

Даже без его фирменных очков Oakley.

Он был не в форме, как в тот раз, когда я впервые увидел его в доме в Форт-Лодердейле. И не в повседневной одежде, как в парке развлечений. Сегодня всё было иначе. Сегодня мужчина из Окли был в тёмном костюме и белой рубашке, как и двое других мужчин рядом с ним. Это придало совершенно новый смысл фразе «одетый для убийства».

Я разглядывал остальных, пока была возможность, но понимал, что раньше никого из них не видел. Один был невысоким и коренастым, с рыжевато-русыми волосами. Второй был темнокожим, с лёгкими латиноамериканскими чертами, с тонкими усиками над верхней губой и золотой серёжкой в левом ухе. Мне стало интересно, все ли трое полицейские, и как они собираются объяснить появление мёртвого человека за «Шевроле».

Я опустился ниже уровня кухонных шкафов. Через дверной проём я увидел, как Скотт начал дёргаться, почти биться в конвульсиях. Я слышал, как в голосе Эми звучали нотки паники, когда она что-то прошептала Ксандеру.

Я прополз обратно в ванную.

«Это тот же парень», — сказал я Трею. Ему не нужно было спрашивать, кого я имею в виду.

Страх превратил его лицо в плотную маску, обтягивающую кости. «Нам придётся сдаться».

Он помедлил, но лишь немного, а затем кивнул, не споря.

«Хорошо», — крикнул я. «Я выведу Трея, но только если ты позволишь нам сначала вытащить отсюда раненого парня».

«Вы не в том положении, чтобы торговаться», — крикнул в ответ мужчина из Окли.

«Это верно, но если вам придётся нас отсюда расстреливать, вы, вероятно, потеряете ещё больше людей. Так проще».

Последовала пауза, словно он взвешивал достоинства моих слов. Я понял, что его голос соответствует его внешности. Я не настолько хорошо разбирался в американских акцентах, чтобы определить его происхождение, но он звучал…

Образованный. Именно такой голос я и ожидал, учитывая столь привлекательное сочетание черт.

«Ладно, Чарли, — наконец сказал он. — Выходи, и мы не будем мешать остальным уходить».

«Ни за что», — сказал я. «Ксандер и Эми сначала выведут Скотта и посадят его в пикап. Как только они уедут, ты нас приведёшь. Не раньше».

И если вы нас предадите, я не добавил вслух, то я сделаю все возможное, чтобы Всажу себе пулю в лоб, ублюдок.

«Ладно», — снова сказал мужчина из Окли. «Ты заключил сделку».

«Ладно», — сказала я уже тише, обращаясь к Ксандеру и Эми. «Возьмите самое большое банное полотенце и подложите его под Скотта. Вам придётся нести его, как в слинге. Отвезите его в ближайшую больницу», — добавила я, пытаясь ободряюще улыбнуться. «С ним всё будет хорошо. Он справится».

Мы с трудом протиснулись в тесную ванную, пытаясь уместить полотенце. Крики Скотта перешли в тихие стоны, а его кожа стала холодной и липкой на ощупь.

Ксандер был физически силён, поэтому я поставил его у изголовья Скотта, оставив Эми нести конец полотенца у его ног. Когда они, пошатываясь, вышли в коридор со своей ношей, я сунул жёсткий диск, который мы вытащили из компьютера Генри, в карман Ксандера.

«Если мы отсюда не выберемся, — пробормотал я, — это может подсказать тебе, кто за всем этим стоит».

Он коротко кивнул, его лицо было напряжено. «Удачи, приятель», — сказал он.

«Так», — крикнул я через дверь. «Они выходят. Отведите своих людей на другую сторону улицы».

Я подождал пару мгновений, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы они вдвоем могли протиснуться, затем захлопнул ее снова и вернулся к наблюдательному пункту у окна кухни.

Окли, возможно, и был кем угодно, но, по крайней мере, он сдержал своё обещание, когда дело касалось Скотта. Все трое наблюдали из дальнего конца «Шевроле», как Ксандер и Эми изо всех сил пытались затащить Скотта в кузов пикапа. Эми запрыгнула в кузов вместе с ним, а Ксандер сел за руль. Он быстро тронулся с места, словно опасаясь, что они изменят…

Не обращайте на него внимания и попытайтесь помешать ему. Я наблюдал за «Доджем» до самого конца улицы, пока он не выехал на проезжую часть и не скрылся из виду.

И всё это время я яростно искал выход, который не подразумевал бы нашу капитуляцию, наше поражение и плен.

«Ладно, Чарли», — сказал мужчина из Окли. Все трое снова выдвинулись вперёд, заняв позицию прямо позади старого «Корвета» Генри, припаркованного у дома. «Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь».

«Откуда я знаю, что ты их упустил?» — уклонился я от ответа. «Ты не из тех, кто оставляет свидетелей, правда? Давай дадим им ещё немного времени».

Он снова рассмеялся, но в его голосе не было ни капли веселья. «Если ты ждёшь спасения, Чарли, тебе придётся долго ждать», — сказал он.

«На этот раз тебя никто не спасет».

Я ответил не сразу. Я знал, что у меня осталось не так уж много вариантов. Во всяком случае, не таких, которые можно было бы выжить.

Для Трея или для меня.

Я посмотрел вниз. Руки, крепко сжимавшие SIG, были в крови Скотта. Я знал, что в моём пистолете осталось всего два патрона, а снаружи остались трое негодяев. Шансы невелики, как ни посмотри.

«Пошли, Чарли», — мягко сказал мужчина из Окли. «Заставишь нас прийти и схватить тебя, и ты пожалеешь об этом».

«Зачем?» — безрассудно бросил я. «Ты всё равно нас убьёшь».

Я ожидал какого-то утешения, но его не последовало. Вместо этого последовала пауза, а затем снова этот чертовски раздражающий смех. «Верно, но некоторые способы умереть сложнее других», — сказал он, и лёгкость его тона сделала его слова ещё более жестокими, ещё более пугающими. «Просто спроси своего приятеля Генри».

OceanofPDF.com

Четырнадцать

«Под домом кто-то есть».

"Что?"

На мгновение я не осознала, что сказал мне Трей. Его голос был едва слышен. Я просунула голову в кухонную дверь и уставилась на него через узкий коридор.

Он сидел, прижавшись спиной к открытой двери ванной, и не смея пошевелиться, разве что открыть глаза.

«Под домом кто-то есть, — настаивал он. — Я их слышу».

И когда я прислушался, я тоже их услышал. Ничего явного, лишь едва слышное осторожное шуршание и скольжение, словно кто-то пытался занять удобное положение. У меня пересохло во рту, так что язык прилип к нёбу. Итак, Мужчина из Окли пытался заставить меня говорить, пока его люди обходили нас с флангов.

Я смотрел на пол, словно надеясь заметить какой-нибудь след этого вторжения, например, комок под ковром. Когда я впервые увидел дом Генри, я знал, что он построен над землёй, отсюда и гнилые решётки по периметру, но мне и в голову не приходило, что щель может быть достаточно большой, чтобы в неё протиснуться человек. Если бы я это сделал, то, возможно, подумал бы, что это путь к бегству для Трея.

И вот теперь, похоже, было уже слишком поздно.

Кто-то меня опередил.

«Залезай в ванну и не высовывайся», — сказал я. Ванна была сделана из старой эмалированной стали и достаточно прочной, чтобы обеспечить хоть какую-то защиту — как сбоку, так и снизу.

Я подождал, пока Трей благополучно войдёт, а затем, стараясь действовать очень тихо, прокрался обратно через коридор. Когда я снова выглянул из кухонного окна, то увидел только латиноамериканца, закрывающего фасад. Ни Оклимена, ни Джинджера не было видно.

Возможно, сейчас самое время сделать перерыв...

Я вспомнил последние слова парня из Окли. Значит, мы всё равно были обречены. Поражение имело привкус гнили, как испорченная еда. Лучше идти сражаться, даже с жалким запасом боеприпасов.

«Трей?»

Он приподнял макушку над краем ванны и посмотрел на меня с выражением « Что теперь?» .

«Планы меняются», — торопливо сказал я и кивнул в сторону входной двери.

"Пойдем."

Я подождал, пока он вылезет, и подошел ко мне вплотную. «Если что-нибудь случится, — осторожно сказал я, взглянув на него, — беги как угорелый и не останавливайся, слышишь? Не останавливайся и не возвращайся, что бы ни случилось, понял?»

Он пристально посмотрел на меня, затем кивнул, неохотно и даже немного угрюмо.

«Постарайся держаться подальше от полиции, если сможешь», — сказал я и, поддавшись порыву, добавил: «Иди к Уолту и Харриет на пляж. Они о тебе позаботятся». И, сказав это, я понял, что это правда. Я доверился этому хитрому старику, сам толком не зная почему.

Я также осознал, как-то отстранённо, что не рассчитываю выбраться отсюда живым. Итак, однажды я уже обманул парня из Окли, но тогда он не ожидал, что я справлюсь. Я также обманул двух мужчин в «Бьюике» — я мог лишь предположить, что они были его сообщниками, — когда они не ожидали, что я вооружён. Но теперь он понял, чего я стою.

Я стоял в этом мрачном коридоре и чувствовал, как вся реальность происходящего окутывает меня, словно чувство покоя. Мне было двадцать шесть. Я всегда думал, что буду испытывать больше эмоций при мысли о собственной смерти, если вообще когда-нибудь задумаюсь об этом. Интересно, отнесся бы я к этому с таким же спокойствием, если бы знал, что Шон где-то там, готов на всё, чтобы добраться до меня.

Я пыталась дотянуться до него, почувствовать его. Я надеялась на какую-то связь, на какое-то подозрение, жив он или мёртв, но ничего не было. Огромная пустота там, где он когда-то занимал какое-то место в моём сознании. Возможно, позже настанет время погоревать по нему.

Если бы я это сделал.

Я отодвинул замки и приоткрыл недавно проветрившуюся дверь ровно настолько, чтобы заглянуть в щель. По-прежнему единственным человеком, которого я видел перед домом, был латиноамериканец с серьгой. Его взгляд был прикован к левой стороне дома, к углу.

Кровь на моих руках засохла, но от свежего пота они снова стали липкими. Я вытер ладони о штаны, а затем распахнул дверь.

Я распахнул ногой сетчатую дверь и, словно боком, выбежал на крыльцо, выставив вперёд одно плечо и держа пистолет SIG прямо перед собой. Я прицелился в центр тела латиноамериканца и почувствовал, как напряглись мышцы предплечий, когда я начал нажимать на спусковой крючок.

Я знал, что выступлю быстро, но мой противник, похоже, оказался быстрее, вскинув пистолет таким легким движением, которое говорило о долгих часах тренировок и профессиональном владении огнестрельным оружием.

Мелкие детали того момента запечатлелись в моей памяти. То, что усы-карандаш этого мужчины были подстрижены чуть длиннее с одной стороны, чем с другой, из-за чего его лицо казалось перекошенным. То, что на левой руке у него было обручальное кольцо, а на соседнем пальце – изящное бирюзовое кольцо-печатка. То, что у него был 9-миллиметровый полуавтоматический пистолет – изящная вещь, сверкающая заботой и гордостью.

Выстрел заставил меня пошатнуться. Он казался слишком громким для пистолета, почти оглушительным, хотя я точно знал, что стрелял не я. Мне всегда говорили, что выстрел, который тебя ранит, никогда не слышишь, но если это был он, то они ошибались. Ты услышал его вдвое громче.

И тут меня осенило, что это не так.

Я имею в виду, удар.

Чего нельзя сказать о латиноамериканце. Он отступил на пару шагов назад, шатаясь почти так же, как Скотт. Перед его рубашки был красным, хотя ещё мгновение назад он был белым. Нижний край галстука был оторван и исчез, но я не заметил, как он исчез. Он смотрел на зияющую рану, которая когда-то была его животом, с выражением недоумения и удивления на лице.

Мужчина предпринял последнюю, тяжёлую, тяжёлую попытку поднять оружие, но его тяжесть не выдержала. Всё было слишком сложно, слишком утомительно. Ноги запутались, он рухнул, описал почти грациозный пируэт и скрылся из виду за старым «Корветом» Генри.

И прямо у меня под ногами, под крыльцом, раздался безошибочно узнаваемый звук нового патрона, вставляемого в патронник помпового ружья.

дробовик.

Я уставился. Крыльцо было всего лишь деревянным. Выстрел из дробовика пробил бы его насквозь, словно бумагу. Я резко развернулся, схватил Трея и запихнул его обратно в дом. Сетчатая дверь даже не успела захлопнуться за нами.

Я заперла замки на входной двери и затолкала мальчика обратно в ванную. На этот раз я забралась в ванну вместе с ним, и мы оба присели там на корточки, напряжённые и затаив дыхание.

Кто, чёрт возьми, стоял под крыльцом с дробовиком? Не кто-то из команды Окли, это точно. Разве что у него были серьёзные проблемы с коммуникацией с сотрудниками. Так кто же?

На секунду я вспомнил утверждения о том, что Генри был связан с ЦРУ.

А что, если он не врал? А что, если его убийство где-то насторожило и вызвало реакцию, включающую в себя такую ответную атаку?

Почти сразу же, как эта мысль возникла, я её отбросил. В таком случае они бы убрали латиноамериканца из игры ещё до того, как мы с Треем вышли из дома. И прихватили бы с собой что-нибудь потише. Дробовики – не то оружие, которое возьмут с собой на такую тайную операцию. Зачистка домов и запугивание – да, но точечный удар после убийства? Не думаю.