Скотт заерзал, выглядя неловко. «Пожалуй, она права — нам лучше оставаться на месте», — печально сказал он.

Ксандер и Эми бросили на меня укоризненные взгляды. Когда я больше не мог выносить чувство вины, которое они на меня навязывали, я вышел на веранду с очередной чашкой кофе. При таком количестве кофеина я не смог бы спать целую неделю.

Я не успел допить чашку, как Трей открыл дверь и вышел. По выражению его лица и по тому, что он закрыл за собой дверь, я понял, что он пришёл поспорить.

«Я хочу выйти», — объявил он, нахмурившись. Увидеть его с его поразительно белыми волосами было для меня таким же потрясением, как и увидеть себя. «Не понимаю, почему мы должны сидеть сложа руки целый день. Когда Генри что-нибудь узнает, он позвонит».

Я откинулся на спинку стула и на мгновение взглянул на него. Он не упомянул о возможной потере связи с Мадлен, как и я. «Значит, тот факт, что нас обоих разыскивает за убийство половина полиции штата, не имеет к этому никакого отношения?» — мягко спросил я.

Он еще больше помрачнел, его нижняя губа начала выпячиваться.

Я вздохнул. «Куда ты хочешь пойти?

«Отлично!» Он одарил меня быстрой улыбкой, выражение его лица мгновенно изменилось, словно он щелкнул выключателем.

«Не волнуйся так», — сказал я, нахмурившись. «Это был всего лишь вопрос». Затем я заметил остальных троих, стоявших у внутренней стороны раздвижной двери, прижавшихся носами к стеклу и скосивших глаза.

Трей увидел их, и его улыбка стала шире. «Похоже, вас немного превосходят числом», — сказал он.

Я снова вздохнул, на этот раз тяжелее, и поднялся на ноги. «История моей жизни», — сказал я.

***

В конце концов, мы пришли к компромиссу. Мы провели утро дома: Эми поправила мой макияж, а затем сели в «Додж» Скотта и отправились на главную площадку, к кульминации.

Скотт проверил почту прямо перед нашим отъездом, но из Англии всё ещё ничего не было. Кажется, я уже почти смирился с тем, что мы ничего не услышим до утра понедельника. Оставалось лишь надеяться, что Генри не успеет втянуть нас в ещё большие неприятности.

Мы позавтракали в небольшой закусочной на углу Эрл-стрит и Норт-Атлантик-авеню. Мы впятером сидели за столиком на улице, укрывшись от солнца гигантским зонтом. Мимо по Норт-Атлантик проезжали дети на ярких машинах, громко включив музыку и споря, кто круче всех в жару.

Некоторые машины были оснащены гидравлической подвеской. Водители, полагая, что у них есть зрители, заставляли их подпрыгивать и подпрыгивать на дороге, периодически полностью отрывая одно колесо от земли, словно гигантская механическая собака, ищущая огромное дерево. Я восхищался изобретательностью и недоумевал, в чём смысл.

Там были и велосипеды, большие японские, раскрашенные на заказ, на которых в основном ездили загорелые детишки, одетые разве что в купальники. Я слишком сильно морщился от мысли о гравийной сыпи, если они съедут, чтобы впечатлиться их крутыми рывками. Когда они остановились, я увидел, что задние шины у них почти полностью спущены в центре, из-за чего велосипеды виляли на поворотах, как пьяный чайный столик. Я начал чувствовать себя старым и благоразумным.

Копы были заметны, но их взгляды, казалось, скользили по нам, пока мы сидели там, попивая солодовые молочные коктейли, словно нам было всё равно. Белые торчащие волосы делали Скотта и Трея достаточно похожими на братьев, чтобы отвести подозрения, а Эйми, работая надо мной, держалась, несмотря на напряжение. К тому же, странного цвета волосы, похоже, были здесь обычным делом. Я почти начал расслабляться.

И тут у Трея зазвонил телефон.

«Да?» — сказал он и одними губами прошептал: «Это Генри». Я придвинулся ближе, прислонив голову к его голове, чтобы лучше слышать разговор.

«Я получил ответ от тех, о ком мы говорили, — услышал я голос Генри, — но они хотят доказательств, что у меня есть, э-э, доступ к тебе. Они хотят отправить тебе по электронной почте пару вопросов, и ты должен быть здесь, чтобы ответить немедленно. Ты должен приехать через полчаса, иначе сделка расторгнута. Понял?» Он говорил быстро, задыхаясь.

Трей взглянул на меня. Я пожал плечами, а затем кивнул.

«Хорошо», — сказал Трей. «Без проблем».

«Превосходно», — пропищал Генри. «И помните — не опоздайте, иначе сделка расторгнута. Эти люди довольно серьёзные».

«Мы уже в пути», — сказал Трей и завершил разговор.

Да, раздался голос в моей голове, но к чему?

Скотт уже вскочил на ноги, бросив несколько долларов на стол. «Ладно, — сказал он, — поехали».

Пока остальные отодвигали стулья, я поднял руки. «Подождите-ка», — сказал я, и все замерли. «Генри спрашивал только про Трея. Трей никуда не ходит без меня, но это не значит, что мы все пойдём».

Ксандер скривился. «Да ладно тебе, мужик», — простонал он. «Теперь ты не сможешь нас отгородить».

Я поймал взгляд Эми и отвёл взгляд. «Я не могу заботиться обо всех вас», — сказал я.

«Мы вас об этом не просим», — быстро сказал Скотт. «Просто…» Он замолчал, снова откинувшись на стул и поморщившись, подыскивая нужные слова.

«Не лишай нас этого — не сейчас», — сказал Ксандер с тихой мольбой в голосе. «Нельзя подпускать нас к делу, когда тебе удобно, а потом, понимаешь, бросать, когда не удобно».

Я снова посмотрела на Эми, надеясь, что она станет голосом разума. Она лишь улыбнулась и взяла со стола ключи от пикапа Скотта. «Ты нас с собой не возьмёшь», — сладко сказала она, соблазнительно помахивая ключами на пальце. «И как ты успеешь туда вовремя?»

***

Добраться до дома Генри вовремя оказалось самым сложным. После моей неохотной капитуляции Скотт вывел свой «Додж» со стоянки за Оушен-центром, где он его оставил, и влился в медленно движущийся поток на Норт-Атлантик. Машина еле ползла, и этому не способствовали даже патрульные машины, которые, казалось, перегоняли бесконечный поток машин на центральную полосу и тут же их задерживали.

За пятнадцать минут мы едва проехали три квартала, и мне пришлось сделать сознательное усилие, чтобы не смотреть на часы каждые тридцать секунд. К тому же, Скотт выглядел достаточно нервным за всех нас, его пальцы неустанно выбивали ритм на руле.

«Ну, пойдем , ладно?» — продолжал бормотать он сквозь стиснутые зубы, протискиваясь в щель, которой на самом деле не существовало на соседней полосе, потому что она сдвинулась на шесть дюймов вперед, чем та, на которой мы находились.

Водитель, которого он только что зарезал, посигналил и показал ему средний палец.

«И тебе того же, придурок!» — крикнул Скотт в зеркало заднего вида.

Через четыре машины перед нами на следующем перекрестке регулировщик выписывал штраф другому несчастному водителю.

«Эй, успокойся», — сказал я, глядя на копа. «Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы ты ввязался в дорожную драку».

К сожалению, внимание полицейского привлекли гудок и повышенные голоса. Я заметил, как его солнцезащитные очки качнулись в нашу сторону, когда он поднял голову. Господи, почему они все в тёмных очках? Я начал молча молиться, чтобы он оставил всё как есть и не обращал на нас внимания.

Я должен был знать, что нам так не повезет.

Когда загорелся красный свет, и Скотт тронулся с места, полицейский твёрдо указал на «Додж», а затем презрительным взмахом руки указал на центральную полосу. В его манере чувствовалась подавляющая властность. Я почувствовал, как Скотт начал съеживаться на сиденье.

«Что мне делать?» — спросил он, и его голос был напряженным то ли от волнения, то ли от страха.

«Ты хочешь, чтобы я сбежал?»

Я смотрел на море медленно движущихся машин, окружавших нас. К нему присоединился напарник полицейского, и он смотрел в нашу сторону, рефлекторно приложив руку к бедру. Ещё одна полицейская машина ждала нас на парковке мотеля, менее чем в двухстах метрах дальше.

Рядом со мной Скотт и Трей стали такими же бледными, как их волосы.

Эми и Ксандер стояли на коленях за кабиной, просунув лица сквозь раздвижное окно. Они выглядели испуганными.

Я взглянул вниз. SIG лежал в открытой сумке у меня на коленях. У меня оставалось четыре патрона.

Я не мог рисковать. Я не мог рисковать ими.

Я вздохнул. «Нет», — сказал я, чувствуя тошнотворный привкус во рту. «Думаю, нам лучше попытаться договориться. Просто делай, как он хочет, Скотт. Съезжай на обочину».

OceanofPDF.com

Тринадцать

В конце концов, полиция никого из нас не узнала и не арестовала.

Они прочитали Скотту закон о дисциплине на полосе и правильной регулировке дорожной ситуации, и устроили настоящий спектакль, проверяя грузовик, но в каком-то смысле всё это было обычной рутиной. Мы были лишь последними в длинной череде детей, которых они арестовали в те выходные за какое-то мелкое нарушение. Не первыми и уж точно не последними. Они даже не удосужились обыскать остальных и не спросили удостоверения личности.

Как только я понял, что в остановке нет ничего зловещего, я почувствовал, как мышцы на моих плечах начали расслабляться, одна за другой. Я убрал руку с рукояти пистолета в сумке и оперся локтем о край двери, подперев подбородок ладонью. Затем я сел на свою сторону такси, жевал жвачку с открытым ртом и пытался выглядеть скучающим подростком.

Скотт стоял перед «Доджем», между двумя полицейскими. Весь его вид выражал покорность: голова опущена, руки сцеплены за спиной. Время от времени он украдкой поглядывал в кабину. Будь копы чуть более внимательны, они бы восприняли это как сигнал к тому, чтобы обыскать салон хотя бы в поисках лёгких наркотиков. Полагаю, у парня просто было честное лицо.

А секунды тем временем превращались в минуты. К тому времени, как прошло десять, Трей начал ёрзать.

«Я позвоню ему», — прошептал он мне краем рта. «Мне нужно сказать ему, что мы опоздаем».

Он вытащил телефон из кармана и начал нажимать кнопки, но вскоре обнаружил, что номер Генри скрыт. Я понял, что адрес электронной почты был единственным контактным лицом этого человека, которое у нас было.

Ладно, мы могли бы снова найти его дом, но для справочной службы возможность указать направление, как правило, ничего особенного не значит, если только американская версия не оказалась намного более сговорчивой, чем дома.

Трей держал телефон перед собой, настолько напряжённый, что тот почти вибрировал в руках, надеясь на новый звонок. Но по мере приближения крайнего срока Генри он больше не выходил на связь.

При выключенном двигателе, а следовательно, и кондиционере, жар распространялся по кабине пикапа, вдавливая нас в сиденья. Казалось, что открытые окна не имели никакого значения. На самом деле, это, вероятно, даже усугубляло ситуацию.

К тому времени, как первый полицейский наконец вручил Скотту штраф и сказал ему не возвращаться и быть внимательнее в будущем, мы уже на двадцать минут превысили максимально допустимое время в полчаса.

Скотт забрался обратно в кабину, его уши покраснели, когда он повернул ключ зажигания.

«Ради бога, не буксуйте колеса, трогаясь с места», — тихо сказал я, — «иначе мы останемся здесь на весь день».

Он бросил на меня несчастный взгляд, но уехал с похвальной невозмутимостью, все еще сжимая в правой руке скомканный билет.

«Боже мой, — сказал он, чуть не плача, когда мы снова тронулись. — Мне очень жаль, ребята. Я вас подвёл».

«Просто повезло», — сказала я, ущипнув Трея за руку, когда он открыл рот, чтобы не согласиться. «Скажи спасибо, что они не стали проводить полный обыск». Я одарила его быстрой ободряющей улыбкой. «И не беспокойся. Могло быть и хуже».

Я и мой рот.

***

Как только мы отошли от основной толпы, Скотт нажал на газ, но нам все равно потребовалось еще шесть минут, чтобы добраться до улицы Генри.

Скотт так резко повернул, что грузовик слегка вильнул из-за перегрузки подвески. На заднем сиденье Эми и Ксандер цеплялись за боковины и смеялись, словно катались на аттракционе.

Пока мы мчались по улице, я разглядывал припаркованные машины и пустые подъездные пути, сравнивая обстановку с мысленным образом, который я запечатлел в прошлый раз, когда мы были там. Всё казалось тихим, обычным, никаких новых машин, слишком навороченных для этого района, никаких подозрительных фургонов. Тем не менее, я ощущал лёгкую дезориентацию, пытаясь наложить ночные воспоминания на дневной свет.

Следуя указаниям Трея, Скотт резко затормозил перед ветхим домом Генри, заставив соседей вздрогнуть. Если бы это было…

в таком поместье, где соседи не обращают внимания на то, чем занимаются люди.

В ярком солнечном свете дом выглядел ещё хуже. Деревянная обшивка самого дома когда-то была бледно-голубой, словно из-под краски, оставшейся после бассейна. Сломанная решётка, окаймлявшая дом внизу, притворялась белой, как и оконные наличники и деревянные опоры крыльца, слегка наклонённые под углом. Это создавало впечатление, будто вся конструкция медленно рушится вбок от фасада дома.

Насколько я знаю, так оно и было.

Моя сумка всё ещё была расстёгнута, готовая к выносу. Я закинула её на плечо, открывая пассажирскую дверь. «Полагаю, бесполезно просить тебя оставаться в машине?» — спросила я, но ответа особо не ждала. К тому же, все четверо уже выскочили на пыльную подъездную дорожку. Вид их готовых к вылазкам улыбок заставил меня нахмуриться.

Я прошёл мимо потрёпанного «Корвета» и поднялся по шатким ступенькам. Я оперся на звонок, слыша, как он разносится по всему дому, но никто не откликнулся.

Мы постояли так несколько минут, ожидая. Улыбки детей стали чуть более натянутыми, и они начали беззаботно переругиваться между собой.

Я отключился от препирательств, мечтая, чтобы они были где угодно, только не позади меня. Всё это время я скользил взглядом по дороге от дома Генри, но никого не было видно. Это раздражало.

Субботний день, и никого не видно. Ни одного человека. Даже собаки. Как только мы дошли до конца улицы, что-то меня напугало, и теперь я понял, что именно.