Он повернулся к машине. «Тогда тебе придётся немного устроиться поудобнее», — сказал он.

«Эта малышка всего лишь двухместная».

«Куда мы идём?» — спросил я, подражая восходящей интонации, которую использовали американские дети в своей речи. Трей пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал. Генри, похоже, не заметил ничего необычного.

«Моё убежище, — сказал он. — У меня есть небольшой уголок в нескольких кварталах отсюда».

Я колебался, но Трей уже открывал пассажирскую дверь «Корвета» и забирался внутрь. Оставалось либо силой вытащить его, либо согласиться, даже если позволить увести себя из относительно публичного места в уединённое по чьему-то выбору было безумием в данных обстоятельствах. Это противоречило всему, чему я когда-либо учился, но я напомнил себе, что я телохранитель этого парня. Если он уйдёт, то и я уйду. Всё было просто.

Вздохнув, я забралась к Трею, с тревогой осознавая, что его костлявое тело прижимается ко мне, и что я, вероятно, вешу больше его.

Генри поудобнее устроился за рулём и ухмыльнулся, глядя, как мы с ним переплетаемся. Я старался держать сумку под рукой, но всё равно сомневался, что смогу дотянуться до пистолета, если понадобится.

Это меня потрясло. За несколько дней я прошёл путь от человека, который никогда не носил оружие, до человека, который был очень недоволен расставанием с ним.

Мы тронулись с места, двигатель бедного старого «Корвета» изредка работал на полную мощность. В салоне пахло старыми сигаретами и сыростью. Генри вёл машину, сидя прямо, сгорбившись над рулём. Он пару раз покосился на нас, когда мы выехали на дорогу, всё ещё улыбаясь.

«Вы отлично поработали над маскировкой», — небрежно сказал он, облизывая губы. «Я бы ни одного из вас не узнал на фотографиях по телевизору».

Любой из вас ... У меня сердце заколотилось о рёбра. Может быть, Генри не был таким уж глупым, каким казался поначалу.

Когда никто из нас не ответил, Генри сказал: «Ты совсем не похож на похитителя, Чарли, правда?» Я коротко кивнул ему. «Итак, какова твоя версия?»

«Я просто должна о нём заботиться», — сказала я. Это было компромиссное заявление. Я знала, что Трей будет против моих слов о том, что я о нём заботюсь .

Генри глубокомысленно кивнул. «Хочешь рассказать мне свою версию истории?» — спросил он.

Я представил ему отредактированные основные моменты в максимально сжатой форме, ограничившись лишь тем фактом, что кто-то серьезно намерен убить Трея и есть вероятность, что в этом замешаны власти.

«Ну, они, конечно, рассказывают совсем другую историю, чем ты», — заметил Генри, когда я закончил. Он свернул с дороги на тускло освещённую жилую улицу. «А, вот и мы. Дом, милый дом».

Улица находилась в захудалом районе. Мне не нужно было много знать о демографической ситуации в Дейтоне, чтобы догадаться, что это не слишком перспективный район. У большинства людей на лужайке перед домом стоял сломанный пикап, и колёс для него не хватало.

Генри свернул влево с дороги и остановил «Корвет» на грунтовой подъездной дорожке к уродливому одноэтажному зданию с крытой верандой у входа. Вся конструкция была приподнята на пару футов над землей, словно передвижной дом без колёс. Зазор между фундаментом и землёй закрывала лоскутная решётка.

Сам дом выглядел как один из худших муниципальных притонов, которые я видел в Великобритании. Мы с Треем с трудом выбрались с пассажирского сиденья и последовали за ним по неровным ступенькам на крыльцо.

«Входите», – сказал он, наконец с трудом открыв свою входную дверь. Он пошёл вперёд, включив свет, чтобы осветить унылый однокомнатный домик. Внутри не было кондиционера, и влажный жар сжал меня, как только я переступил порог. Клянусь, я увидел нечто размером и цветом с обдолбанную девушку, которая скользила ногами по потрескавшейся плитке пола.

Генри провёл меня в комнату, которая когда-то, возможно, была гостиной, но теперь была забита компьютерным оборудованием. Всё выглядело сложным, и, судя по блеску корпусов, большая часть была довольно новой. Вряд ли что-то могло бы долго оставаться чистым в таком помещении. Генри установил пару вентиляторов, которые скорее перемешивали застоявшийся воздух, чем охлаждали его.

Одинокое, потрёпанное кресло машинистки с подушкой, заклеенной серебристой клейкой лентой, было единственным местом во всей комнате, где можно было присесть, если не считать пола, который у меня уже был. Генри с облегчением опустился на него и взял кусок холодного гамбургера, который застывал в обёртке рядом с клавиатурой.

«Итак, есть идеи, кто держит Кита Пелцнера?» — спросил он, откусывая кусок и начиная жевать.

Трей не ответил, поэтому я сказал: «Насколько нам известно, его никто не удерживает».

Челюсти Генри на мгновение замерли. Он сглотнул и сказал:

«Ты хочешь сказать, что он вырвался на свободу?»

«Нет», сказал я. «Я имею в виду, что его, судя по всему, вообще не похищали».

Генри очень медленно отложил остатки гамбургера и рассеянно вытер руки о рубашку. Он явно не в первый раз использовал одежду как салфетку. И всё это время его взгляд бегал из стороны в сторону, словно он просматривал документ, который видел только он. Документ, принесший ему очень плохие новости. Губы его шевелились, но какое-то время он не издавал ни звука, а потом тихо, себе под нос, пробормотал: «Дерьмо в шляпе».

«Почему у меня такое чувство, что тот факт, что Кит Пелцнер, по-видимому, исчез по собственной воле, — это не совсем то, что вы хотели услышать?»

Генри вскочил на ноги, закрыв лицо руками. Я подумал о жире от гамбургера на его пальцах и постарался не ёрзать.

«Почему?» — повторил он сначала слабо, а затем с нарастающей яростью. «Почему?

Потому что единственная чертова причина, по которой он должен баллотироваться, — это если это не сработает, вот почему!»

«Если что не сработает?» — спросил я безучастно. Генри повернулся ко мне, по пути наблюдая за реакцией Трея на всё это. Я взглянул на парня.

Я тоже, но он повесил голову, словно замкнулся в себе. Значит, никаких зацепок.

«Ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, над чем работал Пельцнер?» — спросил Генри, от удивления повышая голос и обрызгивая меня кусочками наполовину пережеванного бургера.

Я отступил на шаг и покачал головой.

Генри отвернулся, нащупал подлокотник кресла и снова опустился на него всем телом. Он на мгновение задумался.

«Хорошо», — сказал он. «Кит Пелцнер — программист, да?»

«Можешь пропустить ту часть про остывание Земли и то, как рыбы учатся ходить, — сказал я. — Я знаю, что он программист, и знаю, что он работал над чем-то, связанным с финансовыми рынками. Дальше — действуй».

Он снова рефлекторно потянулся за гамбургером, но, поднеся его ко рту, вдруг, казалось, понял, что натворил, и бросил его обратно на стол. «Эта новая программа, над которой он работает, просто бомба». Он посмотрел на меня с лёгким высокомерием. «Не думаю, что ты знаешь подробности, верно?»

Мне бы очень хотелось сказать ему, что он неправ, но он ошибался, поэтому мне пришлось смириться с этим и просто покачать головой.

«Ладно, есть много финансовых программ, отслеживающих фондовые рынки, — сказал он. — Они уже достигли довольно сложного уровня, да? Они основаны на математических алгоритмах. Они отслеживают тренды и используют такие инструменты, как веерные линии Фибоначчи и скользящие средние, чтобы попытаться определить, вырастет или упадёт цена акций, чтобы вы знали, покупать или продавать, да?»

Он взглянул на меня, проверяя, поспеваю ли я за ним. Я ободряюще кивнул, показывая, что почти поспеваю.

«Хорошо, — продолжил он, — но все эти программы просто отслеживают. Кит Пелцнер работал над системой, которая могла бы учитывать такие данные, как текущие события, финансовые отчёты со всего мира, новости, и фактически предсказывать, что произойдёт с ценами акций. Не гадать…

Предсказывать. Мы говорим о программном обеспечении, способном учиться на своих ошибках. Мы говорим об искусственном интеллекте. Я упрощаю, понимаешь?

«Понимаю», — сказал я немного резко и помолчал. «Итак, эта программа — как вы думаете, стоит ли из-за неё убивать людей?»

Генри откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, открыв рот. «По-моему, ты не уловил суть, да?» — сказал он. «Если бы ты получил эту программу, ты бы мог торговать на фьючерсных рынках с абсолютной уверенностью, да?» Он замолчал, пытаясь найти верный способ проникнуть в мой крошечный мозг.

«Слушай, допустим, ты собираешься торговать контрактами на фьючерсном рынке, например, S&P 500, да? Думаешь, что рынок вырастет — открываешь длинную позицию. Думаешь, что он упадет — открываешь короткую позицию, да?»

«Да», — медленно ответила я. Он уже начал теряться, но я не хотела прерывать его рассказ.

«Ладно, если вы играете на опережение и знаете, когда открывать длинную, а когда короткую позицию, то каждый раз, когда рынок растёт или падает в вашу пользу, вы зарабатываете двести пятьдесят долларов за пункт, верно? Неважно, растёт он или падает, главное, чтобы ваша сделка двигалась в правильном направлении, вы зарабатываете деньги».

«И насколько она может подняться или опуститься за день?» — спросил я.

«Эй, хороший вопрос. Ты умница, Чарли, ты же знаешь это?» — сказал он, многозначительно погрозив мне пальцем. «S&P, возможно, сдвинется всего на пять-десять пунктов, но если ты сможешь воспользоваться каждым из них, то легко сможешь зарабатывать пятьдесят пунктов в неделю».

Я быстро подсчитал в уме. «Это двенадцать с половиной тысяч в неделю», — пробормотал я. Даже если перевести обратно из долларов в фунты стерлингов, это был не такой уж большой удар.

«Конечно, так и есть», — сказал Генри. «И это по одному контракту, да? Предположим, вы торговали десятью контрактами или сотней? Это лицензия на печатание денег, и она совершенно законна. Они не могут вас за это тронуть».

Он лукаво усмехнулся, наблюдая, как моё лицо потемнело от осознания того, что поставлено на карту. «Ты спрашивал, стоит ли эта программа того, чтобы ради неё кого-то убивать, да? Что ж, если бы она работала, скажу я тебе, я бы убил собственную бабушку, чтобы заполучить её. В мгновение ока!»

На секунду воцарилась тишина. Я стоял в тесной, тесной гостиной Генри и позволял последствиям его слов медленно проникать в мой мозг.

как кровь в грязь.

Более миллиона долларов в неделю.

Каждую неделю.

Законно.

Ого, черт возьми.

Я подняла взгляд. «Но тот факт, что Кит сбежал…» — пробормотала я.

«Да, ты в деле», — с горечью сказал Генри. «Зачем ему бежать, если он не сможет избавиться от багов в системе и не будет знать, что никогда не сможет заставить её работать? Чёрт, компания, на которую он работает, поставила на неё всё до последнего цента. Они практически банкроты. Я довольно внимательно следил за этим, понимаешь? Когда я услышал, что его похитили, я думал, что он наконец-то раскрылся. Но теперь…» — он оборвал себя, покачав головой. В его голосе слышались слёзы.

И тут Трей позади меня прочистил горло.

«Это работает», — сказал он. Он говорил это впервые. «Я знаю, что это работает».

Он повторил, на этот раз твёрже. Мы оба повернулись к нему, и он пробормотал: «Знаю, потому что сам, типа, пробовал».

OceanofPDF.com

Двенадцать

В течение целых пяти секунд после того, как Трей сделал свое заявление, никто не произнес ни слова, затем Генри слабо спросил: «Что ты имеешь в виду, говоря, что ты попробовал ?»

Трей снова пожал плечами, с напускной небрежностью пиная загнутый край коврика. «Папа хотел интегрировать в программу нейронную сеть, то есть искусственный интеллект», — добавил он тем легкомысленно-преуспевающим тоном, который мне так не нравился. «Он всё настроил, но не смог добиться достаточно стабильных результатов, и он забросил эту затею.

Так что я немного поигрался с этим».

«И у тебя получилось», — сказал Генри. Это было утверждение, а не вопрос, с ноткой удивления в его тоне.

«Пока нет», — признался Трей, раскрашивая, — «но я очень близок к этому. Думаю, папа просто ожидал, что он будет учиться очень быстро. Он просто недооценил, сколько времени нужно потратить на обработку данных в нейронной сети, прежде чем она выучит закономерности и разложит их на числа. Ей просто нужно было больше времени, вот и всё».

«Твой отец, должно быть, очень тобой гордится», — сказал Генри. Я бросил на него быстрый взгляд, но его лицо было таким же сдержанным, как и его голос.

Трей покраснел. «Он не знает», — сказал он. «По крайней мере, не знает, насколько далеко я продвинулся. Я как бы работаю над этим в другом месте — где он не будет всё время висеть у меня на плече, понимаешь?»

«Держу пари, что это заняло немало процессорной мощности», — сказал Генри, и Трей кивнул.

«Так вот почему ты воровал вещи из того компьютерного магазина в «Галерее»», — вставил я, и он снова покраснел.

«Папа никогда не верил, что я что-то смогу сделать», — бросил он мне в ответ, и старая жалобная записка снова оказалась на виду. «Даже в детстве он покупал мне модели самолётов и всякую всячину, а потом как бы отнимал их у меня и собирал сам. Как будто он никогда не доверял мне, что я смогу сделать всё правильно».

«Значит, никто не знает, что вы работали над этим вместе с отцом?»

Генри сказал. В его голосе теперь было что-то расчётливое. «Ты всё это сделал один?»

«Ага», — с вызовом сказал Трей.

Генри покачал головой, улыбаясь. «Это просто потрясающе», — наконец сказал он.

«Просто потрясающе. Мне бы очень хотелось увидеть что-нибудь из того, что вы сделали».

Трей на мгновение замер, осознавая, что получил настоящее одобрение взрослого. «Без проблем», — сказал он, и его энтузиазм переполнял его. «Всё это с…»

«Подожди здесь», — вмешался я. Я повернулся к Генри, который быстро скрыл вспышку раздражения от моего вмешательства. «Ты же сказал нам никому не доверять. Что делает тебя исключением из этого правила?» — потребовал я. «Половина тех, кому мы, как нам казалось, могли доверять, пытались убить нас последние двадцать четыре часа, и теперь — наконец — кажется, я знаю, почему». Я коротко взглянул на Трея. Он опустил мой взгляд, словно раскалённый кирпич. «Ты сказал, что можешь нам помочь, Генри. И прежде чем Трей что-то нам отдаст, думаю, ты должен показать нам, как именно ты собираешься это сделать».