Когда мы спустились по лестнице, у входа в комнату на первом этаже, с другой стороны парковки, собралась толпа. Полная женщина в клетчатых брюках, которые обычно можно увидеть только на поле для гольфа, протиснулась вперёд, чтобы лучше рассмотреть, и, добившись своего, начала кричать. Трей запнулся. Я подхватил его под локоть и повёл до самого «Меркурия», который всё ещё стоял за соседней закусочной.

Только когда мы выехали на дорогу, он наконец заговорил.

«Там ведь были люди, не так ли?» — спросил он с необычайной нейтральностью.

«Они что, мертвы?»

Я на мгновение оторвал взгляд от дороги, чтобы взглянуть на его застывшее лицо в отблесках света, отраженного от витрин магазинов и ресторанов, расположенных вдоль дороги.

"Да."

Он кивнул и сглотнул, его кадык дрогнул. Затем он сказал:

«Зачем Крису и мистеру Уитмаршу это делать?» — и голос его был почти жалобным, как будто это было несправедливо.

Не было простого способа это сказать. Поэтому лучше сказать это быстро и покончить с этим. «Потому что они думали, что это мы».

Я пришел к такому выводу почти сразу, как только оказался на месте происшествия.

За долю секунды Уитмаршу потребовалось бы взять мушку и выстрелить,

Он бы не успел понять, что девушка, только что вышедшая из душа, — это не та я, которую ему велели ожидать. Не с полотенцем на голове и с искаженным от шока лицом.

А потом? Ну, может, они просто соблюдали чистоту. Но я так и не понял, пытались ли они взять Трея живым или хотели его смерти с самого начала.

«Если это они пытаются нас убить, зачем ты позвонил им и сказал, где нас найти?» — спросил он теперь, и внезапный гнев в его тоне заставил меня насторожиться.

«Трей, я не знал, что они это сделают, и, в любом случае, я думал, что отправил их в комнату наверху», — сказал я, недовольный этой защитной реакцией, которая проступала вместо того, чтобы быть хладнокровным и командным. «Я думал, что отправил их в пустую комнату».

«Да, ты так и думал », — бросил он, полуразворачиваясь на стуле в мою сторону.

«Господи!» — покачал он головой. «Сколько ты уже телохранителем работаешь, Чарли? Скольких VIP-персон спас, а?»

Я немного подождал, прежде чем ответить. Соблазн солгать был велик, но я знал, что в долгосрочной перспективе это ни к чему не приведёт. «Ну, если считать тебя , — сказал я, — то ты первый».

Он откинулся назад, его руки поднялись, а затем снова опустились на бока, словно отягощенные отчаянием.

«Ох, чувак», — пробормотал он, — «мы влипли ».

***

Просто потому, что я узнал номер дороги, я направился на север по А1А. Мы ехали параллельно Атлантике, и где-то справа от меня в темноте с грохотом разбивались бесконечные катки.

Некоторое время мы ехали молча. Я строго соблюдал скоростной режим, неукоснительно показывал знаки при каждой смене полосы и останавливался на жёлтый и красный свет. Я вёл себя настолько законно, что это вызывало подозрения, но я вдруг забыл, как можно водить более расслабленно.

Не знаю, какие мысли роились в голове Трея. Я был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать на них внимание.

Первые пару раз, когда я увидел трупы, мне стало физически плохо.

По крайней мере, в этот раз этого не произошло. Возможно, мой желудок окреп с опытом, а может, просто потому, что убитая пара в номере мотеля была совершенно незнакома.

Затем я подумала о Шоне, который был для меня гораздо больше, чем просто незнакомцем, и почувствовала знакомое содрогание в животе, пустоту под рёбрами и лёгкий гул в ушах. Я приоткрыла окно на пару дюймов и сглотнула поток тёплого воздуха, ворвавшегося в машину.

Трей, по сути, распознал мою слабость. «Ты собираешься блевать?» — спросил он.

«Нет», — твёрдо ответил я. Я сделал последний вдох и снова поднял стекло. Кондиционер «Меркурия» мгновенно вернул салон к прежней умеренной температуре. Момент ушёл.

Мы всё дальше отъезжали от застроенной зоны. Здания поредели, перемежаясь всё более длинными группами чахлых деревьев и пальм. Я обнаружил, что мои пальцы стиснули руль, словно напряжённые когти, и несколько раз согнул их, пытаясь расслабиться с каждой милей, отделявшей нас от мотеля. Мне почти показалось, что мы ясно дали понять.

И вот в этот самый момент я увидел в зеркале заднего вида мигающие огни.

Полицейский не сразу включил сирену, словно не хотел спугнуть нас и заставить бежать. Сначала он включил только мигалки. И только после того, как я проигнорировал первые три-четыре удобных места для остановки, он нажал кнопку включения звука.

Трей резко выпрямился, услышав пронзительный вопль, и заерзал на сиденье, чтобы посмотреть через задний экран.

«Вот дерьмо», — сказал он. «Ты собираешься остановиться, или как?»

«Что, наверное», — пробормотал я. Неловко засунув правую руку за спину, я вытащил SIG из-под рубашки. Коленом я заклинил колесо ровно настолько, чтобы левой рукой оттянуть затвор назад, загоняя первый патрон в казённик. Затем я засунул пистолет чуть глубже под бедро, чтобы он не был виден никому, кто высовывается из окна, но в пределах досягаемости.

Я взглянул на Трея. Он заворожённо смотрел на маленький кусочек рукояти пистолета, выглядывающий между подушкой сиденья и моей ногой. Когда он поднял на меня широко раскрытые глаза, они вдруг стали гораздо более настороженными, чем прежде.

«Молчи и предоставь всё мне. Сначала попробуем договориться, ладно?» — напряжённо сказал я. «Но будь готов сбежать».

Затем я включил поворотник и съехал на пологую грунтовую обочину шоссе.

Я позволил машине медленно остановиться, поднимая пыль. Справа от машины была канава и забор из столбов и жердей, а за ними я едва разглядел песчаный пустырь, вероятно, необработанный строительный участок.

По другую сторону шоссе располагались закрытые промышленные помещения, огороженные сетчатыми ограждениями и оранжевыми натриевыми лампами. Чуть дальше я увидел мерцающую неоновую вывеску небольшого бара.

Полицейский остановил свою патрульную машину примерно в трёх-четырёх метрах от нашего заднего бампера. Он выключил сирену, но оставил фары включёнными, поэтому я не мог разобрать, на какой машине он ехал. Я знал только, что красно-синяя полоса означала, что он из полиции округа.

Я перевёл рычаг переключения передач на рулевой колонке «Меркурия» в нейтральное положение, не выключая двигатель и не отпуская педаль тормоза, чтобы наши фары не освещали ему заднюю часть машины. Затем я отстегнул ремень безопасности, положил обе руки на верхнюю часть рулевого колеса и повернулся лицом вперёд. Всё это время я украдкой наблюдал за его приближением в зеркало заднего вида со стороны водителя.

Все мои надежды на то, что это просто обычная остановка за нарушение правил дорожного движения, развеялись, как только полицейский вышел из машины.

Когда вы едете на мотоцикле, вы привыкли к тому, что вас останавливают, но этот парень не размахивал самоуверенной бравадой человека, имеющего в своем распоряжении власть лишить вас водительских прав и при этом темперамент, чтобы злоупотреблять ими.

Вместо этого он быстро и нервно присел, уже держа пистолет в руках, и пополз к моей двери.

«Вылезай из машины! Вылезай из машины!» — кричал он высоким, почти срывающимся голосом. Даже при тусклом свете он выглядел слишком юным, чтобы бриться, не говоря уже о том, чтобы водить машину или закончить полицейскую академию.

Трей начал ёрзать на стуле.

«Ради бога, успокойтесь и не давайте ему повода в вас стрелять», — рявкнул я себе под нос. Парень замер.

Я тоже не двигался. Полицейский замер в четырёх-пяти футах от меня, не решаясь подойти ближе. Он прекрасно понимал, что я могу попытаться сбежать, ударив его дверью машины. Он не хотел идти за мной, а я не хотел идти к нему.

Патовая ситуация.

Приблизившись, я увидел, что он держит крупнокалиберный полуавтоматический «Глок», и руки у него трясутся. Он всё ещё орал на меня, теперь уже задыхаясь, словно и не переставал глотать воздуха.

Из-за света фар патрульной машины я не сразу увидел, как вторая машина медленно подъехала позади нас.

Когда я это заметил, моей первой реакцией, вызвавшей щемящее чувство, было то, что полицейский вызвал подкрепление. Если мы были настолько опасны, как явно предполагал его вид, он изначально сильно рисковал, останавливая нас в одиночку. Я подумал, что, вероятно, здесь сказалась его юношеская неопытность и пылкость.

В зеркала я увидел, как открылись двери машины по обе стороны от вновь прибывшего автомобиля.

Молодой коп резко обернулся, но облегчения не почувствовал. Значит, копов больше нет. Он, казалось, не мог решить, кто из нас представляет большую угрозу. В итоге он закружился в танце, дико размахивая стволом пистолета между нами.

«Назад!» — рявкнул он. «Оставайтесь в машине!»

Я слегка пригнул голову, пытаясь, не оборачиваясь, разглядеть, что происходит позади, но ничего толком разглядеть не смог. Огни патрульной машины служили мне защитой.

Полицейский ещё раз взглянул на меня, всё ещё неподвижно сидящего за рулём, и принял решение. Он сделал пару шагов назад, в сторону вошедших. На этом всё.

Оба мужчины из машины, сидевшей за патрульной машиной, одновременно открыли огонь. Вероятно, из стрелкового оружия, но я не видел, какое именно.

Как минимум четыре пули попали молодому полицейскому в голову и верхнюю часть туловища. В вращающемся вихре прожекторов я увидел, как его тело дёрнулось, словно его только что подключили к электросети. Он упал на колени, тихо и удивленно вздохнув, когда его лёгкие окончательно опустели. Он позволил пистолету выскользнуть из безжизненной руки, а затем очень медленно упал лицом в грязь.

Я резко переключил передачу в положение «перед» почти до того, как полицейский осознал, что он мёртв. Я с силой нажал на педаль газа, заставив машину цепляться за обочину, пока я боролся с рулём, пытаясь вернуть нас на шоссе.

Двое мужчин, застреливших полицейского, начали обстреливать заднюю часть «Меркурия». Заднее стекло разбилось, и Трей взвизгнул, съежившись на сиденье.

То ли по счастливой случайности, то ли по расчету, наши нападавшие прострелили заднее колесо со стороны пассажира, когда мы едва проехали пятьдесят метров. Машина мгновенно отреагировала на удар, накренившись на обод. Я проиграл битву с канавой. Мы съехали в неё носом вниз, и передний угол со стороны пассажира врезался в один из столбов ограждения, вырвав его.

Заряды в обеих передних подушках безопасности «Меркурия» взорвались мгновенно. Я всегда считал, что эти надувные белые мешки мягкие и похожи на подушки, но это не так. Ощущение было такое, будто меня ударили по лицу мешком с мокрым цементом. Тем не менее, учитывая, что я отстегнул ремень безопасности, по крайней мере мой спас меня от вылета через лобовое стекло.

Мешок тут же начал сдуваться. Я погреб его прочь, чувствуя, что всё лицо горит, а из носа идёт кровь. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, но он не проходил.

И всё же я услышал позади себя звук набирающего обороты двигателя. Чёрт!

Я повернулся на сиденье и увидел, что двое мужчин запрыгнули обратно в машину и объехали патрульную машину и упавшего полицейского.

Теперь они приближались к нам, а двери были все еще широко открыты.

Я схватил парня за плечо и начал трясти. «Трей, пойдём, нам пора двигаться!» В ответ я услышал глухой стон. Он никуда не двигался.

Я потянулся рукой под бедро и обнаружил, несмотря на столкновение, что SIG

Всё ещё была там застряла. Я вытащил её и попытался открыть дверь. Её заклинило, и мне пришлось дважды ударить её плечом, прежде чем она с грохотом поддалась.

Резкий треск. Из-за того, что мы остановились под таким углом, мне пришлось расклинить его ногами, чтобы вырваться на подъём.

Я упал на четвереньки на песчаный берег канавы как раз в тот момент, когда другая машина с визгом остановилась на уклоне дороги над нами.

Это был светлый «Бьюик». Либо байкеры, которых я натравил на двух мужчин, следовавших за мной от дома Пелцнеров, не смогли поймать свою добычу, либо не нанесли ей серьёзного ущерба. Жаль ещё больше.

Я держал SIG обеими руками, уперев локти в землю, пригнувшись, и ждал удобного момента. Ближе всех ко мне был парень на пассажирском сиденье. Он был крупным и всё ещё в костюме, который делал его похожим на коммивояжёра, когда я видел его у дома. Он вышел первым, поэтому я выстрелил в него первым. Две пули в грудь. Он выпустил пистолет и с тяжёлым хрипом упал в машину.

Водитель выехал гораздо осторожнее, укрывшись дверью и стреляя через открытое окно, так что виднелась лишь часть его головы. Пули врезались в кузов «Меркурия» слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Один только шум был ужасающим.

Я осторожно прицелился и всадил две пули в дверную панель, прямо по центру. Я знал, что должен был стрелять, пока не увижу, как водитель упал, но у меня не было патронов, чтобы судить по инструкции. Как бы то ни было, ранен он или нет, но он перестал стрелять, и на этом пока всё.

А затем, где-то вдали, к югу от нас, раздался безошибочно узнаваемый звук полицейских сирен. Их было много. Я оглянулся на мёртвого полицейского и понял, что оставаться здесь станет ещё опаснее.

Водитель «Бьюика», должно быть, тоже принял такое решение. Я видел, как нос его машины подпрыгнул, когда он включил передачу, и как колёса буксовали первые тридцать метров. Сила рывка захлопнула обе двери, унеся его и его упавшего коллегу с места происшествия.

Я вскочил, потянулся обратно в «Меркурий» и схватил Трея за рубашку, крича ему, чтобы он двигался. На этот раз он откликнулся и выскочил вслед за мной.

Я бежала, волоча Трея за собой, сжимая кулаком его воротник, не обращая внимания на его протестующие крики. Я бежала, как зверь, ища темноту, ища, где спрятаться. Через шоссе, через

Узкий переулок, служивший подъездной дорогой между промышленными зданиями и укрытием на другой стороне. Натриевые фонари не доходили до этого места, и было ещё темнее, находясь за пределами их яркого света.