Но я заметил, что он смотрит на меня с некоторой опаской, и понял, что он не случайно вытащил пистолет. Он хорошо меня знал и был настороже.

— возможно, даже боялся своей реакции.

Так что, черт возьми, вам тоже следует поступить так.

По крайней мере, у него хватило здравого смысла передать Джимми О’Дэя другому члену команды О’Дэя. Они переместили своего молодого директора подальше от меня. Он всё ещё протестовал против того, как я с ним обошлась.

«Этот парень вспыльчивый, что тут скажешь?» — с улыбкой сказал Мортон.

«Иногда проще позволить ему совершить несколько легких ошибок и уберечь его от по-настоящему глупых, чем постоянно его нянчить».

«Он шёл прямо на нас», — сказал я. «Я мог его ранить. Где ты, чёрт возьми, был?»

Мортон пожал плечами. «О, я не думал, что ты причинишь ему серьёзный вред».

Шон шагнул вперёд, нахмурив брови, словно большая собака, готовая напасть. Несказанно воодушевлённый, я протянул руку, чуть не произнёс его имя. У меня не было возможности.

«Я вас знаю, правда?» — сказал Шон, и впервые с момента нашей посадки в Новом Орлеане его лицо и голос оживились. «Я вас узнаю».

Мортон напрягся. «Верно», — отрывисто ответил он. «Давно не виделись, сержант».

«Вик... Вик», — он щелкнул пальцами, — «Мортон, да?»

Мортон какое-то время не отвечал, но я слышал, как он думает, даже с расстояния в метр или больше. Он, должно быть, уже всё слышал о черепно-мозговой травме Шона – все в этой отрасли уже знали. Слухи, которые доходили до меня, охватывали весь спектр: от того, что он ходит с пулей в черепе, до того, что он – пускающий слюни овощ на аппарате искусственного дыхания в какой-то частной лечебнице. Ещё одна причина, по которой Паркер так стремился вернуть его на поле боя. Особенно на таком заметном задании.

«Верно, — снова сказал Мортон. — Можно сказать, мы вместе тренировались».

«Верно», — сказал Шон. «Верно. Рад снова тебя видеть, Вик». Я знал, что теплота в его голосе была не к мужчине, а к воспоминаниям — к тому, что он вообще его помнил. Но даже несмотря на это, для меня было горьким ударом, что Шон выказал такое явное удовольствие от встречи с одним из тех, кто напрямую виноват в моей гибели.

Один из мужчин, которые меня изнасиловали.

Доналсон, Хакетт, Мортон и Клей.

Я не думал, что когда-нибудь их забуду. Я старался изо всех сил, но судьба отвернулась от меня.

«Вас не было в первоначальном списке кандидатов на эту должность», — сказал я, чувствуя резкость в голосе и привкус кислоты во рту. «Что случилось?»

Мортон, воодушевлённый отсутствием агрессии в приёме Шона, выглядел почти ликующим. «Замена в последнюю минуту», — сказал он. «Обычно меня назначают на другого члена семьи О’Дэй, но один из членов основной команды Джимми заболел — должно быть, что-то съел. Поэтому они вызвали меня».

Он говорил так, будто они прислали частный самолёт. Но вместо этого я подозревал, что он был единственным, кто стоял с руками в карманах, когда подошла очередь дополнительных обязанностей.

«Расслабься, Чарли», — сказал Шон, на мой вкус, слишком резко. Он перевёл взгляд на звезду бейсбола, Гейба Батиста. Когда первоначальный восторг утих, Батист угрюмо потягивал шампанское с видом человека, ожидающего первой возможности уйти. «Это ведь не первая замена, правда?»

«На этой работе нужно быть готовым к неожиданностям, Чарли», — сказал Мортон с быстрой неискренней усмешкой, которая не коснулась его глаз. «Первое, чему ты научился, да, Шон?»

У меня на языке вертелись какие-то язвительные реплики. Я проглотил их. Он обращался со мной как с новичком, но я бы не стал…

Не мог… пусть поймёт, что добрался до меня. Для любого, кому это было важно, тот факт, что я только что одной рукой справился с его ужасно плохо защищённым главным, говорил сам за себя.

Хотя это не было большим утешением, что ему не пришлось свернуть голову с плеч.

«Хорошо выглядишь, Шон», — сказал Мортон, добавляя в голос дружеские нотки. «Я слышал о… том, что случилось. Должно быть, пришлось нелегко. Но ты всё ещё здесь, а? Как новенький». Его взгляд метнулся к нам обоим, уловив напряжение, которое мы не могли скрыть. «И, я вижу, ты всё ещё питаешь слабость к толстым свитерам».

Если говорить о хейтерстве прекрасного пола, то прозвище «неуклюжий прыгун» было далеко не самым худшим из моих прежних. Но услышать это от человека, смерть которого я бы с радостью наблюдал, в адрес человека, за которого я бы убил, было пределом моих возможностей.

Я отвернулся и подошёл ближе к Блейку Дайеру, который всё ещё стоял рядом с Томом О’Дэем и его сыном. Судя по всему, то, что съедало О’Дэя-младшего, всё ещё не выходило у него из головы.

«Прошу прощения за прерывание, сэр», — сказал я.

Дайер пренебрежительно махнул рукой. «Всегда приятно видеть тебя в деле, Чарли».

Я повернулся к Джимми О’Дэю. «Извините, если я слишком остро отреагировал, сэр», — сказал я. Ещё в армии я усвоил одну вещь: никогда не повредит называть всех «сэр», пока вам не скажут обратное. «Вы выглядели довольно опасно».

Судя по выражению его лица, Джимми О’Дэю давно никто не говорил, что он выглядит хоть сколько-нибудь опасным, если вообще когда-либо. Он даже забыл нахмуриться на несколько секунд, прежде чем его лицо снова стало непроницаемым. «Да, ну, чуть руку не сломал», — пробормотал он.

«Мальчик был совершенно не в форме, потому что Отем пришла с молодым Гейбом», — сказал Том О'Дэй, выдавая это за тяжелый случай детской игры.

потасовка.

«Ты ее практически сводник, папа», — запротестовал Джимми, и хотя он говорил сквозь зубы, его голос был достаточно громким, чтобы привлечь внимание нескольких стоявших поблизости людей.

Том О’Дэй огляделся, прежде чем ответить. Он держался спокойно, казалось, расслабленно, но когда он закончил, никто из тех, кто смотрел на него до этого, не продолжал смотреть после. Некоторые люди способны на это одним лишь взглядом.

«Я попросил ее сопровождать нашего звездного гостя, пока он в городе, чтобы он был счастлив

— ничего больше. Я испытываю к этой даме огромное уважение, Джимми, и, ей-богу, тебе лучше проявить к ней такую же вежливость, иначе ты улетишь отсюда первым же рейсом — сдавай багаж — слышишь?

На мгновение Джимми застыл на месте. Он был неплохим ребёнком, когда на его лице была решимость. Это придавало ему столь необходимый задор и пыл. Но он, конечно же, сдался перед суровым неодобрением отца.

Судя по тому, что я читал о Джимми О’Дее, он всё ещё жил дома, пусть и в просторной квартире на семейном ранчо, и занимал должность исполнительного вице-президента в каком-то малоизвестном отделе компании своего отца. Звучало как синекура.

Трудно быть смелым, когда один неверный шаг может оставить тебя без дома, работы и наследства.

«О, я тебя слышу, папа», — пробормотал он. «Не волнуйся, я тебя слышу». И, недовольно дёрнув плечами, словно взъерошенный кот, он удалился. Мортон помахал мне указательным пальцем и пошёл следом.

«Мне жаль, что вы посчитали нужным задеть парня», — сказал Том О’Дэй. «Джимми любит бить с ходу. Неплохая черта, пожалуй… если бы он только знал, когда её использовать».

«Да ладно тебе, Том, он просто немного перестраховывался», — сказала блондинка по имени Отем. Её голос звучал хрипловато, даже несмотря на то, что она прошла через всю комнату, несмотря на свои опасные каблуки. Без канатного шеста и страховочной сетки я бы не смогла пройти в них и пары метров.

«Пожалуй, ты права», — сказала О’Дэй, лучезарно улыбаясь. Таким голосом она могла бы просто сказать ему, что Луна сделана из сыра, и, вероятно, получила бы тот же ответ. Просто некоторые женщины так действуют на мужчин.

Теперь она повернулась, чтобы одарить Блейка Дайера прекрасной улыбкой, и я видела, как он сияет в ее отражении.

«Том так много мне о тебе рассказывал», — сказала она.

«Я уверен, что ничего хорошего из этого нет», — скромно сказал Дайер.

Она снова рассмеялась, хрипло, словно влюблённый, и положила руку ему на плечо. «Наоборот».

Дайер улыбнулся ей с большей теплотой, чем когда Изабо ван Зант попробовала сделать то же самое ранее.

«Что ж, в таком случае я считаю своим долгом рассказать вам о каком-нибудь скандале, связанном с моим старым другом», — сказал Дайер. Он с улыбкой окинул нас всех взглядом. «Не хотите ли потанцевать?»

Он и Отем вышли на танцпол, когда струнный квартет начал что-то, требующее слаженной работы и достоинства. Я подошла ближе к Шону, который пристально наблюдал за ними — ну, может быть, он наблюдал за ней чуть больше, чем за собой.

Я огляделся по сторонам. Джимми стоял в другом конце комнаты. Он пытался поддержать непринуждённый разговор с пожилой, элегантно одетой парой, которая пыталась сделать вид, будто его недавней стычки со мной не было. У них это плохо получалось.

Вик Мортон стоял рядом с ним, но его взгляд был прикован к Шону и ко мне.

«Шон», — пробормотал я настойчиво, — «этот парень, Мортон, он — проблема…»

Шон резко обернулся. «О?»

Я вздохнул. «В армии он…»

Мой голос затих, слова застряли в горле. Как я мог начать рассказывать об этом здесь? К тому же, история Мортона о том, что я их обманул, была подтверждена официальными вердиктами. Моего слова против него – моего слова против них четверых – оказалось недостаточно.

Что я могу сейчас сказать, чтобы не ухудшить ситуацию?

Я мельком увидела выражение лица Шона, жесткое и напряженное, и поняла, что, сказав что-либо, я, вероятно, уже усугубила ситуацию.

И все же мне пришлось попробовать.

«Он может сказать тебе...»

«Расскажи мне что?» — спросил Шон тихим голосом. «Чарли, как ты думаешь, что он может мне рассказать о тебе, чего ты не хочешь, чтобы я знал?»

OceanofPDF.com

Девять

У нашего директора не хватило смелости засиживаться допоздна, и это было хорошо. Честно говоря, у меня тоже.

Было чуть за полночь, когда Блейк Дайер дал знак подъехать к главному входу. Меня отправили за «Юконом», а Шон остался с Дайером в богато украшенном мавзолее главного входа. Чем больше я думал об этом, тем больше эта огромная ваза с цветами на мраморном столе напоминала что-то, что можно увидеть на могиле.

Может быть, я просто так себя чувствовал.

Подъезжая к крыльцу на «Юконе», я увидел их двоих, стоящих в освещённом коридоре. Я стиснул зубы, предчувствуя, какое нарушение безопасности представлял собой такой шаг, но потом увидел, что они не одни.

Я узнал сгорбленную фигуру Джимми О’Дэя, стоявшего рядом с Блейком Дайером. Старик что-то сосредоточенно говорил с ним, жестикулируя. Что бы он ни говорил, Джимми явно не хотел этого слышать. Судя по тому, как он смотрел в пол.

Джимми умудрился не опозориться в оставшуюся часть вечера. Он болтал с притворным спокойствием, пока Гейб Батист танцевал медленный танец с Отем. Вернее, Отем танцевала, а Батист прижимал её к себе и неловко переминался с ноги на ногу. Обладая такой физической ловкостью на поле, он вдали от него был не слишком искусен в светских приличиях. Меня не удивило, что он извинился и ушёл раньше нас.

Отем танцевала и с Джимми, и с его отцом. С таким же удовольствием, как будто играла в шахматы с компьютером, она наблюдала за ними обоими.

Я позволил «Юкону» проехать еще немного вперед, прикрывая тормоз.

Показался Шон. По крайней мере, он ждал моего появления. Я видел, как он поднял голову, и он привлек внимание Дайера, чтобы тот вывел его. Но перед самым уходом Шон повернулся, чтобы пожать руку другому мужчине, который стоял вне поля моего зрения. Намеренно?

Вик Мортон.

Мысль о том, что Мортон мог сказать Шону во время этого короткого разговора, заставила мой желудок сжаться под ребрами, словно я ожидал внезапного удара.

Трудно было устоять перед соблазном ударить что-нибудь посильнее и продолжать бить.

У Шона сохранились воспоминания о нашей службе в армии, и они были правдивыми, но лишь отчасти. С тех пор многое изменилось для нас обоих. Например, Шон узнал об изнасиловании, которое стало причиной моего позорного изгнания из британской армии.

Я так и не назвал ему имена виновных. Говорить об этом было тяжело даже сейчас. Часть меня хотела, чтобы он узнал об этом каким-то другим способом, зная, какие меры он бы предпринял. Но теперь у меня было доказательство, что он так и не раскрыл их личности.

Потому что Мортон был еще жив, жил здесь, в Штатах, и работал в той же области, в которую я пошел после армии.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. Бывшим спецназовцам, вернувшимся к гражданской жизни, доступно лишь ограниченное количество вариантов трудоустройства. Если не ступить на тёмный путь и не стать наёмным стрелком, легальных возможностей мало. Скорее всего, вы попадёте в цирк, который представляют собой частные военные подрядчики – проще говоря, наёмники – или займёте другую охранную деятельность.

Вы становитесь телохранителем.

Именно этот путь выбрал Шон, и спустя некоторое время после того, как я сам ушел из армии, я неохотно присоединился к нему.

Нежелание было лишь моей первой реакцией. Шон попросил меня поехать в школу подготовки сотрудников личной охраны в Германии, чтобы узнать, что случилось с одним из его бывших учеников. По разным причинам я даже не закончил курс.

Полагаю, можно сказать, что в этом отношении сформировалась определенная закономерность.

Но чем больше я узнавал тонкости этой работы, тем яснее понимал, что она мне подходит. Для человека с моим складом ума и навыками это был не просто удачный карьерный шаг.

Это был единственный шаг в карьере.

По крайней мере, единственный, который позволил бы мне жить в ладу с самим собой.

И приехать в Штаты вместе с Шоном, принять эту работу в элитной компании Parker Armstrong, казалось мне наградой за всю жизнь, проведенную в состоянии круглого стержня, пытающегося втиснуться в квадратную дыру и задающегося вопросом, почему по краям моего существования существуют пробелы и пустоты.