И вот наконец в окне офиса над рядом рольставней погас свет.

Наконец !

Дмитрий выскочил из машины и через несколько секунд, быстро и без спешки перебежал дорогу. Он не забыл заблокировать замки на «Мерседесе», когда отходил от него. Если машину угонят, пока он занят, это будет плохо.

Он был всего в нескольких шагах от главного входа в здание, когда тот открылся. Дмитрий прижался к стене, сливаясь с тенями. Свет, хлынувший из дверного проёма, на мгновение осветил фигуру мужчины, как раз достаточно, чтобы подтвердить его цель.

Дмитрий уже обхватывал одной рукой короткую дубинку в кармане пальто. Теперь он вытащил её и резко взмахнул запястьем вверх. Звук, издаваемый телескопическими сегментами дубинки, которые раскрывались и фиксировались, был задуман так, чтобы напоминать звук досылаемого патрона в патронник помпового ружья. Один только этот звук заставлял большинство людей замирать, но этот парень рефлекторно пригнулся и замахнулся.

Первый удар пришёлся не до цели. Но всё же его хватило, чтобы мужчина упал и схватился за дверной косяк, пытаясь удержать равновесие.

Он издал хрип и инстинктивно поднял левую руку, защищая голову. Дмитрий прицелился в открытый локоть и услышал приглушенный треск разрывающегося сустава.

На этот раз мужчина издал яростный вопль и рухнул на ламинатный пол, катаясь от боли. Дмитрий последовал за ним внутрь, отталкивая ноги мужчины от двери, чтобы закрыть её за собой.

Нет смысла делать это на виду у пустой парковки.

Теперь он мог не торопясь, хладнокровно и методично наносить удары, которые причиняли столько же страданий, сколько и долгосрочных повреждений. Он знал, что убийство этого человека было бы контрпродуктивным. Всё, что ему нужно было сделать, — это запугать его и заставить замолчать.

Когда Дмитрий понял, что достаточно напуган, он встал над ним, глядя сверху вниз, словно пытаясь уловить смысл в судорожных спазмах его конечностей. Крики мужчины перешли в стоны. Он лежал, прижавшись лицом к стене, в луже собственной слюны и крови.

Дмитрий ногой перевернул его на спину и наклонился ближе.

«Ты меня видишь?» — потребовал он.

Мужчина открыл не до конца распухший глаз и сглотнул, прежде чем смог заговорить. И всё же он замялся, словно вопрос мог быть с подвохом.

Дмитрий вздохнул. «Запомни моё лицо, друг. Ты сунул свой нос не в своё дело, и мой начальник очень расстроен. Так что…»

Пусть лежит — иначе ты наверняка ещё увидишь моё лицо. Да? И в следующий раз я не буду спрашивать так... вежливо.

Последовало еще одно колебание, а затем медленный, едва заметный кивок.

Нерешительность могла быть вызвана болью или замешательством, но Дмитрий не стал пускать это на самотёк. На всякий случай он повторил своё послание несколькими жестокими ударами, а затем добавил ещё одно словесное предупреждение, добавив ещё больше угрозы.

Закончив, он тщательно вытер дубинку об одежду мужчины и с силой зажал ее, сжав мощную пружину в основании.

Затем он вышел из здания и аккуратно закрыл за собой дверь. На полпути к «Мерседесу» он закурил первую сигарету за вечер и глубоко вдохнул дым.

«Хорошо выполненная работа», — подумал он.

Да, возможно, он все-таки скучал по этому.

Возвращение в центр Лондона заняло меньше часа. Дмитрий ехал с включённой стереосистемой и не пытался привлекать к себе внимания.

Когда он подъехал к подземному паркингу, транспондер за решёткой радиатора «Мерседеса» подал сигнал, открывающий ворота безопасности. Через несколько минут Дмитрий загнал машину в бокс и поднялся на роскошном лифте в пентхаус наверху.

Он вошёл и положил ключи в карман. Из гостиной доносились голоса. Распахнув двери, он увидел Гарри Грогана, сидящего в одиночестве во главе обеденного стола. На огромном плоскоэкранном телевизоре на дальней стене шёл один из круглосуточных новостных каналов. Гроган ел стейк такой прожарки, что кровь всё ещё стекала ему на тарелку.

Это был крупный мужчина в костюме за три тысячи и рубашке ручной работы, которая, по мнению Дмитрия, неплохо скрывала немолодую фигуру, сползающую с мускулатуры на жир. Когда волосы начали седеть и редеть, он обрил их наголо. Теперь они блестели под потолочными светильниками.

«Ты опоздал», — сказал Гроган.

Дмитрий слегка склонил голову. Отчасти в знак признания упрека, отчасти чтобы скрыть блеск в глазах.

«Прошу прощения, босс», — сказал он. «Я тут решил… небольшую проблему».

Гроган пристально смотрел на него, пока тот жевал ещё кусок, а затем взял бокал с вином. «Есть что-нибудь, о чём мне следует знать?»

Дмитрий покачал головой. «Нет», — сказал он ледяным тоном. «Нет ничего, с чем я не смог бы справиться».

10

Тайрон вздрогнул и, очнувшись, осознал, что лежит лицом вниз во что-то мокрое. Должно быть, он пустил во сне какую-то ужасную слюну, потому что его подушка была мокрой, как футболка после тяжёлого матча в среду вечером.

Он перевернулся на другой бок, его взгляд упал на яркие цифры будильника на комоде. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что 4:06 на дисплее — это утро, а не вечер, и он подавил стон.

На улице не было ни проблеска дневного света. Тайрон потёр лицо руками и попытался понять, что его разбудило. Затем его телефон снова запищал, сообщая о получении SMS.

Он пошарил по нему, чтобы не разбудить младшего брата Брендана, который делил с ним спальню. Тайрон раскрыл телефон и нажал на кнопки, чтобы прочитать сообщение. Сообщение было от Келли — короткое и по делу.

Рэй атаковал. Плохой путь. Центральный госпиталь Миддлс. Парк Ройал.

« Ши -ите», — пробормотал Тайрон.

«Я тебе маме говорю», — раздалось бормотание в ответ откуда-то из-под дальнего одеяла.

«А я говорю маме, что ты не спала, когда тебе не положено, да?» — резко шепнул Тайрон. «Иди спать».

Стены в квартире были тонкими, как бумага, и он не хотел будить ни маму, ни сестру. Мама полночи убиралась в чужих кабинетах.

Менее грязная, чем та, за которую брался Тайрон, но всё равно тяжёлая работа. Она не заслуживала того, чтобы её будили из-за чего-то подобного.

Он откинул одеяло, схватил одежду со стула у изножья кровати и выскользнул из комнаты. В ванной он умылся холодной водой и поспешно оделся, набрав короткое ответное сообщение, пока чистил зубы.

В пути.

Он написал записку и прикрепил ее под магнитом на холодильнике, где оставлял все домашние послания, а затем схватил из прихожей свой велосипедный шлем.

Его мама не хотела, чтобы он купил мотоцикл, поначалу была категорически против. Он её уговорил. Это был дешёвый транспорт и быстрый для передвижения по лондонским пробкам. И никакого сбора за въезд в центр города, и хотя эти мерзавцы пытались ввести плату за парковку, по крайней мере, места всегда были.

Дома он держал старую «Хонду 250», прикованную цепью к бетонному столбу под домами, рядом с мусорными контейнерами. Он дал понять, что если кто-то попытается её потрогать, у него будет лёгкий доступ к химикатам, способным растворить тело за пару часов . Чистая чушь, но пока местные грабители держали свои воровские лапы подальше.

Теперь он отстегнул цепь, завел мотоцикл и дал ему прогреться, пока застегивал куртку и приводил себя в порядок.

Кто-то напал на босса. Плохо, сказал Келли. Эта мысль заставила его понервничать. Возможно, ещё сильнее, потому что он каждый день видел последствия насилия. Он помогал убирать после домашних разборок и вторжений в дом, которые заканчивались кровавой бойней.

«Где?» — подумал он, застёгивая ремешок шлема. Он не стал спрашивать «зачем». Он давно перестал искать причины. Странный взгляд, пролитая пинта пива, красивые кроссовки. Всё это — достаточный повод для кулака или быстрого удара клинком.

Но Рэй Маккэррон не был лёгкой добычей. Он был полицейским и до сих пор этим не отличался. И он был быстр для своего возраста.

Недостаточно быстро.

Гнев отогнал дрожь. Тайрон включил передачу и выехал на главную дорогу.

В это время утра он мог ехать прямо по Майл-Энд-Роуд, затем на запад через Шордич, мимо Кингс-Кросс, обогнуть Риджентс-парк и выйти на трассу A40. Это привело бы его прямо к Парк-Ройял. Этот маршрут он хорошо знал — иногда, если не было часа пик, он ездил этим путём на работу.

Тайрон катался на велосипеде с тех пор, как подрос. Честно говоря, и раньше, но маме он в этом не признавался. Он всегда был крупным для своего возраста, и местные полицейские больше интересовались действительностью налоговой декларации и страховки, чем проверкой лица и совпадением водительских прав.

Только начав работать на босса, он увидел другую сторону копов. Правильную, как он полагал. До этого они были врагами, вторгающимися на его территорию, словно захватчики, самоуверенные, готовые наброситься на кого-нибудь из его приятелей. Иногда их действия были оправданы, но могли быть и случайными. Как будто им было всё равно, кого брать, лишь бы кого-то брали.

Теперь он видел в большинстве из них профессионалов, которые справлялись с трудностями жизни с самоотдачей и большей заботой, чем они притворялись. Он стиснул зубы под забралом. Он просто надеялся, что им хватит заботы, чтобы добиться результата в этом деле.

Или Тайрон хотел бы сделать за них их работу.

11

Келли сидела на деревянной скамейке в саду во дворе больницы, глядя на закрученный узор на сланце перед собой.

Это была одновременно и скульптура, и элемент ландшафтного дизайна, и предполагалось, что она будет представлять собой эхограмму сердца, выложенную разноцветными булыжниками, закручивающимися по спирали к центральной точке.

Она наблюдала, как текстура картины затвердевает, пока солнце медленно поднимается над городом и проникает в сад. Картина называется «Отголоски сердца».

Он должен был стать оазисом спокойствия для пациентов и посетителей, но Келли чувствовал лишь непреодолимое чувство грусти.

Рэй Маккэррон привезли час назад со списком травм, которые, честно говоря, её расстроили. Раздробленный локоть, сломанные рёбра, сотрясение мозга, возможный перелом черепа и внутреннее кровотечение, а также порезы и синяки практически по всему телу.

Единственный способ сохранить самообладание — это думать об этом холодно и объективно. Тот, кто его обрабатывал, проделал работу очень профессионально.

Ничего настолько ужасного, чтобы оказаться фатальным, — она ухватилась за эту мысль, — но достаточного, чтобы оставить болезненное напоминание о прошлом.

Она обхватила голову руками. Будь она плакальщицей, она бы заплакала, но слёзы были роскошью, от которой она давно отказалась.

«Кел! Как он?»

Она обернулась и увидела, как Тайрон мчится к ней, всё ещё сжимая в руках велосипедный шлем. Он промчался прямо по вершине мощёного произведения искусства, даже не заметив его.

Вот вам и более глубокий смысл, подумала Келли, и часть ее жалости к себе, казалось, разрушилась вместе с притворством.

«Его уже перевели из операции», — сказала она, стараясь придать голосу оптимизм. «Держу пари, нам придётся ждать его неделями, веря своим ушам. Нам повезёт, если он наконец поставит чайник и снова сварит нам всем чай».

Тайрон кивнул, словно знал, чего она не говорила, и нерешительно спросил: «Они знают, кто это?»

Келли покачала головой. «Полиция запросила записи с камер видеонаблюдения из офиса, но сомневаюсь, что они им что-то покажут. Он был в коридоре, так что камера на парковке вряд ли что-то засняла, а внутри здания у нас нет покрытия».

«Это случилось на работе ?» Он нахмурился. «Я думал, его, ну, ограбили или что-то в этом роде. Как ты… Я имею в виду… кто…?»

«Я нашла его», — Келли опустила взгляд на свои руки. «Мне позвонили из охранной компании. Оказалось, он установил код, но не закрыл входную дверь вовремя, и сработала беззвучная сигнализация. Они не смогли назвать Рэя основным держателем ключей, поэтому позвонили мне как запасному».

Тайрон тихо выругался себе под нос. «Сволочи. Много они приняли?»

«Нет. Наверху всё было нетронутым». Она замерла, не зная, сколько возложить на Тайрона, и решила, что несправедливо нагружать его чем-либо, пока они не узнают наверняка. Поэтому она уклонилась от прямого ответа. «Может быть, их потревожили».

«Я потревожу их, если они мне попадутся».

Она положила руку ему на плечо в знак утешения и солидарности. Она почувствовала, как он напрягся под её пальцами, затем он пошевелился, наклонившись и крепко обняв её. В глубине сознания Келли звенело предостережение. Она мягко отстранилась и сочувственно улыбнулась Тайрону. Он избегал её взгляда.

Через двор открылась дверь, и оттуда выглянула медсестра. «Мисс Джекс, не так ли? Вы можете подойти? Мистер Маккэррон спрашивает вас».

Келли вскочила на ноги, чувствуя, как Тайрон приближается, словно ожидая, что она упадёт в обморок. Она никогда в жизни не падала в обморок и не собиралась падать сейчас.

Она протянула руку, чтобы остановить его, и вместо этого спросила: «Он…?»

«Ой, прости, дорогая, всё не так», — беззаботно сказала медсестра. «Он чувствует себя настолько комфортно, насколько это вообще возможно, учитывая, через что ему пришлось пройти. Не хотите ли пройти со мной?»

Она исчезла, оставив Келли спешить за ней. Тайрон поплелся следом, сгорбившись, закутавшись в велосипедную куртку.

Келли догнала медсестру на полпути по коридору. «Я не думала, что ему разрешат навещать», — сказала она. «По крайней мере, пока».

«По всем признакам, он не должен этого делать, но он не собирается уступать — по крайней мере, пока не поговорит с тобой». Ее тон давал понять, что она сомневается в срочности этой просьбы и, согласившись, пытается подыграть им обоим.

Сердцебиение Келли участилось. Что же было настолько срочным, что не могло подождать?

Как для Тайрона, так и для медсестры Келли вежливо сказала: «Я ожидаю работы».

«Хм». Медсестра обвела взглядом Келли, спешащую в палату. «Конечно, дорогая».