Дмитрий не позволял своему презрению проявиться на лице. Да и не было нужды. Презрение было бессильной эмоцией, в то время как у него были способности и темперамент, чтобы забить любого из них до смерти лишь по той причине, что его оскорбляли их манеры за столом.

Он по привычке сидел спиной к камерам видеонаблюдения, хотя и был уверен, что его лицо никого не насторожит. Он всегда был очень осторожен в этом вопросе.

Однако человек, с которым он приехал встретиться, — это уже другое дело, и Дмитрий не желал привлекать к себе внимание официальных лиц просто из-за связи с ним.

Поэтому он внимательно следил за маркой и цветом автомобиля, который ему предупредили ожидать, и заметил темно-синий Land Rover Defender, как только тот въехал на парковку.

Он взглянул на часы на своём айфоне. Мужчина опоздал всего на пару минут, что, пусть и не очень порадовало Дмитрия, по крайней мере не слишком испортило ему настроение.

Не торопясь, он брезгливо вытер пальцы бумажной салфеткой и вышел, оставив на столе остатки еды. Важные персоны не убирали за собой – во всяком случае, за обёртками.

Несмотря на уверенно поднимающееся солнце, на улице всё ещё чувствовалась ночная прохлада, которая не располагала к задержке. Тем не менее, проходя по парковке, Дмитрий небрежно и внимательно оглядел окрестности.

Он приблизился к стоящему Land Rover под углом, в слепой зоне сзади. Когда он постучал костяшками пальцев по боковому стеклу, водитель вздрогнул на сиденье, прежде чем слегка приоткрыть стекло.

«То, что вы продаёте, я не покупаю», — резко сказал он. Это был крупный мужчина с мясистыми щеками и кружевом вен на щеках, выдававшим жизнь, проведённую на открытом воздухе в любую погоду. Даже через узкую щель Дмитрий чувствовал землистый запах животных и мокрой ткани.

Он сохранил каменное лицо. «Тогда мне повезло, что я покупаю».

Но когда он отступил назад, чтобы дать мужчине выйти из-за руля, Дмитрий заметил, как выражение его лица начало меняться, а в глазах расцвел лукавый расчет.

Дмитрий, словно змея, бросился на дверь «Ленд Ровера». Она врезалась в тело здоровяка, вырвав из его губ стон боли и удивления и прижав его к земле за голени, наполовину сжав их.

Дмитрий еще немного оперся всем телом на край двери, наблюдая, как раздражение мужчины сменяется страхом, а его дискомфорт возрастает еще на одну ступень.

«Твой брат поручился за тебя. Мы здесь, чтобы вести дело, мой друг».

Он тихо сказал, используя русский акцент, потому что знал, какой эффект это произведёт. «Давайте не допустим никаких… неприятностей, которые могут отразиться на вашей семье, хорошо?»

«Д-да!» — сказал здоровяк, его голос был хриплым, как будто он не смел сделать ни вдоха.

«Нет, конечно! Никаких неприятностей — даю слово».

Дмитрий отступил назад, широко распахнул дверь и насмешливо поклонился.

«Это хорошо», — сказал он, улыбаясь. «У тебя, конечно же, есть… товар с собой». Это был не вопрос.

Если здоровяк и собирался его обмануть, то Дмитрий решил, что тот слишком растерян и взволнован, чтобы осуществить задуманное. Вместо этого, сползая на асфальт, он вцепился в дверной косяк слегка дрожащими руками.

Они вдвоем подошли к задней части «Ленд Ровера», и Дмитрий подождал, пока мужчина откроет заднюю дверь. Мужчина оглянулся так, что, будь кто-нибудь за ними наблюдал, он бы непременно привлёк к ним внимание. Дмитрий подавил вздох. Он терпеть не мог иметь дело с дилетантами.

«Вот, пожалуйста», — сказал мужчина, указывая внутрь, и в его голосе слышалась нервозность. «Всё на месте — как мы и договаривались, да?»

Среди всего этого хлама уютно устроился заляпанный холодильник. Подавляя отвращение, Дмитрий вытащил его на середину шершавого, покрытого соломой пола и открыл. Здоровяк наклонился к нему, словно желая убедиться, что Дмитрий увидит то, что ему положено.

Дмитрий предположил, что, изначально планируя каким-то образом его обмануть, он теперь переживал, чтобы все прошло по плану.

Молодой русский поджал губы, словно разочарованный количеством, или качеством, или и тем, и другим. По правде говоря, денег оказалось больше, чем он ожидал.

Отличный.

Тем не менее, они вяло поторговались, в результате чего Дмитрий заплатил немного меньше, чем ожидал, а здоровяк смог убедить себя, что ему удалось выгодно торговаться.

Дмитрий передал деньги, всё ещё завёрнутые в купюры, и ему пришлось тут же, прямо на глазах у всех, остановить пересчитывавшего их. Он демонстративно удалился в кабину «Ленд Ровера», оставив Дмитрия перенести сумку-холодильник в его «Мерседес».

К тому времени, как он вернулся, мужчина уже раскуривал вонючую трубку, которая напомнила Дмитрию о стариках из родной страны. В тяжёлые времена они курили всё, что попадалось под руку, и поджигали.

В детстве это вызывало у него тошноту. Теперь же оно сделало его слегка сентиментальным.

Возможно, именно поэтому он не убил здоровяка, когда тот искоса взглянул на него и заметил: «Там много всего. Хочешь получить это за что-нибудь особенное, не так ли?»

Дмитрий тоже закурил, наклонив голову к зажигалке и не торопясь. Затем он окинул мужчину долгим взглядом сквозь дым, таким холодным, что тот поежился.

«Если вы не хотите оказаться в числе пострадавших, — сказал он, — то для вашего же здоровья будет лучше не задавать таких вопросов, верно?»

15

Мэтью Литтон нажал кнопку вызова лифта, но не особо надеялся на ответ. Похоже, кто-то пытался выломать кнопки из стены, а когда это не удалось, поднес к ним зажигалку. Стальные двери лифта были исцарапаны глубокими надписями, сделанными перочинным ножом.

Пока он ждал, молодой парень, который, как он заметил, украдкой наблюдал за ним последние пару минут, наконец-то появился в поле зрения.

«Это не работает, мистер».

Литтон оглянулся и увидел миниатюрного мальчишку в мешковатых спортивных штанах, заправленных в носки, в дизайнерской бейсболке и с самокруткой, зажатой в ладони. У него был тонкий, слегка…

Крысиные черты лица у недоношенного ребёнка, несомненно, связаны с количеством выпитого его матерью-подростком во время вынашивания. Им сказали, что задержка роста ребёнка способствовала более лёгким родам.

Литтон смотрел на него без всякого выражения. Твоя жизнь закончилась ещё до того, как... началось.

Он не питал иллюзий по поводу дружелюбия этого парня. Он понимал, что его послали либо разведать, либо отвлечь, чтобы сильные мира сего могли сделать свой ход. Поэтому он демонстративно огляделся, прежде чем ответить.

«Скажи им, что это не стоит их усилий», — сказал он ровным и спокойным голосом.

Парень глубоко затянулся самокруткой и, выдыхая, прищурился, глядя сквозь дым. Пусть его состояние пока и не достигло двузначных цифр, но он провёл всю жизнь на улице — достаточно долго, чтобы воспринять совет как серьёзное предостережение.

Парень одарил его ямочками на щеках, затем швырнул кончиком палки в канаву и гордо удалился. Через мгновение из тени выскользнули двое мальчишек постарше и последовали его примеру.

Любители.

Литтон проводил их взглядом, а затем направился к лестнице.

Квартира, которую он искал, находилась на четвёртом этаже. Подъёма было достаточно, чтобы понять, что все квартиры сдаются в аренду, а не находятся в собственности. Как только жильцы были надёжно заперты внутри, всем стало всё равно, что происходит с соседями или в остальной части здания. Тем не менее, размеры дома были неплохими, и район начал выравниваться перед тем, что Литтон предсказал подъёмом. Он мысленно отметил, что нужно проверить финансовое положение нынешнего владельца.

Может быть, он захочет продать — особенно сейчас.

Большинство номеров отсутствовало, но Литтон пересчитал двери до нужной. Она была взломана и грубо заперта на засов и скобу, но замок, соединявший их, отсутствовал. Дверь была уже приоткрыта, и от этого у него на затылке зашевелились волосы. Из щели просачивался резкий химический запах, какой-то вяжущий, который он не сразу смог определить. Он толкнул дверь кончиками пальцев и тихо вошёл.

Прямо впереди по коридору была открытая дверь, за которой горел свет.

Литтон осторожно просунул голову в щель и обнаружил гостиную с запотевшими двойными стеклопакетами, открытыми на крошечный, потрепанный погодой

Балкон. Сама комната была загромождена уродливым диваном и дешёвыми книжными шкафами. Пустые полки провисали, словно всё ещё измученные воспоминаниями о книгах. Кухня находилась сбоку, отделенная узкой барной стойкой.

Дверцы шкафов в кухонных шкафах требовали срочной перестановки. Если не считать перевёрнутой полки для тарелок на сушилке, в комнате не было привычного беспорядка.

Литтон повернулся к входной двери. В этот момент из одной из комнат, выходящей в коридор, вышла фигура. Это была женщина, но, в отличие от парней у лифта, в ней не было ничего дилетантского. В правой руке она держала плотно скрученный журнал, словно эстафетную палочку.

«Мисс Джекс», — серьёзно сказал Литтон, глядя на неё. — «Мы пожмём вам руки или вы собираетесь избить меня, как непослушную собаку?»

Последовала долгая пауза. «Это зависит от того, собираетесь ли вы устроить беспорядок на ковре», — сказала она. «Я всё утро потратила на уборку».

Ее голос был тихим, но он уловил, как выпрямилось ее тело.

«Извините. Я не хотел вас тревожить», — сказал он уже более трезво. «И не волнуйтесь, я довольно хорошо приучен к туалету».

«Я рада, что хоть кто-то рад», — пробормотала она.

Он огляделся. «Что здесь произошло?»

«Самоубийство как наркоман», — рассеянно сказала она. Она нахмурилась. «Что ты здесь делаешь?»

«Я хотел бы поговорить с вами еще раз».

Литтон наблюдал за её лицом, пока говорил. В её взгляде не было ни тени застенчивости, а скорее, её хмурое выражение стало ещё ярче, на нём отразилась настороженность. Как бы она ни ценила себя, дело было не в её привлекательности.

«Как вы меня нашли?»

«Через женщину в вашем офисе».

Келли простонала. «Это автоответчик. Я потом с ней поговорю », — сказала она. «Она ни в коем случае не должна разглашать такую информацию».

«Я был максимально убедителен».

Взгляд Келли показал ему, что она в этом сильно сомневается, но вслух этого не сказала. Она сложила руки на груди, и её комбинезон зашуршал, словно неодобрительный шёпот.

«Итак... говори».

Литтон попытался улыбнуться. Улыбка не удалась.

«Во-первых, я хотел бы выразить свое сожаление по поводу вашего начальника».

Она напряглась — не такой реакции он ожидал.

«Каким образом „извините“?» — потребовала она. «Жаль слышать о том, что с ним случилось? Или что это было необходимо?»

«Эй, я…»

«И как вы вообще об этом узнали? Это случилось только вчера вечером, и я не могу поверить, что наш офисный болтун рассказал вам какие-либо подробности » .

Ярость вспыхнула в нем и так же быстро угасла.

«Да не начинай ты, чёрт возьми», — устало сказал он. «Я только что получил третью степень от какого-то наглого полицейского по имени О’Нилл, вот как. И хотите вы в это верить, но я так не веду дела». По крайней мере, если я могу себе это позволить.

Она уступила медленно, почти неохотно, как будто рвалась в бой и была разочарована отказом.

«Извините», — коротко сказала она. «Это всё? Просто у меня тут немного поджимают сроки».

«Нет, это не всё. Но не отвлекай меня от работы, пока мы разговариваем. Уверена, что у женщины с твоими многочисленными талантами многозадачность — один из них».

Она быстро окинула его взглядом, словно ища малейшего признака насмешки.

«Ну, если вы можете выдержать этот запах, то можете остаться».

Она положила журнал рядом с телефоном на столике в прихожей и кивнула, приглашая его следовать за ней. Литтон кивнул в сторону постепенно разворачивающихся страниц.

«Это не самое смертоносное средство самообороны, которое я когда-либо видел», — сказал он.

Келли ответила лишь приподнятой бровью и, возможно, едва заметным изгибом уголка рта. «Такую штуку можно пробить сквозь внутреннюю дверь», — сказала она голосом, который говорил о том, что она либо видела это, либо сделала сама.

Вероятно, лучше этого не делать.

В спальне стоял такой резкий химический запах, что у него чуть не заслезились глаза.

Комната была полностью вычищена. Стены блестели от протирания, даже плинтусы были сняты. У одной из стен на полу виднелось овальное пятно, потемневшее до чёрного.

«Это…?»

«Кровь? Была. Не волнуйтесь — теперь всё отмыто и продезинфицировано».

«Когда вы сказали, что это мертвый наркоман, я подумал, что у него передозировка или что-то в этом роде».

«Он начал с того, что проглотил, втянул носом или ввёл себе всю свою заначку», — согласилась она. «Но потом он поднёс бритву к запястьям и умудрился перерезать лучевую артерию. Тогда он либо запаниковал, либо передумал. Он сначала пошёл в ванную, потом поискал аптечку на кухне». Она кивнула на телефон на столике в прихожей. «Он попытался позвать на помощь, забыв, что его телефон уже отключили за неуплату, а затем рухнул на кровать и истек кровью в матрас».

Ее деловой тон был каким-то образом еще более шокирующим, чем сами слова.

Хозяин дома в Литтоне заставил его спросить: «Сколько времени прошло, прежде чем его нашли?»

«Две недели», — сказала она. «К тому времени запах и мухи стали настолько невыносимыми, что соседи уже не могли их игнорировать, даже здесь. Они вызвали агента по сдаче в аренду, он пришёл с парой ребят и вломился в квартиру».

Она замолчала, и ему показалось, что он уловил едва заметный намёк на улыбку. «Нам ещё и рвоту пришлось убирать».

«Кстати, где сегодня ваш юный ученик?»

Проблеск веселья погас, и вернулась осторожность.

«Тайрон забрал матрас и остальные загрязнённые отходы на утилизацию. Нам нужно использовать места, имеющие лицензию на биологически опасные материалы — это не совсем то, что можно выбросить на местную свалку». Она закатала рукав, чтобы взглянуть на часы. «Я ждала, что он вернётся к этому времени».