Раз за разом они заставляли меня дрожать. В конце концов, я поднял голову и спросил, не считает ли отец, что это может отвратить меня от езды на мотоцикле. «Я знаю, чем рискую, и я осторожен», — дерзко ответил я.

«Уверен, что так и есть, Шарлотта», — ответил он. «Я не собираюсь пытаться как-то повлиять на твои решения. Единственное, о чём я прошу, — это чтобы ты ездила в правильной защитной одежде». Когда я подумала, что он проявляет знаки внимания, он добавил: «Это значительно облегчает восстановительные работы».

Но в конечном итоге мою военную карьеру положила не моя любовь к мотоциклам. Интересно, было бы родителям легче простить меня, если бы это было так?

Или чтобы я их простил.

***

К тому времени, как я вышел из супермаркета, свет уже погас, и грозил пойти дождь. Ветер был ленивым – он продувал насквозь, потому что не удосужился сделать крюк.

Я быстро доехал до отеля Lodge в угасающем свете дня и припарковал велосипед на стоянке у края гравийной дорожки, рядом с разросшимися кустами рододендрона. Когда я вошел в парадную дверь, из всех окон горел яркий свет.

Я, как обычно, позвала кого-то, выйдя в коридор, но никто не ответил. Я заглянула в гостиную Трис и Айлсы, но там тоже было пусто.

Двигаясь теперь осторожнее, я прошёл по первому этажу дома под витиеватой лепниной, приглушённой годами магнолиевой эмульсией. Где они все?

Единственным логичным местом, где можно было найти всех домочадцев, был бальный зал, и именно туда я сейчас и направился. Звучит величественнее, чем есть на самом деле. В начале своего пышного брака старая миссис Шелсли заказала пристройку к задней части дома специально для приёмов. Здание, задуманное архитекторами, имело площадь около сорока квадратных футов, элегантные пропорции, с рядом французских окон по одной стороне, ведущих в сад.

С высокого потолка свисал ряд пыльных люстр.

За исключением детских дней рождения и Рождества, комната теперь почти пустовала, хотя, насколько я понимаю, раньше мероприятия там были кульминацией местной светской жизни. Трис до сих пор называет её бальным залом, храня смутные детские воспоминания о более славных временах. Эйлса же считает, что там просто невозможно отапливать помещение. Я использовала её для занятий, и для этого она была просто идеальна. Там даже был настоящий пружинящий деревянный танцпол.

Войдя, я обнаружил, что почти все собрались вокруг Айлсы, которая что-то им настойчиво говорила. Половина присутствующих сначала посмотрела на меня, а затем снова переключила внимание на Айлсу.

«Послушайте, я уверена, что это просто совпадение», — сказала она. «Полиция, конечно же, сказала бы, если бы были какие-то причины для беспокойства? Не о чем беспокоиться. Пожалуйста».

Она пыталась успокоить его, но в её голосе слышалась нотка напряжения, которая противоречила её утешающим словам. Как и Трис, Айлса носила короткую стрижку, из-за которой её голова казалась слишком маленькой. В проколотых ушах она носила большие серебряные серьги-кольца, которые отражали свет и слегка позвякивали, когда она говорила.

О чем бы ни шла речь, мой приход, похоже, ознаменовал ее завершение.

Женщины разошлись, бормоча что-то, прижимая к себе детей, которые вели себя неестественно тихо и благонравно. Пожалуй, именно это меня и нервировало больше всего.

«Айлса?» — спросил я, подходя ближе. — «Что случилось?»

«О, привет, Чарли, дорогой», – сказала она. Она опустилась на старое парчовое кресло, ссутулившись, и выглядела такой усталой, какой я её никогда не видел. «Некоторые

девушек немного беспокоит эта история с Сьюзи Холлинз, вот и все».

Должно быть, я выглядел немного озадаченным. Нападения на женщин случаются, о чём свидетельствовали большинство жителей. Это всё равно не объясняло причину военного совета. Айлса увидела моё выражение лица и тяжело вздохнула.

«Они оба были здесь», — неохотно сказала она.

«Что значит, обе здесь? Кто был?» Но даже задавая вопрос, я уже знал. Меня вдруг осенило: как только Сьюзи Холлинз поднялась на сцену клуба «Нью-Адельфи», я понял, что видел её раньше.

«Сьюзи и другая девушка, которую изнасиловали», — подтвердила Айлса. «На самом деле, Сьюзи была здесь всего месяц назад. У её парня, Тони, вспыльчивый характер и ревнивый характер, что не самое лучшее сочетание. Он, судя по всему, убедил себя, что она встречается с кем-то другим, и избил её. Она провела здесь, кажется, дня три, долго и громко клялась, что покончила с ним навсегда. Потом он вернулся, униженный, и она ушла». Её губы скривились в горькой улыбке. «Как агнец на заклание».

Она вдруг, казалось, осознала мрачную уместность этого выражения.

Ее рот издал беззвучное «ох», а глаза начали наполняться слезами.

Трис смущённо похлопала её по плечу. «Ну же, дорогая», — пробормотал он. Он пытался подбодрить её, но в его голосе слышалась нотка паники, присущая только мужчинам, когда женщина вот-вот расплачется.

Айлса слабо улыбнулась ему, шмыгнула носом и решительно попыталась взять себя в руки. «Я в порядке», — сказала она. «Правда. Мне пора, столько всего нужно сделать. Я просто не знаю, что им сказать, чтобы убедить, что они слишком бурно реагируют, вот и всё». Она поднялась на ноги, дошла до дверного проёма, но остановилась. «Знаешь, две девушки уже ушли», — сказала она.

«Просто собрали чемоданы и уехали. Даже не попрощались».

«Это их потеря, Айлса», — сказала я. «Ты вложила в это место всю душу.

Лучшего места им не найти».

Она пару раз отрывисто кивнула, благодарная за поддержку и всё ещё пытаясь сдержать слёзы. «Я знаю, просто…» — она замолчала, а затем с чувством добавила: «Ох, чёрт возьми!» — и потопала по коридору.

Я обернулся и увидел Триса, стоящего там, где она его оставила, с удрученным видом.

«Я бы не воспринимал это на свой счет», — сказал я ему.

Он вздохнул. «Я давно перестал этим заниматься, — сказал он. — Иначе я бы уже давно бросился со скалы».

OceanofPDF.com

Шесть

Занятие, которое я вела ближе к вечеру, было заполнено, в основном, жительницами Лоджа. Похоже, почти все женщины в Шелсли внезапно решили, что самооборона — это предмет, который они больше не могут себе позволить игнорировать.

Я планировал научить их, как выпутаться из ситуации потенциального изнасилования на земле, и уже притащил тяжёлые маты, но в последнюю минуту передумал. Что-то подсказывало мне, что этот урок сейчас был бы слишком эмоциональным. Вместо этого я провёл болевые приёмы на запястья и смутно пожалел, что струсил.

Потом я заглянула в дверь Трис и Айлсы и обнаружила Айлсу одну, корпящую над чем-то вроде бухгалтерских книг. Она пригласила меня на чашечку ромашкового чая. Я согласилась скорее из сочувствия, чем потому, что мне особенно нравится этот напиток.

«Здесь было больше суеты, чем я ожидала», — сказала я, пока она наливала жидкость соломенного цвета из щербатого чайника Wedgwood.

«Ну, дорогой, пожалуй, я не могу сказать, что удивлена», — сказала она, но её взгляд снова вернулся к книгам перед ней. Она рассеянно провела рукой по своим торчащим волосам.

Я склонил голову набок и посмотрел на неё. «Что будет, если они все уйдут?» — тихо спросил я.

Её рука замерла, а затем опустилась. «Нам тяжело», — коротко сказала она, закрыла книгу и вздохнула. «Когда старая миссис Шелсли умерла, она оставила нам немного денег на содержание дома, пока он остаётся убежищем, но около четырёх лет назад нам пришлось полностью заменить крышу, и на это ушла большая часть капитала. Мы получаем гранты и немного благотворительной помощи, но основная часть средств поступает от социальных служб, и, честно говоря, Чарли, именно они оплачивают счета. Мы не можем позволить себе их потерять».

Она собиралась сказать что-то ещё, но в коридоре снаружи поднялся шум, и Айлса замерла, раздумывая, достаточно ли всё серьёзно, чтобы вмешаться. Годы опыта обострили её чувства до такой степени, что она мгновенно различала крики, сопровождающие жестокую игру детей, и крики, которыми приветствовали неожиданное появление пьяного бывшего мужа и отца.

Вскоре стало ясно, что это ни то, ни другое. Помедлив всего мгновение, Айлса вскочила на ноги и двинулась к двери с такой скоростью, какой не ожидаешь от женщины её комплекции. Я была медлительнее не только душой, но и телом, и отставала на полшага.

Мы были не одиноки в осознании происходящего. Двери открывались по всему коридору, в том числе и на лестничной площадке. В самом коридоре уже собралось с полдюжины женщин, столпившихся вокруг темноволосой девушки лет двадцати – двадцати с небольшим. Она стояла на коленях у подножия лестницы, вцепившись в резную стойку перил, словно тонущая пловчиха, и рыдала.

«О Боже», — пробормотала Айлса. Она поспешила вперёд и наклонилась к девушке. «Нина, дорогая, что случилось? Что случилось?»

Девушка повернула лицо в сторону голоса, но в ее глазах застыл тот самый взгляд, простирающийся на тысячу ярдов, полный глубочайшего потрясения.

«С-снаружи», – наконец выдавила она. Она пару раз сглотнула, горло судорожно сжималось. «Там был м-мужчина. Снаружи».

Айлса бросила на меня умоляющий взгляд через плечо. Я слегка кивнул ей, сразу поняв, о чём она меня просит. Сейчас было не время спорить, к тому же, Нина начала дрожать и трястись. Мне показалось, что её вот-вот вырвет, и это совсем не прибавило мне желания здесь оставаться.

Я обошёл их обоих, направляясь к открытой двери и темноте за ней. Группа расступилась, пропуская меня. Никто не предложил пойти со мной, но я и не ожидал этого.

Я спустился по каменным ступеням и быстро направился к стене дома. Я постоял там около минуты, скрываясь от яркого света, льющегося из незашторенных окон, ожидая, пока глаза привыкнут, а нервы успокоятся.

Пауза дала мне возможность прислушаться к звукам движения, но не было ничего, кроме шума ветра в голых ветвях, шума транспорта на главной дороге и учащенного сердцебиения.

Однако я был слегка удивлён, обнаружив, что не боюсь. Не тот тупой страх, от которого стынет кровь в жилах. Наоборот, я чувствовал, как мои чувства обостряются, а инстинкты устремляются в ночь. Вместо того чтобы притуплять мои реакции, тревога обостряла мои чувства.

Я не сомневался, что если девушка сказала, что видела здесь мужчину, то она, вероятно, права. Его намерения могли быть зловещими, но я был твёрдо убеждён, что не боюсь его, кем бы он ни был.

Я уже проходил по этой дороге однажды и вернулся, покрытый горькой грязью боли и опыта. Я чуть не вернулся совсем. Интересно было узнать, что это путешествие принесло хоть что-то хорошее.

Я отодвинулся от стены и попытался тихо пройти по гравию, что было невозможно даже босиком, не говоря уже о велосипедных ботинках с тяжёлой подошвой, которые я переоделся после занятий. Через каждые несколько шагов мне приходилось останавливаться, чтобы избавиться от эха собственных шагов.

Я провёл четверть часа, стараясь как можно тише пробираться по окрестностям. Я не был настолько глуп, чтобы пробираться глубоко в подлесок. Это было бы равносильно нарываться на неприятности.

Тем не менее, я не нашёл никаких следов злоумышленника. Ничего.

К тому времени, как я вернулся в коридор, толпа уже почти рассеялась.

Один или два самых крепких прятались на лестнице. Они спросили меня, не заметил ли я кого-нибудь, и скептически улыбнулись, когда я ответил отрицательно.

Я не мог сказать наверняка, было ли это связано с тем, что они сомневались, что кого-то можно найти, или с тем, что я просто пытался развеять их страхи.

Я нашёл Айлсу в гостиной: она сидела на диване, обнимая Нину, которая всё ещё выглядела такой же расстроенной, как и в мой выход. К этому времени появилась Трис и сидела на стуле в другом конце комнаты, с запавшими глазами и встревоженная.

Когда я вошёл, Айлса бросила на меня резкий взгляд, но я покачал головой. Она выглядела облегчённой.

Я подошел к Нине и присел перед ней на корточки.

«Кто бы он ни был, Нина», — сказал я, осторожно выговаривая слова, — «его уже нет. С тобой всё в порядке».

Нина обхватила себя руками и покачивалась взад-вперёд. «Это я виновата», — пробормотала она. «Это всё моя вина».

На мгновение я ничего не поняла, но тут же поймала печальный взгляд Айлсы и поняла, почему Нина оказалась в приюте. Её изнасиловали.

Я вспомнила, как Айлса рассказала мне некоторые подробности, когда девочка только приехала. Её изнасиловал друг семьи, и когда она рассказала ей,

Первой реакцией родителей было недоверие и отрицание. Преданная, Нина сбежала и оказалась в Шелсли.

Я положил руки ей на плечи. «Нина, послушай меня», — сказал я, и мой голос пронзал всё. «Это не твоя вина. Ничто из того, что с тобой случилось, не твоя вина. Не позволяй этому уничтожить тебя, иначе он победит. Ты слышишь меня? Ты этого хочешь? Сдаться?» Я проигнорировал протестующий шепот Айлсы и ринулся дальше. «Выходи, борись, Нина, стань сильнее. Перестань давать ему эту власть над тобой, иначе ты никогда от него не избавишься».

Она слабо извивалась в моих объятиях. «Ты не представляешь, каково это», — простонала она.

«О да, Нина, я это делаю», — сказал я, и мой голос был достаточно мрачным, чтобы это можно было заметить.

«Поверьте мне, я точно знаю, каково это».

Было определённое сходство. Я также знала мужчин, которые меня изнасиловали, всех четверых. Доналсона, Хакетта, Мортона и Клея . Эти имена крутились у меня в голове, как мантра. Они проходили ту же военную подготовку, и, хотя они не были моими друзьями, я должна была доверить им свою жизнь.

До сих пор не понимаю, почему они выбрали именно меня. На том же курсе были всего две девушки, так что, думаю, это немного снизило шансы. Потом я несколько месяцев гадала, какую же слабость они во мне разглядели. Что сделало меня жертвой.

В конце концов я поняла, что я не особенная и не имею фатальных недостатков. Я просто оказалась не в том месте не в то время. Иногда легче поверить в судьбу. Что сюжетные линии нашей жизни уже написаны, нужно просто следовать сценарию. Но, может быть, я просто не хотела верить, что единственная причина моего существования заключалась в том, чтобы быть изнасилованной и избитой группой пьяных хулиганов.