Драммонд тут же начал визжать и бить Пятницу по голове и телу, хотя и без видимых последствий. Собака лишь прижала уши и закрыла глаза. Череп у него был такой толстый, что на нём словно был шлем.

Затем они оба потеряли равновесие, и как только мужчина оказался на земле, я понял, что Риджбек одержал верх. Я без колебаний оставил их драться, а сам пошёл помогать Мадлен.

Я пробежал мимо Шона и Уэста, чтобы добраться до неё. Двое мужчин кружили друг против друга, выставив шерсть дыбом. Оба были настороже, двигаясь с лёгкой грацией, которая говорила о выучке и мастерстве. Даже раненый, я всё ещё был уверен, что Шон справится с ним.

Я продолжал бежать.

К тому времени, как я добрался до них, Харлоу успел нанести темноволосой девушке пару сильных ударов и, судя по всему, был в восторге.

Я бросился ему на спину, и Пятница бы этим гордился: одной рукой я крепко обхватил его за шею, а другой закрыл ему глаза. Он едва успел отвести локоть, прежде чем Мадлен бросилась на него и с силой ударила коленом. Похоже, это было её фирменным приёмом.

Клянусь, я почувствовал, как у него в горле подступил ком, прежде чем отпустить. Я успел только спешиться, как мужчина согнулся, задыхаясь.

Затем мы с Мадлен обернулись и увидели, что Шон и Уэст обмениваются ударами.

Шон был выше и тяжелее другого мужчины, и его обучали самые мерзкие люди в этом деле, но он все еще был слаб из-за раны и потери крови, и было очевидно, что он уже устал.

Тем не менее, он нанёс несколько ударов, и на мгновение мне показалось, что он сделал достаточно, чтобы дезориентировать Уэста. Этот парень, поменьше, промахнулся. Его удары, казалось, постоянно проходили мимо пригнувшегося подбородка Шона, отскакивая в сторону.

Затем я увидел решимость в его глазах и хитрость.

Ноги пронесли меня на пару шагов, я уже открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, когда Уэсту наконец повезло и он нанес удар, который планировал с самого начала.

Он сильно ударил Шона, чуть ниже левого плеча. После этого Уэст уже не пытался защищаться. Он уже знал, что этот удар положит конец бою.

Шон молча отступил назад, не в силах даже пустить в ход дыхание, чтобы закричать.

Он изогнулся и упал, содрогаясь всем телом. Глаза его были открыты, но в них был лишь шок, а дыхание было частым и поверхностным. Кровь начала прибывать, просачиваясь сквозь слои повязки и растекаясь по рубашке. Она блестела в свете костра.

Уэст одарил его жестокой улыбкой и бросился на убийство.

Мимо меня внезапно пронеслось пшеничное пятно и нырнуло в гущу событий. Пятница, устав от игры в опустошение Драммонда, заметила новую цель.

Кровь в нём вскипела. Его племенной инстинкт, так долго скрываемый под маской одомашнивания, вырвался на свободу, и остановить его было уже невозможно.

К тому времени, как я увидел нож в руке Уэста, было уже слишком поздно. Собака уже побежала, её мышцы плавно переплетались под кожей, когда она мчалась вперёд с целеустремлённой силой.

Я крикнул имя Пятницы, но он меня не услышал. Или, если и услышал, то был слишком неуправляем, чтобы слушать и подчиняться.

Я видел, как губы Уэста растянулись, пародируя гримасу собаки, когда Пятница напал. Мужчина сделал пару быстрых шагов назад, и на мгновение…

В какой-то момент я подумал, что он собирается отступить, но это был всего лишь блеф. Он вытянул левую руку, когда начал поворачиваться, – красный флаг, которому Пятница не смог противиться.

«Пятница!» — отчаянно закричал я. «Нет! Оставьте его!»

Снежный барс собрался и прыгнул с идеальной координацией и расчётом времени, сомкнув челюсти на предплечье мужчины как раз в тот момент, когда тот достиг высшей точки прыжка. Инерция должна была снести Уэста с ног.

Но мужчина позволил себе развернуться, встав на цыпочки, чтобы сохранить равновесие. Его правая рука метнулась в сторону тела собаки, и лезвие блеснуло в тусклом свете.

Никогда не забуду крик, который издала Пятница, когда в неё вошёл нож. Он был ужасен и до странности похож на человеческий. Не думаю, что когда-либо слышал что-то подобное, и молюсь, чтобы больше никогда не услышать.

Уэст ударил его с такой силой, что клинок вонзился в бок собаки по самую рукоять. Но Пятница не собирался отпускать его без борьбы. Он храбро держался, получив два быстрых, сильных удара по голове, прежде чем наконец отпустил и, истекая кровью, упал на каменистую землю.

Я двинулся вперёд ещё до того, как Риджбек ударился о палубу. Краем глаза я видел, как он отчаянно пытается подняться. На этот раз Мадлен позвала меня по имени, велев остановиться. Её голос был высоким и тревожным.

Я не обратил на её предупреждения никакого внимания, как Пятница на мои. Мне оставалось лишь надеяться, что результат будет иным.

Уэст ухмыльнулся, отпрыгивая от собаки и размахивая передо мной ножом, обагрённым его кровью. Он словно хотел подразнить меня. Но это лишь придало мне смелости.

Когда я приблизился к нему, он попытался нанести пару быстрых ударов, проверяя мою реакцию, и, казалось, его не волновало, что они не достигли цели. Он был полон уверенности, убеждённость в собственной непобедимости горела в нём, как огонь.

Он набросился на меня, держа нож под мышкой, намереваясь вонзить его в мое тело снизу вверх, чтобы разрезать меня от живота до грудины, как попавшего в силки кролика.

На подъёме я крепко схватил его за запястье обеими вытянутыми руками, сложив большие пальцы в форме буквы V. Я не пытался…

вырвать нож из его рук, что было бы глупо и, вероятно, смертельно опасно.

Вместо этого я использовал силу его собственного натиска, чтобы взмахнуть его рукой вверх и в сторону. Всё ещё держа его запястье, я шагнул внутрь, под него, повернувшись спиной к телу Уэста, словно мы были партнёрами в каком-то смертоносном старинном танце.

Наши руки достигли вершины дуги и, опускаясь, набирали скорость. Теперь я контролировал ситуацию, используя его собственные размеры и вес против него самого. Я сжал его руку, а затем, всё ещё крепко сжимая его кулак, вонзил нож в правую ногу Уэста, в верхнюю часть бедра.

Я почувствовал, как лезвие вошло, рвало и разрывало. Оно скользнуло по кости, а затем глубоко вонзилось в плоть. Уэст взвыл гораздо менее убедительно, чем в пятницу, и я ощутил яростный взрыв мрачного удовлетворения. Это оставило во рту тёмный и горький привкус.

К тому времени, как я повернулся к нему, Уэст уже лежал на земле, корчась от боли. Обе руки сжимали рукоять ножа – единственное, что я мог видеть из его ноги. Кровь хлестала из раны хлынувшими струями, словно прорвавшийся водопровод сквозь глину.

Я в оцепенении оставил его там и, спотыкаясь, подошел к телу Пятницы и встал на колени.

Когда я подошёл, пёс поднял голову и, глядя на меня большими выразительными глазами, умолял облегчить его боль. Из его носа текла струйка крови, а бока его слегка поднимались и опускались, словно он боялся дышать. Его вид наполнил мои глаза слезами.

Мадлен помогла Шону подняться. Он подошёл, достал из бокового кармана брюк отброшенную им ранее перевязь и, проходя мимо, сунул её мне в руку.

«Вот, останови кровотечение этим и смотри, чтобы он тебя не укусил», — сказал он. Он всё ещё выглядел бледным. «Ты в порядке?»

Я кивнул, и он продолжил, наклонившись над Уэстом.

Уэст громко, с ругательствами, требовал врача и скорую. Он вытащил из кармана грязный платок и неуклюже пытался завязать его вокруг бедра. Шон холодно посмотрел на него и не попытался помочь.

Затем, через несколько мгновений, он наклонился и взялся за грязную рукоятку ножа.

Тело Уэста дёрнулось от прикосновения. «Нет, нет!» — закричал он. «Пусть это сделают в больнице. Не трогайте его. Я истечу кровью».

Шон приподнял бровь, услышав этот не слишком убедительный аргумент, и резким рывком выдернул нож из раны. Уэст брыкался и извивался, ругаясь.

«Ты же не думал», — тихо спросил Шон, — «что я оставлю тебя со спрятанным оружием, не так ли, больной ублюдок?»

Уэст перестал дергаться ровно настолько, чтобы плюнуть в него. Шон наклонился ближе, не обращая внимания на брызги мокроты, упавшие ему на ноги.

«Знаете ли вы, что от собак можно подхватить опасные инфекции?

кровь?» — солгал он, как ни в чем не бывало, затем повернулся и ушел, а грязный нож все еще свисал с его пальцев.

Шон вернулся туда, где мы с Мадлен пытались зашить рану Пятницы. Он молча протянул мне нож, и на мгновение я не понял, что он мне показывает.

Это был всего лишь нож. Боевой нож с длинным зазубренным лезвием и нескользящей пластиковой рукояткой камуфляжного цвета. И тут я вдруг понял, где уже видел его раньше.

Ну, может, не этот конкретный нож, но очень похожий.

На самом деле, я не видел клинка. Он был глубоко застрял в груди Харви Лэнгфорда, но всё остальное было идентично.

Но я не успел отреагировать на это открытие, потому что очень быстро стало ясно, что мы уже не одни. Что горящий «Патруль» послужил нам сигналом беды.

Мадлен и Шон медленно обернулись, глядя за освещённое пламенем пространство. Я тоже поднялся на ноги, чувствуя, как что-то сжимает грудь и звенит в ушах.

Медленно, постепенно послышался шорох и скольжение ног, приближающихся по завалу со всех сторон, пока наконец из темноты не возникло больше дюжины людей, образовавших полукруг перед нами.

Показалась последняя фигура, и они расступились, пропуская его. Иэн Гартон-Джонс выглядел почти так же, как на нашей последней встрече: бритый наголо и одетый в чёрное. Однако было одно заметное исключение.

На этот раз он нес двуствольное ружье и направлял его непоколебимо в нашу сторону.

OceanofPDF.com

Двадцать восемь

Ружьё представляло собой двенадцатый калибр «Браунинг» с вертикальным расположением стволов, спортивное ружьё среднего класса. Гартон-Джонс, вероятно, использовал его для стендовой стрельбы.

В этот момент мне на мгновение вспомнился один из моих старых армейских инструкторов по обращению с оружием. Нет ничего лучше дробовика для зачистки домов, сказал он. В ограниченном пространстве даже целиться почти не приходилось.

Они были смертельно опасны.

Однако на открытой местности всегда есть шанс убежать за пределы эффективной дистанции. При условии, что вы готовы рискнуть, если ружьё не слишком сильно сдавлено, а прицел стрелка не слишком точен. При нормальном разбросе дроби вы, вероятно, избежите серьёзных ранений на расстоянии более тридцати метров. Сорок, если быть точным.

Я взглянул на Шона, но у него был тот самый упрямый взгляд, который говорил, что он не собирается убегать от этой напасти, даже если бы ему представилась такая возможность. К тому же, Пятница был не в том состоянии, чтобы куда-то бежать.

Я ни за что не собирался отдавать Риджбека на попечение Гартона-Джонса.

«Выпустите эту собаку на меня или на кого-нибудь из моих людей, — сказал он, — и я лично сломать ему хребет».

Я стоял на своем.

Уэст обернулся, узнал своего босса и начал шуметь. Он указал на нож, который всё ещё был в руке Шона, крича, что мы его зарезали, и умоляя Гартона-Джонса застрелить нас.

Гартон-Джонс заставил его замолчать мрачным взглядом. Игра света от костра подчёркивала глубокие глазницы старика, мешая разглядеть его. Он кивнул в сторону одного из своих людей, который осторожно приблизился и выхватил у Шона нож.

Мужчина вернулся к Гартону-Джонсу и передал нож. Он долго разглядывал его, поворачивая окровавленное лезвие так, чтобы на него падал свет.

«Смотрите!» — крикнул тогда Уэст. «Он точно такой же, как тот, которым убили того мстителя».

Я удивленно обернулся на его слова. Какую бы тактику я ни ожидал от Уэста, это было явно не то. Мой взгляд упал на Харлоу и Драммонда, которые уже встали на ноги и пытались слиться с остальными охранниками. Они выглядели нервными, неловкими.

Шон проигнорировал их, пронзив Уэста презрительным взглядом. «И зачем мне это?» — спросил он убийственно тихим тоном.

Уэст попытался встать, но нога его не выдержала. Он тяжело упал назад, обращаясь скорее к Гартон-Джонсу, чем к Шону.

«Как я уже говорил, Лэнгфорд знал, что Мейер пытается захватить власть, вернувшись на Копторн», — сказал он, и от лжи у него пот лился по коже. «Он знал, что Мейер убил парня из Гадатры за то, что тот втянул его брата в это дерьмо. Вот почему они от него избавились».

Шон решительно шагнул вперёд. «Ты жалкий, лживый маленький…»

«Хватит», — проревел Гартон-Джонс. Он поднял стволы «Браунинга» вверх, чтобы ещё раз донести свою мысль. «Думаю, я бы хотел, чтобы ваши руки были видны, все вы. А теперь — если вы не против».

Шон вытянул свою руку по бокам. Левая не поднималась даже на несколько дюймов. Кровь дошла до его руки, стекая по запястью и капая с пальцев. Должно быть, Уэст распорол аккуратные и аккуратные стежки моего отца. Он будет в ярости.

В этот момент мы услышали крики, бьющееся стекло и летящие предметы. Беспорядки приближались, теперь они были всего в нескольких кварталах от нас. Небо всё светлело, всё больше домов оказывалось охвачено огнём.

«Думаю, нам следует продолжить эту интересную дискуссию с запасного варианта», — сказал Гартон-Джонс. Он повысил голос. «Давайте перенесёмся».

«Мы никуда не пойдём», — процедил Шон сквозь зубы. «Мой брат всё ещё где-то там».

Гартон-Джонс спокойно посмотрел на него. «Это было не по желанию, мистер Мейер», — сказал он. Его холодный взгляд переместился на меня. «Дамам вперёд, кажется». Он коротко махнул ружьём в мою сторону. «Сюда, мисс Фокс, если вы не против, я смогу за вами присматривать».

Прежде чем двинуться, я взглянул на Шона, уловил едва заметный проблеск его глаз и инстинктивно понял, к чему он клонит. Следуя за Гартоном…

Следуя приказу Джонса, я держался подальше от его линии огня, а это означало, что мне придется зайти за спину Шона.

Посреди пояса Шона, заткнутого за поясницу, лежал «Глок». Когда я подошёл к нему вплотную, мне потребовалось лишь лёгкое движение, чтобы дотянуться до пистолета. Моя правая рука сомкнулась на рукоятке, согретой теплом его тела. Я почувствовал, как Шон вдохнул, ослабляя хватку.