К его чести, Шон не стал говорить, что мы без особых усилий выследили её здесь. Вместо этого он спросил: «Почему? Почему дома небезопасно?»

Она пожала плечами. «Нас был… он был напуган. На прошлой неделе он сказал мне уйти и найти безопасное место, где можно было бы переночевать какое-то время. Сказал не возвращаться домой, пока он не разрешит, что всё в порядке. Он не сказал, что случилось, а теперь он мёртв».

Она посмотрела на него глазами, полными слез. «И мне слишком страшно возвращаться».

Шон встал. «У меня есть друзья на юге», — сказал он. «Мы вытащим тебя отсюда, пока всё не уладится. Иди, собирай вещи».

Она снова шмыгнула носом и кивнула. «Хорошо», — сказала она подавленно, но в то же время с нетерпением. Она успела дойти до двери, прежде чем Шон окликнул её.

«Только одно», — сказал он. Он всегда знал, когда нужно надавить.

Он так хорошо в этом преуспел в армии. «Откуда у Наса деньги?»

Благодарность на лице Урсулы сменилась недоверием. «Не знаю», — осторожно ответила она.

«Не лги мне», — сказал Шон ровным голосом. «Он что, снова взялся за старое?»

«Нет!» — тут же возразила она, но не смогла встретиться с ним взглядом. «Он знал, что если его снова поймают, его посадят, и не просто в центр для несовершеннолетних, а по-настоящему, поэтому он не вмешивался. Он, ну, он просто немного разведывал, вот и всё. Перечислял имена, понимаете?»

«Кому?»

«Не знаю», — повторила она, и на этот раз в её словах прозвучала правда. «Он не сказал, а я не спрашивала. Я не хотела знать». Она замолчала, воспоминания нахлынули на неё, словно дурной сон. «Он просто хотел лучшего для ребёнка», — сказала она. «Он был так рад этому», — и её лицо снова начало расплываться. Она, спотыкаясь, вышла из комнаты и пошла через коридор, захлопнув за собой дверь.

Мы бросились за ней, но в этот момент из кухни появилась Лиэнн.

Она была без ребёнка, прикованного наручниками к высокому стульчику позади неё, который пытался вырваться на свободу с помощью пластиковой ложки. Лиэнн стояла, уперев руки в бёдра, словно подзадоривая Шона последовать за сестрой в её спальню.

Он на мгновение задержал взгляд на закрытой двери, а затем перевёл его на Лианну. «Роджер тоже здесь был?» — спросил он.

Лиэнн попыталась отстоять свою позицию, но быстро дрогнула. «Да, но мы не видели его с тех пор…» Она взглянула на дверь и понизила голос.

«С той ночи, как убили Наса. Роджер пришёл сказать ей, что он мёртв».

"Когда?"

Она на мгновение задумалась. «Поздно, около полуночи, кажется. У меня были проблемы с малышкой. У неё режутся зубки. Я ещё не спала».

Она оглянулась на девочку, которая теперь пыталась украсить кухню чем-то бледно-зеленым и вытерла что-то из стоявшей перед ней тарелки, издавая восторженные вопли.

«Роджер был в отличном состоянии, — продолжала Лиэнн. — Весь в грязи и плакал, как маленький ребёнок. Всё время просил прощения. С ума сошёл, понимаешь? Страшно, правда. У меня в шкафчике остались остатки диазепама. Я попыталась дать ему немного, чтобы снять напряжение, но он просто бросил его мне обратно и убежал».

«Ты пошёл за ним?» — спросил Шон, напрягшись.

«Что, в такое время ночи, здесь?» — в голосе Лиэнн прозвучало презрение.

«Нет, не знал! К тому же, к тому времени у меня и без того было полно забот с Урсулой. Она была в отчаянии».

Дверь спальни открылась, и Урсула вышла с небольшой холщовой сумкой. Мы подождали, пока она обнимет Лианн и пообещает быть на связи, а затем она позволила Шону вывести её из парадной двери и по открытой дорожке к лестнице.

Мы спустились на второй этаж, когда услышали подъезжающий мотоцикл. По привычке я услышал звук большого четырёхтактного двигателя и, проезжая мимо, взглянул через решётчатое ограждение балкона и увидел, как чёрно-жёлтая Honda CBR 600 съезжает с улицы на парковку под нами.

К следующему полуприземлению гонщик опустил боковую подножку и заглушил двигатель. Мотоцикл был ему слишком велик, и хотя на нём был хороший шлем Shoei, на нём была только джинсовая куртка и никаких перчаток. Я часто задаюсь вопросом, что заставляет этих парней покупать мотоциклы, способные ехать больше ста пятидесяти, не удосужившись купить к ним подходящую экипировку.

Когда мы свернули на последнюю площадку, Шон внезапно остановился как вкопанный. Я резко остановился и проследил за его взглядом. Водитель CBR снял шлем и шёл по траве к лестнице, его лицо было отчётливо видно.

На этот раз Шон не совершил ошибки, выкрикнув имя брата.

Он не стал возиться с остальной лестницей. Он просто ухватился обеими руками за перила и перепрыгнул через них, развеваясь на ветру. Урсула сдавленно вскрикнула, когда он скрылся из виду.

Роджер застыл на месте, услышав её крик. И только когда Шон бросился на него, он вмешался.

Тут он окончательно запаниковал. Он бросил шлем, который нёс, в Шона, который отбросил его в сторону, не сбавляя шага, словно тот был совершенно пуст.

Суть. Дорогостоящая крышка ударилась о неровную землю парковки, пару раз подпрыгнула и, наконец, скатилась в канаву, гелькоут треснул и стал бесполезным.

Роджер первым добрался до «Хонды», но не смог вставить ключ в замок зажигания. Я уже почти подумал, что Шон его поймал, когда парень умудрился нажать большим пальцем на стартер, и мотор завёлся. Он сдернул «Хонду» с подставки и неуклюже толкнул её, уже наполовину открыв дроссель.

Эффект был просто электрическим. Заднее колесо оторвалось от дороги, бешено вращаясь и выбрасывая клубы серого дыма, пока трансмиссия изо всех сил пыталась раскрыть немалую мощность мотоцикла.

Шон отскочил, когда задняя часть машины начала тянуться к нему. Наконец, она вцепилась в землю и укусила, заставив «Хонду» дернуться вперёд, затрясясь с невероятной силой. Роджер, должно быть, проехал метров пятьдесят в мгновение ока, прежде чем сбросить газ настолько, чтобы удержаться на ногах.

Это был лишь кратковременный отлив, а затем он снова резко набрал силу.

Он оставил след из резины до самого конца улицы.

Я направился прямиком к «Чероки», практически таща Урсулу за собой. К тому времени, как я её доставил, Шон уже отпер двери и сидел за рулём. Я запихнул её на заднее сиденье, коротко объяснив, что нужно пристегнуться, и прыгнул на переднее сиденье как раз в тот момент, когда Шон повернул ключ и резко включил передачу заднего хода.

Он выехал с небольшой парковки на дорогу под протестующий визг шин и визг своей сестры.

«Шон, — сказал я, перекрикивая вой двигателя. — Он на CBR, с форой. У нас нет ни малейшей надежды его догнать».

«Знаю». Лицо Шона было мрачным, когда он набрал скорость на узкой улочке, вильнув джипом в щель между припаркованными машинами, чтобы избежать столкновения со встречным фургоном доставки, даже если бы мне не хотелось об этом думать. «Но я должен попытаться».

На самом деле, его преследование длилось дольше, чем я ожидал. Роджер совершил серию безумных поворотов по переулкам. Он ехал всё более неуклюже, демонстрируя явное отсутствие навыков и знакомства с громоздкостью «Хонды».

Мальчик попытался слишком быстро въехать на один перекресток, в последний момент заблокировал заднее колесо и не смог войти в поворот. Он промахнулся, вылетев с трассы.

припаркованная машина на дальней стороне дороги.

Урсула издала короткий крик, и я затаила дыхание, ожидая удара.

На нем даже не было шлема, так что, скорее всего, все было бы грязно и, безусловно, больно, но несчастного случая не произошло.

Когда я думала, что он окончательно потерял над собой контроль, Роджеру каким-то образом удалось удержать контроль.

Как, черт возьми, размышлял я, пока Шон с грохотом гнал свой Grand Cherokee вслед за братом, четырнадцатилетнему подростку удалось заполучить в свои руки суб-супербайк?

Ответ не столько сформировался у меня в голове, сколько просто пришёл, полностью сформировавшись, словно всегда был там. Я повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Урсулу.

«Это велосипед Насира?» — спросил я.

Она посмотрела на меня так, словно я сошёл с ума.

«О чём ты говоришь?» — спросила она, отвлечённая, пытаясь заглянуть через плечо брата. «У Наса нет мотоцикла ».

Я обернулся и тут же поймал взгляд Шона. «Запомни номер, — сказал он. — Я попрошу Мадлен проверить».

Но мы оба инстинктивно знали, чье имя будет названо в качестве зарегистрированного владельца, когда Мадлен обманет компьютер DVLA.

Я на мгновение осознал, что из-за возраста Насира мощность CBR должна была быть ограничена до 33 л.с., чтобы он мог на нём легально ездить. Вскоре стало совершенно очевидно, что это не так.

Роджер продолжал ехать так, словно от этого зависела его жизнь. Сначала я подумал, что он просто бежит в слепой панике, но вскоре стало очевидно, что в его, казалось бы, хаотичных поворотах и сальто есть определённая система.

«Он направляется к дороге для отступления», — напряжённо сказал Шон, проходя на своём внедорожнике через очередной поворот. «Мы его не поймаем, если он доберётся так далеко».

Дорога, по которой можно было съехать с выезда из Хейшема, не была двухполосной, но была настолько широкой, что вполне могла бы быть таковой. Роджер мог бы дать CBR

его голова и всё.

«Что ты предлагаешь?» — резко спросил я. «Сбросить его с дороги прежде, чем он туда доберется?»

Руки Шона стиснули руль, и он ничего не сказал, но мне не понравился ход его мыслей.

В итоге нам не удалось предпринять решительных действий. Шон угодил в пробку на подъезде к кольцевой развязке, а Роджер резко уехал от нас по внутренней стороне тягача, едва не попав под задние колеса прицепа.

Затем он рванул вперёд, рывками включив газ, и помчался прямо по белой линии. Как только мы выехали с кругового разворота, Шон резко вырулил на обгон, но водитель явно решил, что мы психи. Он изо всех сил старался сделать свой грузовик ещё шире и длиннее. Казалось, прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Шону удалось его обогнать. Мы всё ещё едва видели «Хонду» впереди.

Шон нажал на газ, и джип присел и проехал под нами. Его скорость поразила меня для такой большой и неповоротливой машины, но, при всём усердии, он не был создан для чистой скорости.

К тому же, дорога для эвакуации проходила над болотистыми фермерскими угодьями вокруг, и, как я хорошо знал по мотоциклу, была ужасно уязвима для ветра. Когда мы разогнали машину до сотни миль в час, под кузовом пронесся яростный порыв ветра, который, казалось, почти оторвал «Гранд Чероки» от дороги.

Мы выехали за белую линию, пока Шон боролся с рулевым колесом. Безобидный «Пежо», ехавший навстречу, заблокировал все колёса, когда водитель отчаянно пытался избежать лобового столкновения.

Побледнев, Шон сумел спасти его, и все равно продолжал крепко держать ногу на ноге.

Наконец, нервы Урсулы, вжавшейся в угол заднего сиденья, не выдержали. «Остановись, Шон, пожалуйста! Ты нас всех убьёшь!» — закричала она. «Зачем ты за ним так гоняешься? От чего он бежит?»

Хороший вопрос. После секундного колебания, пробормотав проклятие, Шон убрал газ. Мы снизили скорость до более-менее допустимой, наблюдая, как задний номер «Хонды» всё уменьшался вдали.

Он не ответил на вопрос Урсулы, но снова поймал мой взгляд, и его черты снова стали мрачными. Я поняла, что он пришёл к тому же ужасному выводу, что и я, слушая рассказ Лианны в этом мрачном коридоре.

Я не мог не признать, что Роджер никак не мог знать, что Насир был убит в полночь той ночи, когда они вдвоем напали на меня в спортзале. Согласно официальной версии, тело Наса обнаружили только на следующее утро.

Возникает вопрос: откуда Роджер узнал, что его друг мертв?

И за что именно он так сожалел?

***

Шон высадил меня у моей квартиры на набережной Святого Георгия, помог подавленной Урсуле сесть на переднее пассажирское сиденье и уехал, натянуто улыбаясь. Я забрал «Сузуки» и поехал обратно к Полин, чувствуя себя виноватым за то, что бросил её в первый же день после возвращения.

Мне следовало знать, что это ещё не конец. Когда я свернул в конец Кирби-стрит, первым, что я увидел, была тёмно-синяя полицейская машина «Воксхолл», стоявшая прямо у дома Полин.

Машина была без опознавательных знаков, но, тем не менее, имела официальный вид, а наклейки «Не дилер» на заднем стекле, как обычно, выдавали её. На водительском сиденье сидел один человек. Я видел, как он наклонил голову, услышав характерный звук двухтактного выхлопа «Сузуки», и разглядывал меня в наружное зеркало. Я заглянул внутрь, проезжая мимо, но не узнал человека и не стал дожидаться, пока его представят.

Кто-то еще, должно быть, тоже узнал это транспортное средство.

На переднем крыле «Оксхолла» была уродливая вмятина, доходившая до середины капота, а лобовое стекло было треснуто. Судя по полному отсутствию ржавчины на открытом металле, повреждения были совсем свежими. Я подумал, не забрали ли они машину по дороге в магазин.

Я, не останавливаясь, скатился по стене дома к задней двери, поставил велосипед в сарай и вошел через кухонную дверь. Я остановился и услышал голоса из гостиной. Голос Полин и мужской голос, более низкий, чуть отрывистый. С замиранием сердца я распахнул дверь.

«А, Чарли, вот ты где, дорогой», — сказала Полин. «Мы как раз ждали твоего возвращения. Смотри, кто пришёл к тебе».

Макмиллан сидел на диване Полин, пил чай с хозяйкой дома и выглядел очень уютно. В честь такого случая она даже вынесла один из своих лучших декоративных чайников.

Пятница, какой-то сторожевой пёс, лежал у ног полицейского, положив голову на начищенный ботинок. Я с некоторым мрачным удовлетворением отметил, что он хотя бы пустил на него слюни.

«Здравствуйте, суперинтендант», — сказал я, мгновенно насторожившись, бросая шлем и перчатки на спинку стула. «Чем я могу вам помочь?»

Макмиллан взглянул на меня и вздохнул. Он осторожно поставил чашку с блюдцем на столик рядом с собой и подался вперёд.