«Я просто проездом», — сказал я как можно спокойнее.

«Ты из Копторна», — вставил один из них, усмехнувшись, и плюнул мне под ноги.

Я взглянул туда, куда попала капля мокроты. «Я не из Копторна», — сказал я, отводя взгляд. «Я живу здесь. На Кирби-стрит».

Блондин шагнул вперёд, пытаясь противостоять мне. «О, мы знаем, где ты живёшь , — выдохнул он, — но мы знаем, что ты только что был на Копторн-стрит».

Видишь своих фашистских дружков».

«Не стоит вешать ярлыки на человека из-за цвета его кожи»,

Я мягко заметил.

Это вызвало гневное движение у нескольких других. Главарь остановил их нетерпеливым жестом. «Вы думаете, мы пальцем не тронем белую девушку?» — сказал он, скривив губы. «Ну, некоторые из нас не привередливы. Но вы же всё это знаете, не так ли?»

Он толкнул меня, уперев руки мне в грудь. Я позволил своему телу перекатиться вместе с ним, почти ожидая следующего резкого толчка в спину. Они образовали вокруг меня неплотное кольцо, и я позволил им толкать меня взад-вперед, как в какой-нибудь игре. Пытаться противостоять им всем было глупо. Мне было гораздо лучше просто сохранять спокойствие и надеяться, что у них не хватит смелости нанести мне серьёзный удар.

Тем не менее, сложно было сохранять спокойствие перед лицом такой провокации.

В следующий раз, когда меня толкнули к светловолосому парню, я намеренно споткнулся и упал на его костлявую грудь под насмешки остальных. Он оскалился, обнял меня за талию, а левой рукой грубо схватил за ягодицы. Почти все мои благие намерения улетучились в тот же миг.

Если собираешься действовать, делай это быстро , напомнил я себе. Я всегда вдалбливал это своим ученикам по самообороне. Если уж решил действовать, вкладывай в это всю душу. Никаких сдерживаний.

Как раз когда я напрягся, чтобы действовать, решение о том, что именно я собираюсь сделать, было внезапно и неожиданно отнято у меня.

Предплечье толщиной с детское бедро обхватило шею светловолосого парня откуда-то сзади, и его дернуло назад. Я не успел распознать, кто этот здоровяк, держащийся за остальную часть руки, как меня тоже схватили.

Остальные члены банды разбежались в разные стороны, что мешало эффективному преследованию. Во всяком случае, похоже, был только один человек. Я

Я никого из них не узнал, пока наконец не обратил на них внимание, увидев черные куртки-бомбардировщики и короткие стрижки.

Мой старый приятель мистер Драммонд схватил азиатского парня за воротник и, грубо заломив ему руку за спину, ударил его лицом о ближайшую ограду.

Я повернул голову и увидел, что меня держит Харлоу. Я напрягся, ожидая подобного обращения, но он ограничился тем, что, словно питбуль, схватил меня за куртку сзади.

Верный помощник Гартона-Джонса, Уэст, попал в поле моего зрения. Его челюсти были сжаты, а на висках вздулись вены. Я ждал, надеясь, что у него случится эмболия, но этому дню не суждено было стать моим счастливым.

«Ну-ну», — сказал он мальчику через пару мгновений, и голос его почти рычал. «Тогда расскажешь мне, что, чёрт возьми, здесь происходит, сынок?»

Азиат бросил на него угрюмый взгляд и промолчал. Его банда бесследно исчезла. Вот вам и верность среди воров.

«А ты?» Он повернулся ко мне, и его губы растянулись в безрадостной улыбке, когда он взглянул на меня. «Ну что ж, мисс Фокс, не так ли?»

«Мистер Уэст», — поприветствовал я его ровным голосом. «Я удивлён видеть вас здесь».

Он подошёл ближе, ткнулся лицом в моё лицо жестом, которому мог научиться только у своего босса. От него пахло тёплым верблюжьим помётом. «Ну, вам лучше привыкнуть. Вы неплохо попытались от нас избавиться, леди, но теперь мы вернулись, и на этот раз навсегда».

На мгновение мой разум был слишком пуст, чтобы быть дипломатичным. «Что значит, вы здесь навсегда? Комитет жильцов выгнал вас всех».

«Ну да», — сказал он, проводя рукой по щетине своей стрижки,

«после недавних «событий», скажем так, они просто не могли дождаться, чтобы умолять нас вернуться».

Я замерла, внезапно похолодев от глубокого удовлетворения в его голосе. Вот тут-то и проявился один поворот, о котором я раньше не задумывалась. Если Гартон-Джонс был так одержим идеей не выпускать Лавандовые сады из рук, как это казалось той ночью, был ли он настолько безумен, чтобы убивать ради достижения своих целей? И каковы они , в конце концов?

«Судя по всему, — продолжал Уэст, — мы прибыли как раз вовремя.

«Мы — настоящий седьмой кавалерийский полк», — издевался он. «Так ты мне расскажешь, в чём тут суть?»

Я мельком взглянул на азиатского парня. Видна была лишь половина его лица. Остальное было плотно прижато к забору, где Драммонд его давил, но мне и не нужно было видеть, чтобы увидеть страх в каждой напряжённой черте его тела.

Я вспомнил, что сделали с Роджером люди Гартона-Джонса, и с тошнотворным привкусом во рту понял, что не вынесу еще одного угрызения совести.

В конце концов, Насир обвинил меня в том, что я навлек на Роджера беду, а потом эти двое пришли за мной с пистолетом. Я ни за что не хотел, чтобы меня видели на стороне головорезов из «Уличного общества». Особенно если я собирался остаться целым и невредимым до возвращения Полин. Даже если это означало дать волю своему гневу.

Сейчас не время выплескивать это наружу.

Я высвободился из хватки Харлоу, мрачно на него посмотрел, поправляя куртку. « Никакой игры», — кисло сказал я. «Я просто учил ребят самообороне. Они все на нервах с тех пор, как услышали про Насира».

«Что?» — пробормотал Уэст, выражая недоверие, и на его лице отразилось недоверие.

Его взгляд переместился с моего лица на лицо парня и обратно. «Ты, должно быть, дёргаешь мою цепь».

Я стоял на своём, хотя объяснение звучало так же неправдоподобно и для меня самого. Тем не менее, иногда самые неправдоподобные объяснения оказываются наиболее подходящими. К тому же, это было лучшее, что я смог придумать за отведённое время.

«Конечно, нет», — резко ответил я. «С каких это пор Гартон-Джонс ввёл какие-то правила на этот счёт? Прямо как в школе».

Уэст развернулся, пока не оказался в поле зрения мальчика. «Как тебя зовут?»

«Джав», — произнёс мальчик задыхающимся от неловкости голосом. «Скажи ему, чтобы отпустил — он мне руку сломает, мужик!»

Уэст кивнул, и Драммонд с большой неохотой ослабил хватку на мальчике, позволив ему оторвать лицо от грубых деревянных досок.

На щеке Джава виднелись пятна крови, там, где осколки вонзились в нее.

Он осторожно отстранился от Драммонда, потирая свое напряженное плечо и оглядывая нас с настороженным недоверием.

«Ну что, сынок? Полагаю, ты поддержишь её в этой басне. Так всё и было?» — голос Уэста был полон неприкрытого презрения.

Джав продолжал смотреть на меня ещё мгновение, а затем пренебрежительно отвёл взгляд, словно я не стоил усилий. «Конечно, нет», — высокомерно ответил он.

У меня перехватило дыхание.

Уэст бросил на меня свирепый взгляд, а затем повернулся к нему. «Продолжай», — мрачно сказал он.

«Конечно, всё было не так, — продолжал мальчик, обретая уверенность. — Мы учили её защищаться. В конце концов, она всего лишь девочка».

Он зашёл слишком далеко. Уэст опустил голову, и его лицо помрачнело. Он протянул руку и схватил Джава за затылок, впиваясь короткими пальцами в кожу до тех пор, пока костяшки не побелели, и подтянул мальчишку к себе. «Не зли меня, сынок», — прорычал он.

Джав сглотнул, в его глазах снова мелькнул страх, но самообладание выдержало.

«Это правда», — возразил он.

Глаза Уэста сузились, когда он оттолкнул мальчишку. Он всматривался в наши лица, выискивая малейшие признаки трещины. Мы оба сохраняли бесстрастное выражение лица.

«Ладно», — наконец сказал он Джаву с явным скептицизмом и мотнул головой.

«Убирайся отсюда. Иди!» — добавил он, увидев, что мальчик не двинулся с места. Он сделал быстрый угрожающий шаг в его сторону. Этого было достаточно.

Джав побежал.

Когда он исчез, Уэст повернулся ко мне: «Наверное, ты понимаешь, что я не верю ни единому слову из того дерьма, что ты мне тут наплел».

Я пожал плечами. «Ты же эксперт», — небрежно сказал я. «Это твоё право».

Он проигнорировал подкоп, каким бы он ни был. «Так что же там на самом деле произошло?» — спросил он. «Только не говори мне — они пытались на тебя напасть, да?»

«Мы практиковали самооборону», — упрямо заявил я, стиснув зубы.

Он выдохнул с протяжным шипением. «Меня от вас тошнит», — пробормотал он. «Вы позволяете этим молодым головорезам вытирать о вас ноги, а у вас даже бутылки не хватает, чтобы постоять за себя хоть разок, верно?» Он недоверчиво покачал головой. «Скажите только слово, и мы решим вашу проблему. Поэтому мы здесь».

«Да неужели?» — пробормотал я. «И кто же сказал это слово, когда эти двое избили Роджера Майера до полусмерти, а?»

«Нам не нужно было, чтобы кто-то говорил о Мейере», — резко ответил Уэст. «Его поймали с поличным, помните?»

«Это всё равно не оправдывает того, что вы с ним сделали». Я бросил взгляд на Харлоу и Драммонда. Они ответили мне тем же, и совесть их была чиста.

«Он чуть не убил старика, а теперь ты его жалеешь ?» Уэст сделал широкий жест в знак разочарования, закатив глаза. Он застонал.

«Боже, сохрани нас от еще одного слезливого либерала».

«Нет, мне его не жаль, но я не верю, что Роджер несёт прямую ответственность, и я думаю, что там гораздо больше причин, чем мы думаем». Я попробовал включить это в общую картину и был удивлён конечным результатом.

«Ты имеешь в виду этого Гадатра?» — тут же бросил мне Уэст. Он шагнул вперёд, снова ухмыляясь своей мерзкой ухмылкой. «Вполне возможно, но он ведь получил по заслугам, не так ли?»

Как новость об этом распространилась так быстро? Я почувствовал, как моё лицо застыло от удивления, и изо всех сил старался сохранить спокойное выражение.

Они собрались уходить, и Уэст не смог удержаться от последней колкости. «Я думал, ты немного умнее, но, похоже, я ошибался», — презрительно сказал он мне. «Если ты когда-нибудь копнёшь достаточно глубоко, чтобы найти в себе смелость указать пальцем на этих мерзавцев, мы будем рядом и позаботимся о них за тебя, и цена будет копеечная».

Он оглядел меня с ног до головы, медленно и оскорбительно, и его губы скривились. «Ага, и в аду будут снежки».

OceanofPDF.com

Четырнадцать

Не помню, как вернулся к Полин. Ноги шли на автопилоте. Только уловив слабый шорох в живой изгороди у входной двери, я очнулся и резко обернулся.

«Выходи оттуда», — рявкнул я, — «или я тебя вытащу».

Через несколько мгновений листва раздвинулась, и в углублении внизу, которое, похоже, было одним из его любимых укрытий, показался заплаканный Аквил. Он смотрел на меня, вызывающе выпятив нижнюю губу, пусть даже она и дрожала.

Мои плечи опустились. Вот чем я и занимался — пугал маленьких детей, а настоящим хулиганам позволял уйти.

«Прости, Аквил», — устало сказал я. «Я не знал, что это ты, и ты заставил меня подпрыгнуть».

Аквил изобразил дрожащую улыбку, которой не хватало даже яркости, чтобы осветить всё его лицо. Глаза у него были синяками, запавшими в тёмные глазницы и красными от слёз. Должно быть, он плакал не переставая с того рокового визита Макмиллана. Неужели это было только сегодня утром? Казалось, прошло уже несколько недель.

«Привет, Чарли», — поприветствовал он меня безжизненным и деревянным голосом, как у актёра эпизодической роли в дневной мыльной опере. «Как дела?»

«Я в порядке, Аквил», — осторожно сказал я. «А ты?»

«О, я очень хорошо себя чувствую, спасибо», — официально ответил он. Должно быть, он увидел на моём лице сочувствие, может быть, даже жалость, потому что резко поднялся на ноги. «Прошу прощения, но мне нужно идти к матери и сестре».

С этими словами он повернулся и, выпрямившись, побрел обратно к входной двери, внезапно став хозяином дома в свои восемь лет, изо всех сил стараясь выдержать всё. Я ему искренне сочувствовал.

В «У Полины» Пятница, как обычно, выразил свою радость по поводу моего возвращения.

В конце концов мне удалось подкупить его и заставить вести себя спокойно и хорошо с помощью половины сухого печенья.

Его длинный хвост так неистово вилял в предвкушении даже такого пестрого подарка, что все его плотное тело затряслось.

Господи, как же легко жить, когда ты собака! Кошки и уличные хулиганы — это ужасно.

Деревья и печенье – это хорошо. И ты точно знаешь, кто твои друзья.

Иногда я ему завидовал.

***

Я как раз готовила перекус на обед, когда зазвонил телефон. Я осторожно взяла трубку, на случай, если это Шон, хотя и не была уверена, есть ли у него номер Полин.

«Привет, Шарлотта», — произнес голос моей матери, отличающийся своей обычной резкой яркостью.

«О, привет», — сказала я, и облегчение придало моему голосу больше теплоты, чем она привыкла.

«Э-э, ну», — сказала она довольным голосом. «Э-э, да, я как раз тебе рассказывала о твоём молодом грабителе, дорогой», — продолжила она. «Я говорила об этом с некоторыми своими коллегами».

«О да», — ответил я с уколом вины. «На самом деле, мне кажется, с момента нашего последнего разговора всё немного изменилось».

«В каком смысле?» — спросила она все еще любезно, просто с любопытством.

«Ну, оказывается, Роджер — младший брат Шона Майера», — объяснил я. «Ты, наверное, помнишь Шона?»

Тишина длилась так долго, что я подумал, что связь прервалась.

«Мама? Ты ещё там?»

«Да, да, я всё ещё здесь», — слабо проговорила она. Последовала пауза, а затем она продолжила более решительно, торопливо: «О, Шарлотта, ты же не думаешь снова с ним связываться?» Её тон начал повышаться.

«Нельзя, дорогая. Нельзя!»

Она не сказала прямо: «Я запрещаю!», но это было так.

«Я не собираюсь снова связываться с Шоном», — сказала я, удивлённая её горячностью. «Я почти с ним не разговаривала, а когда разговаривала, то только о его брате». Ну, по крайней мере, это была почти правда.