Я знал, что должен задавать вопросы, но, хоть убей, не мог вымолвить ни слова. Словно смотрел на актёров на съёмочной площадке. Это было не по-настоящему. Они не могли говорить о моей хладнокровной казни…

Насир всхлипнул. «Не могу», — повторил он. Он закрыл лицо руками. «О, Боже, помоги ей».

«Ты ублюдок!» — заорал на него Роджер. «Ты что, не знаешь, что произойдёт? Тебе всё равно?»

Прежде чем Насир успел ответить, послышался рев двигателя, сворачивающего с дороги ко входу в спортзал, и яркий свет фар, освещавших парковку.

Насир с ужасом взглянул на Grand Cherokee с голландскими номерами, который несся по сыпухе в нашу сторону, и окончательно запаниковал.

К этому моменту его рука с пистолетом так дрожала, что он едва мог прицелиться, но он трижды быстро и испуганно выстрелил в сторону джипа. Я стоял так близко к нему, когда он выстрелил, что у меня, казалось, взорвались барабанные перепонки.

Скорее по удаче, чем благодаря мастерству, его первый выстрел угодил в лобовое стекло. Оно мгновенно расцвело непрозрачной сеткой трещин, расходящихся от точки удара, словно рябь.

Вторые два выстрела безвредно прогремели над головой, довольно высоко.

Как только ударил первый снаряд, колесо «Чероки» вывернуло, причём водительская сторона была дальше от нас. Машина резко остановилась, и я увидел, как распахнулась дверь.

Шон резко и быстро бросился вперёд, нырнув прямо в укрытие. Даже если бы Насир не потерял самообладание, ему пришлось бы быть метким стрелком, чтобы хоть как-то попасть в него.

Я воспользовался этим новым отвлекающим моментом, чтобы уклониться от атаки, быстро шагнул к Насиру и обхватил его правую руку. Я схватил его за запястье с упорством, которым гордился бы Пятница, и вонзил стальные пальцы в ближайшие болевые точки.

Оглядываясь назад, понимаю, что это был чертовски глупый поступок. Нападать на человека, который наставил на тебя заряженный пистолет, конечно, но во всём этом было что-то сюрреалистичное. В любой момент невидимый режиссёр готов был крикнуть:

«Снято!» — и мы все вместе отправлялись пить кофе перед следующим дублем.

Пока я выворачивал пальцы, Насир начал ослаблять хватку на оружии, и всё бы сложилось просто замечательно, если бы Роджер не понял, что происходит. Он издал сдавленный вопль и прыгнул на меня, нанеся мощный удар по почкам.

Ноги у меня подкосились. Я отпустил руку Насира и опустился на четвереньки. Он отскочил, а я, подняв глаза, увидел прямо в дуло FN, всего в нескольких футах от меня.

Я видел лицо Насира за трясущимся стволом, наблюдал, как он набирается смелости нажать на курок, пока у него ещё оставалось время. На таком расстоянии он просто не мог промахнуться.

« Роджер! » — внезапно раздался голос Шона откуда-то из-за «Чероки», заставив всех нас вздрогнуть. — «Что ты, чёрт возьми, творишь?»

«Просто не вмешивайся!» — отчаянно крикнул Роджер. Голос его дрогнул, он чуть не заплакал, когда он снова взглянул на Насира, а затем на меня.

«Ты не понимаешь, — закричал он. — Почему ты не можешь оставить меня в покое?»

«Оставить тебя в покое, чтобы ты стал соучастником убийства, ты имеешь в виду?» Шон резко рассмеялся. «Ах да, конечно ». Он помолчал, а затем добавил мягче:

«Что бы она ни сделала, Родж, это не стоит того, чтобы ее убивать».

«Ты не знаешь, о чем говоришь», — с горечью сказал ему Роджер.

«Вы не знаете, что здесь происходит».

Насир взволнованно взглянул на Роджера, и, пока он отвлёкся, я резко поднял руки, рассыпав гравий в лица ребят. Конечно, это не причинило бы им особого вреда, но, по крайней мере, они оба отпрянули от меня ещё дальше.

В этот момент, словно по команде, Шон выскочил из-за переднего крыла «Чероки» и промчался по площадке между нами, словно ангел возмездия. Одетый в чёрное, с каменным лицом, он был способен вселить ужас в противника, гораздо более решительного, чем Насир.

Как бы то ни было, Насир нанёс один неточный удар, прежде чем ФН промахнулся со следующим раундом и уверенно замкнул. Будь он хотя бы немного более точным, он мог бы за считанные секунды прорвать блокировку и отправить Шона в нокаут, пока тот был ещё в нескольких ярдах от ворот.

Но он тщетно пытался открыть застрявший затвор, бросил на Роджера тоскливый и испуганный взгляд и рванул вперед, прихватив с собой бесполезное оружие.

Роджер отставал от него всего на шаг или два.

Они двинулись к задней части спортзала. Шон промчался мимо меня, и в его взгляде читалась убийственная решимость.

Мальчики направлялись к сломанному проволочному ограждению позади здания. Отсюда можно было легко выбраться на открытую местность, заваленную обломками разрушенной фабрики. Если им удастся добраться туда, они окажутся на свободе.

Я поднялся и, испытывая больше опасений, чем мог себе представить, повернулся и бросился в погоню.

Мне хотелось выяснить, почему Роджер и Насир так хотели убить меня, и, судя по выражению его лица, мне нужно было сделать это до того, как Шон наложит руки на кого-то из них.

OceanofPDF.com

Одиннадцать

Когда я выскочил за угол главного здания спортзала, света было достаточно, чтобы увидеть, как мальчики расстаются. Шон запнулся, не зная, за кем идти.

Я собирался поблагодарить его за то, что он, вероятно, спас мне жизнь, но, услышав, как я приближаюсь, он резко обернулся и принял мгновенное решение. «Иди за Роджером», — отчеканил он. «Я возьму другого».

Мои слова благодарности были быстро проглочены. «Роджер — твой брат», — упрямо возразил я, добежав до него. «Ты должен сам за ним поехать».

Его лицо напряглось. Никто не подвергал сомнению приказы Шона, и меньше всего я.

«Другой парень, возможно, сумел разобраться, как разрядить этот пистолет», — мрачно сказал он, снова двигаясь вперёд, оглядываясь через плечо. «Я сам о себе позабочусь».

Я открыла рот, чтобы сказать: «А я не могу?», и тут же закрыла. Неужели я действительно хотела убедить его позволить мне преследовать кого-то, кто убегал, до смерти напуган и вооружён?

Вместо этого я промолчала и отправилась в погоню за Роджером.

Брат Шона пробрался сквозь обшарпанную проволочную ограду, оставив после себя рваную полоску футболки, отмечавшую его поспешное прохождение. Бледная ткань слабо развевалась на свету, словно вымпел. Я проскользнул в щель с шипами и последовал за ним, осторожно скользя по обломкам под ногами. В темноте это было смертельно опасно.

Несколькими месяцами ранее бригада по сносу разобрала конструкцию старого фабричного здания за спортзалом, а затем снесла –

Казалось, навсегда. За это время сорняки изо всех сил старались замаскировать оставленные ими руины жёсткими стеблями травы, которые хлестали меня по ногам, когда я бежал.

У Роджера было приличное преимущество передо мной, но он был не в лучшей форме. Он быстро угасал и знал это. Я мельком увидел его, неуклюже прятавшегося за одной из огромных груд битого кирпича. Он спотыкался, словно выбился из сил, и это подтолкнуло меня к ещё большему ускорению.

Наверное, это меня и спасло.

За кирпичами я обнаружил Роджера, борющегося с доской размером три на два, которая была привязана к утрамбованной земле петлями из ржавой проволоки.

Я появился в поле зрения как раз в тот момент, когда он успел вырвать его, но у него не было времени подготовить засаду. Его голова дёрнулась, и он попытался вырвать бревно быстрее, но его реакция была совершенно неадекватной.

Любое промедление было бы фатальным, а времени на безделье у меня не было.

Я слегка изменил направление, выпрямив руку в сторону. Я ударил его с разбега, как раз там, где сходились ключицы, перенеся весь вес тела и инерцию на сжатое предплечье.

Ноги Роджера буквально взлетели вверх, а верхняя половина его тела резко откинулась назад, словно его только что отключили от сети. Не хватало лишь лёгкой струйки дыма и неудачной домашней завивки.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы решиться снова встать, и, признаюсь, я не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь. Вместо этого я предусмотрительно отодвинул кусок дерева подальше от него и ждал, пока он очнётся настолько, чтобы принять активное участие в разговоре.

Я знал, что должен был чувствовать себя виноватым за то, что нанёс тот удар. Я намеренно целился чуть выше, что было в лучшем случае злонамеренно, а ошибись я – очень вредно. Потом я вспомнил его настойчивые приказы Насиру стрелять в меня и хладнокровно посмотрел ему в глаза, не раскаиваясь.

Примерно через минуту дыхание Роджера вернулось к более-менее нормальному. Он одной рукой приподнялся, другой рукой потирая горло и настороженно поглядывая на меня. Я убедился, что стою спиной к прожекторам.

«Итак, в чем дело, Роджер?» — спросил я, удивленный тем, что смог задать этот вопрос без злобы.

Он покачал головой. «Тебе не понять», — сказал он, и хотя лицо его было кислым, в нём проглядывал едва заметный след страха, словно тонкая нить.

«Попробуй меня».

Он бросил на меня взгляд, который отвел бы ему, если бы он попытался зайти в нем в ночной клуб, и упрямо молчал.

Я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне с ним. Он мельком встретил мой взгляд, а затем отвёл его. «Думаю, это ты не понимаешь, в каком дерьме ты оказался, Родж», — небрежно сказал я. «На самом деле, ты так глубоко вляпался, что тебе нужна дыхательная трубка».

Я был вознагражден усмешкой.

«Это уже не просто ограбление при отягчающих обстоятельствах, Роджер», — сказал я, медленно и нейтральным тоном. «Это серьёзно. Ты не можешь утверждать, что это был несчастный случай или что это был не ты. Это самое настоящее преднамеренное покушение на убийство».

Я позволил этому на мгновение остановиться. «Покушение на убийство, — повторил я, безжалостно настаивая, не давая себе ослабеть, — это преступление, совершенное взрослыми, Родж, и тебя будут судить по суду взрослых. Оставят гнить твою юность во взрослой дыре».

Испуг вспыхнул в его глазах, на лице. «Не могу!» — закричал он, вдруг совсем как ребёнок.

«О, ты можешь, — сказал я, — и ты сделаешь это. На этот раз ты вышел далеко за рамки подросткового бунтарства. Как думаешь, что О’Брайан собирается с этим делать?»

Я взглянул на него, желая увидеть, как он воспримет эту информацию. Он выглядел потрясённым. Измученным. Наверное, я должен был радоваться, но это была не такая уж большая победа.

Роджер открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел что-либо сказать, мы услышали его, и он замер на месте.

Один выстрел.

Эхо этого звука прокатилось вокруг нас, резкое и бескомпромиссное. Я замер, пытаясь уловить другие звуки, но ничего не услышал.

Тишина.

Больше выстрелов не было. Не было гневных протестов. Не было криков боли. Не было и признаков продолжающегося преследования, что могло означать, что Насир просто промахнулся.

Или это могло означать, что Шон мертв.

Мой рот мгновенно пересох, когда организм отключил ненужные функции, например, выработку слюны. Сердцебиение ускорилось быстрее, чем у гоночного дрэгстера. Меня пронзила ослепительная волна паники.

Было время, когда я был чертовски близок к тому, чтобы молиться о смерти Шона Майера. Но не так.

О нет. Если бы кто-то и собирался его убить, я бы хотел, чтобы это был я.

Поскольку половина моего мозга онемела от картины, нарисованной моим воображением, я почти удивлен, что Роджеру потребовалось так много времени, чтобы воспользоваться ею.

Краем глаза я уловил слабый проблеск цвета и движения, затем его хлесткая нога со всей силы ударила меня по подбородку, и настала моя очередь кувыркнуться навзничь, ударившись о кирпичную кладку.

К тому времени, как я с трудом поднялся на ноги, я бросил взгляд на смутную фигуру Роджера, исчезающую в темноте на другой стороне площадки, и с сожалением отказался от всякой мысли о погоне.

Я поднёс руку к своей болезненной челюсти, несколько раз пошевелил ею на пробу, но серьёзных повреждений не было. Тем не менее, как наглядный урок того, что бывает, когда по глупости отводишь взгляд от мяча, могу сказать, что всё могло быть гораздо хуже.

***

Вернувшись в спортзал, я обнаружил Шона, который ждал меня, облокотившись на переднее крыло «Чероки». Он выглядел очень живым и бодрым. Я перебрал в голове целый список эмоций, большинство из которых мне не хотелось называть.

Он выпрямился, как только увидел меня, мгновенно насторожившись, как кошка, и, что печально, невозмутимо отнесся к происходящему. «Ты в порядке?»

Я сдержал гневный ответ, мол, какое ему до этого дело, и кивнул. «Ты?»

«Ага». Он, конечно же, заметил, что я один, и криво улыбнулся, отчего его суровые черты лица вдруг стали на десять лет стройнее. «А Роджер?» — спросил он.

«Боюсь, давно ушёл», — коротко ответил я, без особого энтузиазма стряхивая с спортивных штанов кирпичную пыль и огнетушитель. Борьба была проиграна. «А как же Насир?»

«Другой парень? То же самое», — усмехнулся он. «Он прорвал завал, и, похоже, с практикой его прицеливание стало лучше. Я решительно высказался за тактическое отступление».

Я пожал плечами и прошел мимо него, желая проверить внешний шкаф со счетчиком электроэнергии, который находился на фасаде здания.

Даже без фонарика я ясно увидел, что крышка отсоединена, а главный автоматический выключатель выбит.

«Они точно знали, где искать», — тихо заметил Шон позади меня.

«Неудивительно», — заметил я, не оборачиваясь, — «учитывая, что Насир — электрик».

«Кто он был, другой ребенок?»

«Насир Гадатра. Он сын моего соседа», — добавил я. «Он и твой младший брат, похоже, большие друзья».

Шон не ответил, поэтому я снова включил электричество, и люминесцентные лампы в спортзале завибрировали и ожили. Мы вошли, чтобы оценить ущерб. Я ожидал серьёзных последствий, и мне не пришлось разочароваться.

Ныне неработающий огнетушитель лежал на боку на полу в эпицентре моря розовато-белого порошка. Порошок покрыл ковёр вокруг него таким толстым слоем, что невозможно было разобрать первоначальный цвет плетения. Он также попал на стены и облепил оборудование, словно пыль в старом заброшенном склепе.