Однажды я встретил Сэма в долине Боуленд. Когда дороги тихие, эта долина — идеальное место для велосипедных прогулок. Летом я обычно выезжаю туда рано утром, когда можно просто застрять в этих длинных, плавных поворотах.

Я как раз этим занимался в воскресенье, примерно в шесть тридцать утра, когда откуда ни возьмись появился старый зелёный Norton Commando объёмом 750 куб. см и принялся меня топтать. Я бросился в погоню, но мне просто не хватило ни веры, ни смелости, чтобы полностью посвятить себя слепым поворотам и гребням.

Через несколько миль он свернул на стоянку, где стоял небольшой фургончик с бургерами, и я последовал за ним. Выражение его лица, когда я снял шлем, стоило бы фотографировать. Мы выпили по кружке пива, обменялись номерами телефонов и с тех пор регулярно встречались, чтобы немного поболтать.

Но когда Сэм начал предлагать встречаться по вечерам, да ещё и без велосипедов, я начал отступать. Он славный парень, но, на мой вкус, немного ранимый. Хаотичные тёмные волосы обрамляют длинное лицо рыцаря Чосера, а выразительные тёмные глаза следят за тобой по комнате, словно плакаты «Гринпис» против охоты на тюленей.

Наверное, я знала, что он зайдёт ещё дальше, если я подам ему знак, но я также знала, что искра была на его стороне. Я не считала справедливым позволить ему поверить, что из этого что-то может выйти, и не разговаривала с ним несколько месяцев.

Итак, я рассказал Терри о защищённой паролем машине и спросил, может ли он что-нибудь посоветовать. Я не знаю точно, чем Сэм занимается с компьютерами, но, похоже, он довольно вундеркинд.

«Да, без проблем», — сказал он. «Посмотрю, что можно сделать. К большинству этих ноутбуков не так уж сложно подобраться. Какая у него марка и модель?»

Я схватил компьютер и перечитал все опознавательные знаки, которые смог найти. «Мне его принести?» — спросил я.

«Э-э, ну, ты же сейчас на набережной, да? Давай я заскочу к тебе сегодня вечером, примерно в восемь тридцать?» — сказал он и быстро добавил: «Если ты не против, конечно. Я просто подумал, что тебе не придётся таскать его с собой, привязав к этой твоей чёртовой японской рисоварке».

«По крайней мере, мой мотоцикл сжигает только масло, а не выливает большую его часть на дорогу»,

Я сказал: «В половине девятого будет нормально. Увидимся позже».

«Да, отлично. Буду с нетерпением ждать», — сказал он.

Я положила трубку, размышляя о том, правильно ли я поступила.

***

Днем я упаковал спортивную одежду в рюкзак, сел в «Сузуки» и отправился через весь город в убежище.

Последние пару лет я занимаюсь самообороной в женском приюте «Шелсли Лодж». На бумаге, пожалуй, это не имеет особого финансового смысла, но на самом деле нас обоих такой подход вполне устраивает.

Я преподаю там три раза в неделю. Занятия открыты для всех, и люди часто выбирают дни посещения в зависимости от своего расписания.

Жители Ложи могут присоединиться к нам в любое время.

Мои постоянные студенты платят мне за обучение напрямую, а вот Шелсли взимает плату за занятия со своих учеников самостоятельно, если вообще взимает.

Тем не менее, мне не пришлось раскошеливаться за аренду помещения, так что я не мог жалеть их на свои труды. По крайней мере, за ту работу, которую они проделали.

В начале семидесятых годов покойная мать нынешней владелицы превратила Шелсли-Лодж в женский приют. Старая миссис Шелсли воспользовалась преждевременным вдовством как идеальной возможностью принять матерей-одиночек и избитых жён, как можно быстрее соорудив для них раскладушки. И если брошенные мужья появлялись посреди ночи, чтобы выгнать…

Подняв шум, она даже появилась, ужасающее видение с ружьём и бигуди, чтобы показать им ошибочность их образа. Я никогда её не встречал, но мне показалось, что она производит замечательное впечатление.

Я очень сомневаюсь, что новая миссис Шелсли могла отличить один конец ружья от другого, но она была столь же эффективна в отпугивании нежелательных посетителей.

Эйлса временно прибыла в Лодж в качестве стажера-юриста, чтобы консультировать жильцов по вопросам развода и алиментов.

Ей очень понравилось это место в целом, и сын владельца, Тристрам, в частности, – и она осталась там. Хотя она уже бросила юриспруденцию и переквалифицировалась в консультанта, она всё ещё может изрыгать столько юридических терминов, что, когда возникнет такая необходимость, она вселяет страх Божий в мародёров.

Я добрался до входа в Лодж и развернул велосипед между двумя красными кирпичными воротами. Подъездная дорожка была короткой и, как утверждалось, гравийной, но каждое лето одуванчики устраивали очередное тайное вторжение, и, кажется, наконец-то одержали победу.

Как всегда, перед впечатляющим викторианским домом выстроилась пёстрая коллекция автомобилей. В тесноте кто-то даже выехал на газон, оставив вмятины на мокрой траве, словно от бильярдного стола, с которым не обращались.

Я заехал на велосипеде в проём возле одного из элегантных эркерных окон, заглушил мотор и снял шлем. В наступившей тишине раздался пронзительный визг детей, сражающихся на войне. Где-то наверху неустанно плакал ребёнок.

Входная дверь, как обычно, была распахнута под фрамугой из нежно-цветного стекла в свинцовых переплётах. Соответствующие панели на самой двери давно уже стали жертвой то одного, то другого гневного кулака и теперь представляли собой армированное ударное стекло. Мои ботинки гулко цокали по выцветшей чёрно-белой плитке, пока я шёл по коридору, здороваясь на ходу.

Айлса высунула голову из того, что должно было быть их личной гостиной, и поманила меня внутрь. Войдя, я обнаружил Трис, зажавшуюся в угол и пытающуюся читать книгу о Уильяме Блейке. Почти все остальные стулья были заняты потрепанной женщиной с синяками под глазами и четырьмя маленькими детьми.

«Привет, Чарли», — бодро сказала Айлса, опускаясь на сиденье своей пышной фигурой. Её свободное платье из индийского хлопка на мгновение взметнулось вокруг неё, словно рухнувший купол. «Сейчас не буду. Мы просто пытаемся разобрать эти анкеты в Общественном собрании. Будь добр, Тристрам, и поставь чайник».

Скрывшись от взгляда жены, Трис вздохнул, аккуратно вставил закладку, поднялся и исчез в узкой кухне. Когда я больше не мог выносить взгляды детей с круглыми, неряшливыми глазами, я присоединился к нему.

Трис стоял у раковины, глядя в сад на ряды махровых подгузников, развевающихся, словно вымпелы. Он рассеянно пытался вытереть чайник полотенцем, которое было слишком мокрым, чтобы что-то изменить.

«Хочешь, помогу?»

«Хмм?» Он на мгновение задумался. «О, да, Чарли, пожалуйста. Извини, я за много миль отсюда».

Я заметил, что Айлса снова его подстригла. Казалось, она сделала это тупыми маникюрными ножницами при свете свечи. Над ухом не хватало пряди, а половина челки торчала торчком. Айлса обладала парикмахерскими способностями дельфина-афалина, но Трис была слишком добродушна, чтобы жаловаться.

Предоставленный самому себе, он предпочел бы что-то более в стиле романтического поэта, но, как он однажды объяснил мне с усталой улыбкой, обилие немытых маленьких детей в этом месте делало головные вши вполне реальной проблемой, а короткую стрижку — необходимостью.

На нём всё ещё была рабочая форма: белая туника с короткими рукавами поверх чёрных брюк, и от него пахло лавандой и флердоранжем. Когда гостиная не была превращена в дополнительную спальню, Трис использует её для ароматерапевтического массажа.

Чайник на плите завизжал, и я снял его с огня слегка обгоревшей прихваткой. Мы вдвоем успели нагрузить поднос всем необходимым для чая и уже пробирались обратно в гостиную, когда дверь в коридор снова распахнулась.

Маленький мальчик в футбольной майке просунул голову в щель. «Извините, тётя Айлса, — сказал он с ангельской вежливостью, — но здесь грязь».

Айлса улыбнулась ему, восприняв известие о прибытии полиции без особого удивления. По той или иной причине они были частыми гостями в доме.

Шелсли.

«Хорошо, дорогой», — сказала она ему. «Тебе лучше провести их. О, привет, Томми», — продолжила она, когда первый из двух констеблей в форме вошёл в комнату, снимая шляпы.

Молодой офицер, к которому она мужественно обратилась, скрыл румянец от её фамильярности и попытался проигнорировать презрительный взгляд коллеги. Второй был старше, хотя это ни о чём не говорило. Ни один из них не выглядел достаточно взрослым, чтобы водить. Разве это не должно было быть ещё одним признаком того, что преклонный возраст подкрадывается ко мне? Боже мой, я не ожидал этого, ведь мне только что исполнилось четверть века.

«Итак», — быстро сказала Айлса, — «что мы можем сделать для тебя на этот раз, Томми?»

Судя по выражению его лица, самым заветным желанием Томми было, чтобы она перестала называть его Томми, но он решил не обращать на это внимания. Вместо него заговорил его друг.

«Вообще-то, миссис Шелсли, мы сегодня хотели поговорить не с вами, а с мисс Фокс».

Я уже почти налил себе чашку чая, и виновато вздрогнул при упоминании своего имени, отчего на стол брызнула горячая коричневая жидкость. Я быстро поднял взгляд, пока Айлса спасала свои формы от потопа и посылала Трис за тряпкой.

Я помогала убирать, радуясь паузе, которая позволила мне поразмыслить, пытаясь придумать подходящую причину, по которой меня преследует полиция. Первая мысль, которая пришла мне в голову, была: это может быть как-то связано с этим жутким ноутбуком, который мне подарил Терри.

«Да, это я», — сказал я. «А в чём проблема?»

Приятель Томми проигнорировал вопрос. «Есть ли где-нибудь место, где мы можем поговорить наедине, мисс?» — спросил он.

Трис предложила воспользоваться гостиной и, нахмурившись, провела нас туда. Комната была огромной. Чистой и светлой, с массажной кушеткой в центре и стопкой чистых тёмно-зелёных полотенец на ротанговом диване сбоку.

Трис поспешно отодвинула полотенца, чтобы нам было где сесть, и ушла, все еще глядя на нее с задумчивым видом.

«Так в чем проблема?» — спросил я снова, оставшись наедине с полицейскими.

Приятель Томми во второй раз проигнорировал мой вопрос. Он уже начинал надоедать. Вместо этого он неожиданно задал свой собственный.

«Вы были в клубе New Adelphi в Моркамбе в субботу вечером?»

«Да», — ответил я, внезапно похолодев. Я опустился на диван, который Трис уже убрала, и сцепил руки на коленях.

Даже в детстве я больше боялся попасть в неприятности, чем получить травму. Я лихорадочно пытался вспомнить события этих выходных. Логично, что они никак не могли быть здесь из-за компьютера Терри, и я не мог придумать ничего другого, что могло бы заставить двух полицейских следить за мной на работе и предъявить мне обвинение третьей степени. «Что всё это значит?»

Я всегда с опаской отношусь к полиции. Ездишь на мотоцикле, и это, как правило, окрашивает твоё отношение к парням в синем. И всё же, полагаю, было приятной переменой – встретить человека в форме, который не начинал с вопроса: «Вы знакомы с национальным ограничением скорости, мадам?» Возможно, в данном случае это было бы предпочтительнее.

Я переводил взгляд с одного на другого. Томми сел на другой конец дивана и попытался ободряюще улыбнуться, но тот расхаживал по комнате, тыкая в бутылочки с эфирными маслами Трис и тихонько фыркая, читая этикетки. «Том, посмотри на это», — сказал он.

«Ладан, ромашка, иланг-иланг». Он взял с полки один из флаконов, повертел его в руке. «Сандал. А это для чего?»

Я покопалась в памяти в поисках объяснений Триса. Я знала, что сандал успокаивает, обладает седативным и возбуждающим действием, но не собиралась ему об этом говорить. Кроме того, он обладает антисептическими свойствами и полезен для сухой кожи.

«Акне», — коротко ответил я.

Он был ещё слишком мал, чтобы ужасы разгульных мест могли стать для него слишком близкими. Он быстро поставил бутылку обратно на полку.

«Послушайте», сказал я, «я очень сомневаюсь, что вы двое пришли сюда ради экскурсии по ароматерапевтическим маслам, так что давайте сразу перейдем к делу?»

Они переглянулись, и младший, Томми, достал свою записную книжку. «Согласно полученным нами данным, в субботу вечером в клубе «Нью-Адельфи» у вас произошла небольшая ссора с женщиной. Мисс Сьюзи Холлинс?»

Вот так. «Ссора — не совсем то слово, которое я бы использовал для описания».

«И какое именно слово вы бы использовали?»

Мне не понравился тон, он был слишком тихим, слишком тактично-уклончивым.

Я снова вздохнул. «Она дала пощечину моей подруге», — сказал я. «Я просто удерживал её до приезда руководства. Она сама всё начала, и любой из многочисленных свидетелей подтвердит это. Если она говорит, что я на неё напал, она врёт во все горло. Ты поэтому здесь? Она это говорит?» Я переводил взгляд с одной на другую, ища подтверждения, но они ничего не говорили.

«О, она ничего не говорит, мисс Фокс», — сказал старший полицейский.

Опять этот холод. «Почему? Что случилось?»

«Боюсь, мисс Холлинс умерла», — сказал он. Это была, очевидно, самая волнующая новость, которую ему пришлось сообщить с момента окончания полицейского колледжа.

Он изо всех сил старался придать своему голосу нужную приглушённую ноту. «Её тело обнаружили вчера утром».

Я тупо смотрела на них. Сьюзи умерла? «Как?»

Томми бросил на меня старомодный взгляд, словно давая понять, что мне лучше не спрашивать, и снова заглянул в блокнот. «Конечно, мы не можем обсуждать детали, но могу сказать, что сейчас мы участвуем в расследовании убийства», — признался он. «Мы понимаем, что вы были одним из последних, кто видел её живой, поэтому нам нужно знать всё, что вы помните о субботнем вечере».

Я рассказал им всё, конечно же. О том, как спас Клэр от нападения Сьюзи, о том, как Марк Куинн вмешался, чтобы разобраться с ней. «Он сказал нам, что выгнал её из клуба, и я больше не видел её до конца вечера», — закончил я.