***

Аттила пришёл около половины седьмого, и вот тогда здесь действительно стало людно. Узнав его расписание, люди стали подстраивать свои визиты под его присутствие. Я не воспринял это как личное оскорбление. В конце концов, это был его дом.

Я закончил около девяти, переоделся в кожаную одежду и засунул снаряжение в сумку на бак. На улице было темно, холодно и моросил дождь. Я не стал долго ждать, пока «Сузуки» прогреется, и отправился в путь.

В городе стало густеть движение. Когда я проезжал мимо автовокзала, из-за стоянки высунулся нос такси, преграждая мне путь. Я вздохнул и резко остановился, хотя дождь нещадно хлестал меня по затылку.

Я старался оставить как можно больше места между передним колесом и выхлопной трубой такси, угрюмо размышляя при этом о том, что, похоже, сегодня не мой день для чистого воздуха.

Бывали времена, когда ездить на велосипеде круглый год было настоящей пыткой. Мне действительно пришлось потратиться на пару хороших перчаток. Пальцы уже промокли, и я знал, что ещё до того, как я доберусь до Полин, кончики их онемеют.

Мы стояли рядом с небольшим кафе, и я с завистью лениво заглянул в ярко освещённое помещение. За столиком у окна сидели двое и пили кофе. Они обнимали кружки, и я прямо представлял себе, как тепло горячего напитка просачивается сквозь фарфор.

Пока я наблюдал, один из них поднёс кружку ко рту и отпил, и, проследив за его движением, я понял, что вижу знакомое лицо. Это был мальчик из сада Фаримана.

Роджер поставил кружку обратно на стол, придерживая её одной рукой, а другой подкрепляя свою речь, когда он серьёзно разговаривал со своим спутником. Я был несколько шокирован, узнав и другого мальчика.

Наверное, я меньше всего ожидал, что он будет отдыхать в компании подростка-бандита, который мчится на длинную дистанцию. И всё же они сидели и болтали, как старые друзья.

Насир.

OceanofPDF.com

Пять

Водитель машины позади меня посигналил, заставив меня вздрогнуть, и я понял, что такси давно уехало. Я поспешно включил передачу и выжал сцепление с ловкостью первокурсника. «Сузуки» явно выразил своё недовольство, резко рванув вперёд, но затем отказавшись плавно переключиться на вторую передачу.

Ругаясь себе под нос на мелочь, я вернулся к работе. Последнее, что я мог себе позволить, – это пытаться ехать по тёмным пробкам в час пик, думая только о чём-то. Мне нравятся мои ноги именно такой формы, всё равно спасибо.

С трудом я отодвинул значимость только что увиденного на второй план. Роджер был из Копторна. Насир – из Лавандовых Гарденсов. Им бы следовало вцепиться друг другу в глотки. Раса почти не имела значения.

Я свернул через Грейхаунд-Бридж на дорогу в Моркамб, просачиваясь сквозь толпу машин, когда они останавливались. Вскоре я уже свернул в Лавандер-Гарденс и петлял по мрачным переулкам.

Я позволил себе блуждать в мыслях, снова и снова обдумывая это, пытаясь хоть как-то понять. Какая, чёрт возьми, связь между Роджером и Насиром? Я знал, что у Насира тоже были проблемы, но я также помнил, как он вышел из себя из-за нападения на дядю.

Тогда я подумал, что его гнев направлен на Роджера и его приятелей, но нет. Он знал гораздо больше, чем рассказывал. Мне нужно было поговорить с ним об этом. Попытаться вытянуть из него больше информации. Возможно, О’Брайан лучше понимает, что происходит. Сворачивая на Кирби-стрит, я мысленно сделал себе заметку позвонить ему.

Затем из тени на дорогу передо мной вышел крупный мужчина, держа в руках предмет, похожий на бейсбольную биту.

Первой моей мыслью, когда я схватился за передний тормоз, было то, что Роджер каким-то образом уже пронюхал о моём намерении проехать всю дистанцию и разослал ребят. Время и логика не имели значения. Это был просто инстинктивный страх.

Шины «Сузуки» скользили по мокрому, скользкому асфальту, когда я заблокировал колёса, выехав задом. Каким-то образом мне удалось…

Велосипед неаккуратно остановился примерно в шести футах от него, наискось поперёк дороги. Я опустил ноги, меня трясло, сердце колотилось о рёбра.

Мужчина даже не попытался уйти с моего пути. Высокомерие вселило в него уверенность, что я вовремя остановлюсь. Что я не посмею его сбить. Интересно, пробовал ли он ту же тактику с автобусами и грузовиками.

Пару секунд ничего не происходило. Затем он важно двинулся мне навстречу, и я увидел, что бейсбольная бита на самом деле была одним из тех огромных фонарей. Из тех, что так любят напыщенные охранники, не имеющие права носить оружие.

Он подошел прямо к обтекателю, оттеснив меня. Он был настолько высоким, что мне приходилось задирать шею, чтобы посмотреть ему в глаза через забрало. Его лицо было покрыто следами боевых действий, переносица была покрыта шрамами. От ноздри до верхней губы сквозь щетину усиков тянулась линия старой ножевой раны.

Он был крупным парнем в чёрной куртке-бомбере и тёмных брюках-карго, как у профессионального хулигана. За свою жизнь я видел достаточно таких, чтобы распознать этот типаж без схемы. Он очень напомнил мне Лэнгфорда.

Только когда он заговорил, мои предубеждения рухнули. «Ладно, сынок, куда ты собрался?» — спросил он, удивив меня своим хрустальным акцентом, вырывавшимся из его грубых, как у хулигана, устремлённых в мою сторону.

Я не стал исправлять его ошибку. Даже в наши просвещённые времена никто не ожидает, что девушка будет ездить на мотоцикле. «Домой», — коротко ответил я, приглушённым шарфом. «А какое тебе до этого дело?»

«Тебе следовало бы не говорить со мной таким тоном, мой мальчик», — предупредил он с мрачной улыбкой. Он выпятил подбородок, обнажив зубы и белки глаз, обрамляющие зрачки. Кожа на его лице была натянута на широких скулах, которые выдавались вперёд, открывая форму черепа.

Вблизи он оказался старше, чем я подумала сначала. Даже в свете уличного освещения я видела, что его коротко остриженные волосы были седыми, а не светлыми. Морщины глубоко врезались в его лицо, словно граффити, нацарапанное перочинным ножом на старой школьной парте.

«Пошли», — сказал он уже хрипло. «Давай снимем шлем и посмотрим на тебя».

« Что? Ты, наверное, шутишь?» — выдавил я из себя, потрясённый. «Кем ты себя возомнил, чёрт возьми?»

В этот момент из джиннеля между двумя домами появилась ещё одна фигура и присоединилась к первой. Он был моложе, ниже ростом, не такой широкий в плечах, но стрижка и форма были такими же. Это начинало настораживать.

«У тебя проблемы, босс?» — спросил он, не отрывая от меня глаз. Голос у него был не слишком аристократичный, но он изо всех сил старался ему соответствовать, и в его тоне слышалась надежда, словно он рвётся в бой.

Я горжусь тем, что довольно хорошо разбираюсь в сложных ситуациях, но мне и не нужно было быть таковым, чтобы понять, что сейчас самое время отступить.

Вздохнув, я сдернул перчатки, расстегнул ремешок на подбородке, удерживающий мой старый потрепанный шлем Arai, и стянул его через голову.

На мгновение они замерли от удивления, а затем здоровяк рассмеялся.

«Ну-ну», — тихо сказал он. «Я и понятия не имел, что нахожусь в присутствии дамы».

«Ты не такой», — сказал я ледяным голосом. «Не думаю, что ты захочешь рассказать мне, кто ты и что, чёрт возьми, происходит?»

«Прошу прощения», — сказал он с насмешкой. «Меня зовут Иэн Гартон-Джонс.

Я, мистер Уэст и мои коллеги были наняты для проведения работ по уборке на этой территории».

Я вдруг вспомнил свой последний разговор с миссис Гадатрой через садовую ограду. Она упомянула какого-то мистера Гартона-Джонса, но я притворился, будто ничего не знаю.

«Уборка?» — нахмурившись, спросил я.

«Верно». Он снова оскалился. В пятницу этот жест выглядел бы более дружелюбно. «Мы здесь, чтобы собрать весь мусор, хлам, отбросы и хлам и не допустить их попадания на улицы», — сказал он с нарочитой выразительностью. Вывод был ясен.

«Животное, растение или минерал?» — небрежно спросил я.

Он пожал плечами. Для него это не имело значения. «Чего бы это ни стоило».

«И это подразумевает выполнение процедуры «стой и действуй» в отношении каждого проезжающего автомобилиста, въезжающего на территорию, не так ли?»

«О, это всего лишь временная мера, мисс...?» Он оставил вопрос без ответа.

«Фокс», — ответил я, не найдя другой причины, кроме как из-за своего упрямства, не сказать ему, кто я. И всё же соблазн был велик. «Меня зовут Чарли Фокс».

«Вот, видите, всё не так уж плохо, правда, мисс Фокс?» — сказал Гартон-Джонс. Его тон должен был звучать успокаивающе. Но это лишь подогрело моё раздражение. Уэст стоял чуть позади и левее, молча, но ничего не упуская. «Как только мы определим всех, кто имеет право здесь находиться, вас больше никто не побеспокоит».

Когда я назвала своё имя, Уэст вытащил из внутреннего кармана блокнот в твёрдом переплёте и включил фонарик, изучая страницы. «Кажется, вы здесь не проживаете, мисс Фокс», — вежливо сказал он обманчиво мягким голосом. «Не могли бы вы рассказать мне цель вашего сегодняшнего визита?»

«Я присматриваю за домом у подруги», — выпалила я. Я знала, что мне придётся рассказать им больше, но им придётся потрудиться.

«Присматривать за домом?» — переспросил Гартон-Джонс, и его интерес оживился. «Для кого? Для какого дома?» — отчеканил он вопросы. Несмотря на его аристократический акцент, вежливость была лишь тонкой, словно папиросная бумага, маскирующей дикость. Я знал, что если буду умнее, то перестану чинить им препятствия и расскажу им то, что они хотели знать.

Итак, я дал им имя и адрес Полин, сообщил, как долго она будет отсутствовать. Уэст записал всё в свой блокнот, который он с грохотом захлопнул, когда закончил.

«Хорошо, мисс Фокс», — сказал Гартон-Джонс. «Вы можете идти. Но мы ещё побеседуем с миссис Джеймисон, когда она вернётся. Просто чтобы передать ей, что в будущем не стоит беспокоить её друзей. Теперь этот район контролирует компания Streetwise Securities. В следующий раз, когда её не будет, мы присмотрим за её имуществом».

Я молча возмутилась его самодовольным тоном. Полин, наверное, нашла бы что сказать по этому поводу, но не мне было вкладывать слова в её уста. «Уверена, она будет в восторге», — любезно сказала я ему.

Гартон-Джонс либо не услышал сарказма, либо решил возвыситься над моим скудным остроумием. «Это всё часть службы», — нейтрально сказал он, отступая и слегка поклонившись, приглашая меня пройти.

Я натянул шлем обратно, стараясь не бормотать себе под нос. Но когда я включил передачу, меня ослепил внезапный свет фар с другого конца улицы.

«Что за…?» — Гартон-Джонс резко обернулся и поднял руку, чтобы защитить глаза.

Я услышал рёв мощного двигателя V8, несшегося прямо посередине дороги. Звук словно прыгнул ко мне, нарастая с такой скоростью и яростью, что на мгновение я оцепенел.

В последний момент я резко нажал на газ и резко выжал сцепление. Мотоцикл рванул вперёд, словно скаковая лошадь, вырвавшаяся со стартовых ворот, и помчался по дороге.

Мне едва удалось протиснуться в щель между двумя припаркованными машинами, и я неуклюже въехал по низкому бордюру на тротуар, заглушив мотор.

Я обернулся и увидел, как Гартон-Джонс и Уэст с поспешностью, не вызывающей ни капли достоинства, от которой становилось всё более мрачно и приятно. Разглядеть что-либо, кроме основных очертаний машины, промчавшейся через только что освободившееся нами пространство, было сложно. Один из этих новых внедорожников с промышленными защитными дугами спереди. Кроме этого, я даже не смог бы определить цвет.

Машина доехала до угла улицы и скользнула по нему в почти идеальном боковом заносе, двигатель ревел, а шины скользили по мокрой дороге. Я не мог сдержать восхищения водителем.

Тот, кто был за рулем, явно знал свое дело.

Ещё до того, как задние фонари скрылись из виду, Гартон-Джонс выхватил из-за пояса рацию и прорычал в неё. «Гэри! Что, чёрт возьми, у тебя творится?» — потребовал он. «Этот чёртов «Гранд Чероки» с голландскими номерами только что промчался здесь, словно по чёртовой гоночной трассе. Либо держите этот конец квартала закрытым, либо я поставлю на место того, кто сможет».

Он сунул рацию в карман куртки, не дожидаясь ответа. Он сердито посмотрел сначала на Уэста, а затем на меня, словно провоцируя кого-то из нас высказать своё мнение. Никто из нас не слишком верил в перспективы этого шага.

Я занялся тем, что перевёл рычаг переключения передач в нейтральное положение, чтобы снова завести мотоцикл. Я осторожно проехал десять метров по неровной дороге.

тротуара до тех пор, пока между припаркованными автомобилями не образовался зазор, а затем снова спустился на дорогу.

Пока я ехал до дома Полин, я размышлял о том, что появление Гартона-Джонса и его шайки на Лавандовых садах должно было означать, что всё стало лучше. Так почему же я не мог отделаться от ощущения, что они только что совершили спад? Причём такой крутой, что это было больше похоже на пике.

***

В тот же вечер, не в силах больше откладывать, я позвонил Полин в Канаду.

Я избегал звонка, надеясь, что всё наладится. Вероятность этого была очень мала и становилась всё меньше и меньше.

Я не мог лгать ей, когда она спросила, что происходит, и хотя я существенно смягчил правду, она все равно была в ужасе от новостей о нападении на Фэримана и прибытии Гартона-Джонса и его ребят.

«Комитет поговаривал о том, чтобы призвать его команду до моего отъезда, но я не думала, что они настолько глупы, чтобы действительно это сделать. Они вытянут из нас все соки», — прямо сказала она, и её голос по трансатлантической линии был таким же чётким, как местный звонок. «Ох, почему это должно было случиться сейчас, когда я ничего не могу с этим поделать?»

«На следующей неделе ещё одно заседание комитета. Я пойду», — услышал я свой голос. «Попробую их задержать. Он совершенно не подходит для этой работы».