Аквил сглотнул, и за его плечом глаза сестры стали круглыми, как кофейные чашки.

Я понимал, что примеряю его на себя, но был почти уверен, что один из вандалов «Мерседеса» был Аквилем. Несмотря на его ангельское лицо и общий вид, словно масло не тает.

«Пожалуйста, скажи Пятнице, что это был не я, Чарли, — умолял он. — Это был не я.

Честный!"

Я взглянул на пса, который, уже не дожидаясь, пока я открою дверь, тяжело уселся на подъездную дорожку. Он смотрел мне в лицо, склонив голову набок, словно размышляя.

Я пожал плечами. «Не уверен, что он тебе верит, Аквил», — печально сказал я. «Видишь ли, он думает, что видел тебя там вчера, и…»

«Это было вчера», — возразил Акил. «Все эти машины — это были не мы.

Это были белые люди, такие как вы».

«Аквил! Джин! Немедленно заходите в дом и собирайтесь в школу». Насир отчитал их, выйдя с крыльца и одарив меня презрительным взглядом. Он ударил их обоих по голове, когда они проскочили под его рукой и проскочили в дверной проём.

Сегодня Насир был одет не по деловому. Никаких рваных джинсов и футболок, но дизайнерские бренды были в изобилии, и у него была подходящая фигура, чтобы их демонстрировать.

«Доброе утро, Насир», – сказала я как можно бодрее, но он не ответил. Прежде чем я успела найти способ перевести разговор на его вспышку гнева в доме Шахиды, он, не сказав больше ни слова, юркнул обратно в дом, плотно захлопнув за собой входную дверь. Я пожала плечами. В другой раз. И вот наконец я впустила терпеливо зевающую Пятницу к себе домой на завтрак.

***

Только ближе к вечеру меня порадовала следующая часть. Я решил выкатить «Сузуки» на бетонную террасу в саду, чтобы хорошенько его почистить, ведь до этого я проработал в спортзале всего полдня.

Если вы серьезно увлекаетесь бодибилдингом и живете где-то в районе Ланкастера, то, скорее всего, вы тренируетесь у Аттилы.

Не то чтобы Аттила было настоящим именем мускулистого и атлетичного владельца, но его

Немецкое происхождение и почти типично арийская внешность сделали это название неизбежным.

Я ходил в спортзал с перерывами практически с тех пор, как переехал в Ланкастер, и занимался там около трех месяцев.

Я попал на эту работу, по сути, случайно, проведя там большую часть времени, восстанавливаясь в начале лета. Формально я мог бы выйти победителем из столкновения с жестоким убийцей прошлой зимой, но это было в лучшем случае по очкам. Ножевые раны зажили гораздо быстрее, чем переломы, и мне потребовалось немало времени, чтобы вернуться хоть к какой-то почти полной форме.

К тому времени Аттила уже привык видеть во мне часть обстановки.

«Думаю, мне нужно вдохновить больше женщин приходить сюда тренироваться», — сказал он мне. «То, что ты рядом, Чарли, чтобы показать им, что мы не все мачо-обезьяны с накачанными мышцами, было очень полезно, и ты знаешь, что делаешь. Посмотрим, что из этого получится, ладно?»

И, поскольку мне в то время нечем было заняться, я согласился.

После нескольких лет работы на себя мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к работе по определенному количеству часов в неделю, но я уже почти вошел в ритм.

Из-за этого я немного забросил велосипед, чего я себе позволить не мог, когда городской совет посыпал дороги солью, словно это выходило из моды. Алюминиевая рама покрывалась коррозией быстрее, чем я успевал за ней следить.

Я тщательно смыл остатки соли, вытер кожу и покрыл весь кузов и выступающие части рамы воском. Пока воск впитался, я сидел на корточках и просто смотрел на мотоцикл.

Он был уже не в самом расцвете сил, но все равно был моей гордостью и радостью.

Лёгкий и компактный, двухтактный RGV был пугающе быстр для четвертьлитрового двигателя, демонстрируя динамику на прямой, с которой мотоциклы вдвое больше него не могли сравниться. Не говоря уже о маневренности гепарда в поворотах.

Их уже сняли с производства, и когда наконец пришло время менять, я не знал, что выбрать. Поэтому поддерживать его в хорошем состоянии было ещё важнее.

«О, вот ты где, Чарли», — из-за забора показалась голова миссис Гадатры. К ней, похоже, вернулось хорошее настроение. «Ты видел весь этот беспорядок на улице сегодня утром? Разве это не ужасно?»

Я согласился и поинтересовался состоянием Фаримана.

«Они всё ещё беспокоятся об инфекции, но ему уже гораздо легче дышать», — ответила миссис Гадатра. Она уставилась на «Сузуки». «Как вы вообще ездите на такой машине?» — спросила она. «А что думает ваша мать?»

«Она думает, что это лучше, чем ходить», — сказал я, и это было почти правдой.

«Теперь я понимаю, о чём она думает», — сказала миссис Гадатра, мудро кивнув так, что её серьги зазвенели. «И всё же, по крайней мере, эта улица скоро станет безопаснее, не правда ли?»

«Скоро станет безопаснее? Что вы имеете в виду? Полиция поймала вандалов?»

«Полиция? Ха». Миссис Гадатра скривилась и лениво махнула рукой от запястья при одном только предложении, зазвенев дюжиной золотых браслетов. «Похоже, они даже не смотрели», — сказала она. «Нет, вчера вечером Комитет жильцов попросил мистера Гартона-Джонса приехать и взять всё на себя. Кажется, они собирались позвонить ему сегодня днём. На следующей неделе ещё одно заседание Комитета. Возможно, вам стоит приехать. Но разве это не хорошая новость?»

«Извините», — сказал я, качая головой. — «Кажется, я где-то пропустил какую-то серию. Кто такой Гартон-Джонс и что он берёт на себя?»

Миссис Гадатра рассмеялась. «Конечно. Думаю, это было до вашего приезда, но я удивлена, что вы о нём не слышали. Он и его люди патрулировали улицы в некоторых других поместьях. Конечно, он не из дешёвых, но преступность там была ужасной до его появления, а теперь, говорят, почти полностью сошла на нет благодаря ему. Он звучит замечательно».

«Мама!» — раздался голос Насира от задней двери, когда он вышел в сад, настолько резкий, что перекрыл болтовню матери. — «Дети скоро вернутся из школы и будут голодны».

«О да, конечно, Насир, я как раз собиралась идти», — спокойно ответила его мать и поспешила в дом, весело помахав мне на прощание.

Я снова обратил внимание на велосипед. Полироль застыл, превратившись в мелкую белую пыль, и я начал быстро оттирать её мягкой сухой тканью.

«Неплохая трата времени, правда?» — голос Насира заставил меня вздрогнуть. Я и не заметил, что он всё ещё в саду и смотрит на меня через забор своим задумчивым взглядом.

«Что такое пустая трата времени?»

Он оглядел меня с ног до головы медленным, придирчивым взглядом, который был настолько же оскорбительным, насколько и предполагалось. «Велосипед, принадлежащий девушке».

Меня действительно взбесило то, как он произнес слово «девушка». Так же, как некоторые говорят «шлюха».

«Не хочу тебя расстраивать, Насир», — любезно ответила я, — «но мы только что вступили в двадцать первый век, а не в девятнадцатый. У женщин теперь есть право голоса и всё такое. Как бы ты, я уверена, это ни одобрял, мы не можем вечно торчать у кухонной раковины, босиком и беременными».

Его голова поднялась, глаза сверкали, а рот сжался в ярости.

«Будь осторожен», — прошипел он, подняв палец. «Ты здесь чужак, и тебе здесь не рады». С этой дружелюбной мыслью он отступил от ограды, напрягшись всем телом. Я услышал, как за ним хлопнула задняя дверь.

Ну что ж, подумал я, вот и всё, что нужно для поддержания тёплых отношений с соседями. Прости, Полин.

***

На следующий день, во время утренней прогулки с Пятницей, мы обнаружили, что полиция снова появилась в Лавандер-Гарденс. На этот раз их привлекло около полудюжины ограблений. Это, а также, подозреваю, растущее понимание того, что если они хотя бы не продемонстрируют силу в районе, доверие общественности к ним окончательно рухнет.

Как бы то ни было, местные семьи вышли за пределы своих тюлевых занавесок и парадных дверей. Теперь они вышли в свои неухоженные сады, чтобы молчаливо упрекать себя за то, как мало позитивных действий было предпринято до этого.

Не только старшее поколение стояло, бормотало и с подозрением поглядывало на патрульные машины. Казалось, подростков среди них было больше, чем я замечал раньше. Злых, дерзких, жаждущих проявить себя перед лицом начальства.

На данный момент они довольствовались молчаливым позированием, но я задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем кто-то из них пересечет черту.

Со своей стороны, как только они вернулись на улицу, полиция оставалась рядом с их машинами, настороженная. Я знаю, что большинство из них сейчас носят бронежилеты, и это само собой разумеется, но в данном случае это выглядело как провокация.

Чтобы не попадаться на глаза, в пятницу я выбрал длинный маршрут, выехав на главную дорогу по велодорожке, которая шла вдоль реки. Выехав на главную дорогу у моста Карлайл, я заметил ещё один зелёно-фиолетовый фургон мистера Али. Обычно их можно было увидеть повсюду, но этот заставил меня насторожиться и обратить внимание.

Во-первых, он остановился как раз там, где две полосы движения, ведущие через Грейхаунд-Бридж, сужаются в одну под железнодорожными путями, и создал довольно серьёзное препятствие для движения. Второе, что меня поразило, — это мужчина, наклонившийся через пассажирское окно, чтобы поговорить с водителем.

Это был, несомненно, Лэнгфорд.

На моих глазах он вынул последнюю сигарету, засунул её в рот и бросил смятую пустую пачку на тротуар позади себя. Затем он открыл дверь и сел в машину, не обращая внимания на раздражённые гудки. Водитель фургона сразу же выехал на дорогу с таким пренебрежением к правилам дорожного движения, что ему пришлось тут же сдать экзамен на пересдачу.

Я смутно задался вопросом, знал ли мистер Али, что глава бригады мстителей Копторна выпрашивал подвозки за его счет.

***

Спустя несколько часов я выкатил велосипед и поехал на работу. Через пятнадцать минут, по относительно спокойному городскому трафику, я подъехал к спортзалу.

Раньше у Аттилы была авторазборка с такой сомнительной репутацией, что какой-то шутник написал на участке ржавого железного ограждения сразу за воротами: «Только для полицейских машин». Надпись всё ещё стояла там, несмотря на смену владельца и назначения, и я заехал на велосипеде под выцветшую надпись.

Вопреки всем советам, Аттила скупил всё здание за бесценок, когда оно наконец закрылось окончательно несколько лет назад. Он превратил обшарпанную мастерскую и склад в просторный фитнес-зал с сауной. Здание не было роскошным, но в нём царила рабочая атмосфера, которая создавала впечатление, что здесь работают настоящие люди, серьёзно увлечённые своим делом, а не позеры.

дворец.

Обычно здесь было шумно, но сегодня, как никогда раньше, было пусто. Первый час я провёл в одиночестве, а потом решил потренироваться, на случай, если позже станет жарко.

Я много тренировался, начиная с армии, когда мне нужно было наращивать силу и выносливость. После демобилизации это стало своего рода способом расслабиться. Способом отключить мозг через физическое истощение и избавиться от разочарования и гнева, выплеснув их на тренажёры.

Я был на полпути к выполнению тяжёлого подхода жимов лёжа, когда наконец-то нашёл компанию. Двое зашедших парней были постоянными клиентами и настолько увлеклись, что помахали мне рукой, чтобы начать подход. Чувствуя, что они за мной наблюдают, я быстро выполнил последние пять повторений, прежде чем подойти к стойке, чтобы записать их.

Они были довольно дружелюбны и, как обычно, осыпали меня хохотом, пока поднимали свои спортивные сумки и шли переодеваться. И только когда они вернулись, меня вдруг осенила одна мысль.

«Уэйн», — сказал я одному из них, пока они еще делали разминку, — «разве ты не работаешь на мистера Али, строителя?»

Уэйн хмыкнул, но я не понял, было ли это из-за моего вопроса или из-за того, что он пытался дотянуться до пальцев ног. Это был крепкого телосложения чернокожий мужчина с руками, похожими на лопаты. Сейчас он изо всех сил пытался справиться с пивным животом и едва поспевал за ним. «Раньше, девочка», — сказал он. «Пару недель назад меня уволили».

«Правда? Я думал, у него всё хорошо».

«Ага, я тоже», — он криво улыбнулся. «Нас было полдюжины, и мы одновременно получили лодку. Последний пришёл — первый ушёл. Так оно и есть. Он считает, что у него скоро выйдет крупный контракт, и мы вернёмся, но, честно говоря, меня это не волнует. Я работаю на ту банду, которая сейчас перестраивает старую психушку. Платят там лучше».

Я обдумал информацию, а затем решил, что стоит проверить догадку. «Ты знаешь парня по имени Лэнгфорд?»

Он нахмурился. «О да, — сказал он, внезапно насторожившись, — мы все его знаем».

Если бы я был лошадью, я бы навострил уши, услышав его тон.

«Почему это?»

На мгновение Уэйн посмотрел на него так, словно сболтнул лишнего, но потом пожал плечами. В последнее время его преданность была совсем другой. «Он и босс… ну, там что-то происходит, и чёрт возьми, я не знаю, что именно, девочка», — сказал он. «Этот Лэнгфорд останавливал нас, словно мы были чёртовыми такси. Отвези меня туда, отвези меня сюда. Я как-то пытался пожаловаться боссу, но он сказал не задавай вопросов». Он пожал плечами. «Мне нужно платить за аренду, поэтому я не стал спрашивать».

«И ты понятия не имеешь, что происходило?»

Он покачал головой, закинул одну ногу на скамью и потянулся за неё, чтобы размять подколенные сухожилия. Выпрямившись, он мрачно сказал: «Знаю только , что он всегда появлялся на стройплощадке, например, в четверг днём, и босс выдавал ему зарплату, как и всем остальным. Не будь Лэнгфорд таким чёртовым расистом, я бы сказал, что они родственники или что-то в этом роде. Понимаете, о чём я?»

Дверь снова захлопнулась, и вошли ещё несколько вечерних ребят. Я улыбнулся Уэйну в знак благодарности и пошёл разбираться с ними. Лэнгфорд и мистер Али? Если говорить о самых неожиданных сочетаниях, то это было в самом верху списка.