Я прокрался дальше к входной двери. Теперь мне было легче сосредоточиться, я видел клубок курток, наполовину сдернутых с крючков на стене.

По всему полу был разбросан мусор, пальто, странная шляпа, похожая на фетровую, пары потертых тапочек и один кроссовок.

Пока я осматривал предметы, до меня постепенно дошло, что в этом кроссовке что-то не так. Мне потребовалось ужасно много времени, чтобы понять, в чём дело.

Там была нога.

Не просто оторванная стопа, но и лодыжка, переходящая в ногу. Я видел примерно до середины икры, а остальное исчезало у подножия лестницы. Это, должно быть, была стопа Терри. Обычно он носил дизайнерские кроссовки, но ходил, подвернув стопы внутрь, косолапый, и, казалось, всегда стирал обувь с невероятной и неравномерной скоростью. Через месяц его походки пара топовых спортивных кроссовок выглядела так, будто он купил их у рыночного торговца.

Несколько мгновений я просто стоял и смотрел на ногу, словно ожидая, что она пошевелится. Но она не пошевелилась. Потом я понял, что вижу его другую ногу. Она была вытянута вдоль входной двери, словно довольно неэффективная защита от сквозняков. На неё упала куча почты из почтового ящика.

Кажется, только тогда я начал понимать, что всё выглядит очень, очень плохо. Буквы означали, что он провёл там, по крайней мере, весь день. Это могло означать только одно: он был серьёзно ранен. Или мёртв.

Моё сердце было правым. Оно изо всех сил старалось прорваться сквозь грудную клетку. Я понял, что задерживаю дыхание, только когда у меня закружилась голова. Я заставил себя расслабиться настолько, чтобы глотнуть воздуха.

Как только я снова начал дышать, меня обдало запахом. Словно кусок мяса, выпавший из мусорного пакета и пролежавший на дне кухонного мусорного ведра около недели, прямо рядом с радиатором.

Ноги несли меня вперёд, но разум и тело не хотели идти. Я брёл, пока в поле зрения не показался Терри.

Я двигался миллиметр за миллиметром, словно балансируя на краю обрыва. Это были плохие новости, я просто знал это.

Но даже несмотря на это, все оказалось хуже, чем я ожидал.

Я никогда не считал себя особенно волосатым. Как только я увидел Терри, волосы на моих руках и шее встали дыбом. Я чуть не отскочил назад, увидев его, с криком: «Вот дерьмо, вот дерьмо!»

Мой голос был подобен приглушённому плачу.

Терри всегда был чувствителен к своей внешности, но он не был в состоянии обижаться. Если уж на то пошло, он вообще не был в состоянии быть кем-то, кроме как совсем-совсем мёртвым.

Если вы не любитель особо кровавых фильмов ужасов (а я их не люблю), то большинство мёртвых тел изображены довольно аккуратно. Они могут быть щедро сбрызнуты бутафорской кровью. У них могут быть широко раскрытые, вытаращенные глаза, но обычно они все вместе, целые.

Терри был еле-еле собран, еле-еле цел. Тот же нож, что легко расправился с его диваном, легко расправился и с Терри. На нём была бледная футболка, но она была почти вся пропитана кровью. Руки лежали на животе, руки были мокрые до локтей. Предплечья были покрыты порезами и небольшими ранами. Один большой палец был разрезан настолько, что почти полностью отрезан.

Сначала мне показалось, что у него на животе что-то лежит – странная голубовато-серая масса, скрученная в комок ткань, испачканная кровью. Мне потребовалось несколько ужасных, жутких мгновений, чтобы понять, что это, вероятно, живот Терри.

У него был распорот живот, и содержимое вывалилось наружу беспорядочной кучей. Должно быть, он пытался отбиться от нападавшего в гостиной, а затем, пошатываясь, добрался сюда в поисках помощи. Телефон без каких-либо опознавательных знаков стоял на подоконнике над его головой.

Я взглянул на его лицо. Там тоже была рана, кожа рваными клочьями отслаивалась, обнажая беловатый хрящ носа. Его тусклые, прищуренные глаза, казалось, смотрели прямо на меня с укоризной.

Я больше не мог этого выносить. Желудок взбунтовался. Я отвернулся, спотыкаясь, и меня рвало долгими, судорожными позывами на ковёр в коридоре, пока в моём организме не осталось ничего, что можно было бы выбросить. Вот это да, диета.

Минуту или около того я еще держался за перила.

Потом я оттолкнулся и начал думать. Вызвал ли я отсюда полицию? В этом случае они зададут кучу вопросов, на которые мне совсем не хотелось отвечать. Например, зачем я заезжал к нему? И что насчёт этого компьютера, который я принял от него, прекрасно зная, что он может быть краденым? О да, уверен, все говорят, что они просто пытались вернуть его законному владельцу...

Или я мог бы сделать то, что следовало сделать сразу, как только увидел отпечаток руки на стене. Я мог бы быстро уйти и позвонить в полицию из телефонной будки как можно дальше от дома. Я посмотрел на отвратительную визитку, которую только что оставил на полу у Терри. Ничего не поделаешь. Я был благодарен, что не снял перчатки.

Повернуться спиной к Терри было одним из самых пугающих моментов. Как будто он вдруг сядет и потянется ко мне. Слишком много фильмов, слишком много воображения. Не знаю почему, но я не боялась, что тот, кто изменил черты лица Терри, всё ещё будет в доме. Очевидно, он был слишком давно мёртв для этого.

Я вернулся в гостиную и вышел в сад, захлопнув за собой двери патио. Казалось, они захлопнулись с ужасающе громким стуком. Я нырнул в тень у гаража и стал ждать, с колотящимся сердцем, прислушиваясь к звукам тревоги и погони.

Ни один не пришел.

Я прошёл мимо гаража и пошёл по дорожке, возвращаясь по улице как можно быстрее, изо всех сил стараясь не перейти на бег. Спина была напряжена. Я ждал, что вот-вот раздастся крик: «Эй, стой, убийца !»

Конечно, этого так и не случилось, но я так и не обрадовался, увидев мотоцикл, ждущий меня, словно верный конь героя в старом чёрно-белом вестерне. Жаль, что я не мог свистнуть, чтобы «Сузуки» завёлся и встретил меня.

На полпути. Осмелюсь сказать, если бы был спрос, производители бы над этим работали.

Я не мог решить, что будет выглядеть подозрительнее: тихонько вытолкать мотоцикл с дороги или завести его там, как обычно. Я выбрал последний вариант, но перед тем, как завести двухтактный мотор, убедился, что надел шлем.

Звук был невероятно громким. Я не смотрел, но чувствовал, как дёргаются занавески в соседних домах.

Не дожидаясь, пока мотоцикл прогреется, я сделал шаткий разворот на дороге, потеряв чувство собственного достоинства и поехав на велосипеде, опустив ноги на землю. Едва начав движение, я почувствовал себя гораздо лучше. Массивность мотоцикла успокаивала. Я наклонился и похлопал по выпуклости бака. Нелепое действие, но оно придало мне уверенности.

Часть дороги, ведущей от дома Терри, не была освещена. Конус света от ближнего света фары мотоцикла казался жалко тусклым. Я постоянно смотрел на его край, ожидая, когда же на моём пути внезапно появится обезумевший убийца с окровавленным ножом или обвиняющий его полицейский.

На улицах Ланкастера было тихо, что, пожалуй, было к лучшему, ведь я ехал как первокурсник, путаясь в переключениях передач и перегазовывая, в поворотах рывками, слишком напряжённый, чтобы быть хоть сколько-нибудь плавным. Коробка передач «Сузуки» никогда не звучала так громоздко, а двигатель — так резко.

Я добрался до дома всего за несколько минут и оставил велосипед на дороге. Я взбежал по ступенькам, не обращая внимания на сопротивление полудюжины разных групп мышц. Я дышал так, будто пробежал марафон.

Я вошёл в квартиру, словно в какое-то святилище. Что ж, говорят, дом англичанина — его крепость. Ага, — сказал тихий голосок в моей голове, — скажи это Терри, который лежит убитый за собственной входной дверью...

OceanofPDF.com

Пятнадцать

Я захлопнул за собой дверь и несколько мгновений стоял, прислонившись к ней спиной и закрыв глаза. И только тогда меня осенила вся сила реакции.

Я кинулся в ванную и провел следующие несколько минут, тщетно пытаясь сходить в туалет.

Мне не стоило беспокоиться. Я полностью опорожнил желудок в коридоре Терри. Всё, чего я добился, — это слезы из глаз и носа, да ещё и мерзкий привкус во рту. Рёбра болели так, будто скаузер вернулся ради реванша.

Внезапно я снова вспомнил слова, которые услышал, лёжа на полу в гостиной. Курильщик сказал: «Если ты убил её, После прошлого раза всё действительно начнётся …» Сначала я думал, что они как-то связаны со смертью Сьюзи. Теперь же они приобрели леденящий душу смысл.

Я села на пол унитаза, положив голову на сиденье. Кожа была холодной и липкой, руки дрожали. Я понимала, что мне нужно взять себя в руки, но это было легче сказать, чем сделать.

Наконец я, пошатываясь, поднялся на ноги, высморкавшись в стопки туалетной бумаги. Я плеснул холодной водой в лицо и почистил зубы. После этого я снова почувствовал себя почти человеком.

Мне нужно было позвонить в полицию, но я решил сделать это анонимно из телефонной будки. Я знаю, что можно набрать 141, чтобы ваш номер не регистрировался тем, кому вы звоните, но я никогда не пробовал. Я не думал, что сейчас самое время узнать, что полиция вообще может обойти систему.

Я поискал устройство для изменения голоса, но пока не нашёл его среди мусора, усеявшего пол гостиной. Я колебался, стоит ли искать, но потом решил, что нет. Старый добрый шарф должен был скрыть мой голос.

У меня была полная каша в голове, где ближайшая телефонная будка. На рынке. На рынке, рядом с фонтаном, было три или четыре телефонные будки. Нет, они были слишком людными.

Я долго ломал голову, прежде чем вспомнил про тот, что на Кейтон-роуд. Не идеально, но сойдет. По крайней мере, вокруг него вряд ли будет толпа народу, пока ты будешь пытаться загадочно объяснить дежурному сержанту, что обнаружил труп.

Проехав небольшое расстояние и припарковавшись у обочины рядом с телефонной будкой, я с раздражением обнаружил, что руки снова трясутся, так сильно, что я едва смог снять шлем. Несколько минут я просто сидел, пытаясь расслабиться и сообразить, что именно сказать.

Наконец, я больше не мог откладывать. Я на всякий случай оставил перчатки и, крепко обматывая трубку шарфом, набрал номер полицейского участка Ланкастера. Ответила женщина со скучающим голосом.

«Слушай, — сказал я, и мой голос хрипло отдался в ушах. — У тебя есть ручка?

Тогда запишите это».

«Подождите-ка, да, продолжайте», — сказала женщина. В её голосе вдруг прозвучал ещё больший интерес.

«В доме на Уилмингтон-авеню, в том самом, где стоит большой фургон, лежит тело мужчины».

«Тело? Что ты имеешь в виду?»

Я не думал, что смогу выразиться яснее. «Что ты имеешь в виду, когда говоришь «Что я имею в виду?»? Мертвый парень, его зарезали. Просто иди туда».

«Ладно, сынок, не волнуйся, мы уже в пути. Как тебя зовут?»

Как по команде, я положил трубку. Выскочил на улицу, завёл мотоцикл и с трудом натянул шлем. Я ожидал, что вот-вот подъедет патрульная машина и заберёт меня внутрь, но мимо проезжали лишь обычные редкие легковые и грузовые автомобили. Я дождался просвета в потоке и, шатаясь, сделал ещё один разворот, а затем спокойно поехал обратно в центр города.

Я прокручивал это в голове, пытаясь понять, могу ли я как-то быть связан с домом Терри. И только тогда я вспомнил о деловом партнёре Терри, Поле. Чёрт. Я не знал, знал ли он, что Терри дал мне ноутбук, но он был определённо первым, с кем полиция, скорее всего, свяжется. Если он упомянет меня, и если кто-то из соседей вспомнит, что видел велосипед…

С гораздо большей поспешностью, чем прежде, я прорвался сквозь поток машин в центре города и направился к Авраам-Хайтс. По пути я проехал мимо полицейского участка, освещенного, как ночной магазин.

Никаких признаков неподобающей активности не наблюдалось, и я на мгновение задумался, восприняли ли они моё сообщение всерьёз. Не знаю, чего я ожидал увидеть – наверное, десятки машин, ревущих с включенными мигалками и сиренами.

Мне повезло со светофором, и всего через несколько минут я подъехал к тротуару возле видеосалона, принадлежавшего партнёру Терри. Вернее, бывшему партнёру.

Когда я вошёл, Пол сидел, развалившись на стойке, и читал научно-фантастический роман с невероятно пышногрудой блондинкой в комбинезоне, разрисованном спреем. Должно быть, это было захватывающе, потому что он поднял взгляд с тем слегка раздражённым выражением человека, который действительно не хотел, чтобы его беспокоили в этот момент.

Тем не менее, увидев меня, он расплылся в улыбке, которая ничуть не улучшила его внешний вид. Они с Терри всегда были странной парой. Терри был толстым, а Пол – худым до изможденности, его сгорбленные плечи подчёркивались мешковатым свитером. Если черты лица Терри были расплывчаты, словно его сильно ударило чем-то быстро движущимся, то Пол выглядел резким, почти диким.

У него был маленький, сжатый рот и длинный, узкий, острый нос. Подбородок, с расщелиной, идеально подходил к носу. Это подошло бы Майклу Дугласу, но, к сожалению, у Пола это выглядело так, будто у него свисали ягодицы. Однажды я смутно подумал, не потому ли эти двое мужчин изначально сблизились, что каждый считал, что другой делает его привлекательнее.

«Э-э, привет, Чарли», — сказал он. «Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел привидение».

Я убедился, что магазин пуст, прежде чем войти. «Я только что был у Терри».

«А, точно. Я сам собирался туда зайти. Его не было последние пару дней, и мне звонили люди из его дежурства, потому что он не появился. Ты его нашёл?»

«Да», — мрачно ответил я. «Я нашёл его в порядке». Я неловко замолчал.

«Послушайте, это непросто сказать, но Терри мертв».

Пол хорошо перенёс шок, но его кожа даже слегка посерела. В тот момент я полностью поверил, что он не причастен к смерти своего партнёра. Впрочем, я не считал Пола таким уж подозреваемым. Я не знаю никого, кто мог бы менять цвет по своему желанию без помощи бутылки. Это должна была быть искренняя реакция.