Когда Марк, выходя, предложил сложенную купюру в качестве чаевых, тот бросил на него осуждающий взгляд и наотрез отказался. Мне удалось продержаться, пока дверь плотно не закрылась за спиной официанта, и я рухнула в припадке смеха.

Марк, пропустивший мимолетные взгляды мужчины, был озадачен его поведением, как и моим. «Что, чёрт возьми, со всеми происходит?» — спросил он.

«Он думает, что ты немного занимаешься садомазохизмом и избиваешь меня», — сказала я, успокоившись.

Марк в шоке поднял голову.

Я взглянул на него и снова расхохотался.

***

Поев, мы вернулись в постель, вместе. Я привыкла спать одна, но сегодня ночью было приятно ощутить тепло мужского тела, обнимающего меня. Мои глаза тут же закрылись и не открывались, пока серые лучи утра не проникли сквозь щель между задернутыми шторами.

В холодном свете дня мы осторожно обходили друг друга, слишком вежливо выбирая, кто первый зайдёт в ванную, и скромно переодеваясь за закрытыми дверями. Прибыли два завтрака, подогретые под серебряными куполами на безупречно чистой тележке. Наливая кофе из серебряного кофейника, я вдруг поняла, что спала с этим мужчиной в постели, и даже не совсем понимаю, как он воспринимает кофе.

Мы вышли примерно через полчаса, представляя собой весьма странную пару. Все обернулись, когда безупречно одетый бизнесмен и потрёпанный, неряшливый байкер вышли бок о бок. Чёрт, мне удалось оттереть большую часть крови с кожаной одежды.

Марк был настолько влиятелен на отель, что они даже наняли кого-то, чтобы тот убрал салон BMW, пока мы спали. Кремовый салон снова был безупречно чистым, словно вчерашних событий и не было.

Хотя я и нервничал из-за возвращения на место преступления, я был рад передышке, которую это дало. Мне предстояло осмыслить произошедшее. И с моими нападавшими в масках, и с Марком.

Мне нужно было немного времени побыть одному.

Наконец мы подъехали к набережной возле квартиры. Пока Марк заканчивал свой последний звонок, я несколько минут сидел, глядя в окно. Мой взгляд на мгновение упал на обломки маленького столика, который скаузер бросил в меня с балкона. Они всё ещё лежали щепками на тротуаре. Я смутно подумал, что стало с ножом, который я отбросил в ночь, куда мне было не дотянуться.

Марк выключил телефон и сунул его во внутренний карман куртки. Я начал возиться с застёжкой ремня безопасности, когда он потянулся и расстёгнул его вместе со своим. Я удивлённо взглянул на него.

"Что ты делаешь?"

«Как это выглядит?» — спросил он с ноткой нетерпения. «Ты же не думаешь, что я отпущу тебя туда одного?»

«Не думаю, что они ещё тут торчат», — заметил я. Кстати, после того, что я сделал с его коленной чашечкой, курильщику, вероятно, понадобилась бы помощь, чтобы спуститься по лестнице. Я был растерян, но эта мысль меня очень ободрила.

«Я видел половину того, что они сделали», — сказал Марк, скользнув взглядом по моему телу. «Теперь я хочу увидеть остальное». Он говорил тихо, но я знал, что спорить было бы бесполезно.

Я пожал плечами и с трудом выбрался на тротуар. Последствия были как нельзя кстати. Казалось, не осталось ни единой части тела, которая бы не болела, и я никогда не думал, что синяки могут быть следствием такой изобретательной палитры цветов.

Меня вдруг осенила мысль, и, прежде чем войти, я, пошатываясь, обошёл мотоцикл. Признаюсь, я вздохнул с облегчением, увидев его, всё ещё прикованным цепью и укрытым. Что бы они ни сделали, по крайней мере, «Сузуки» уцелел.

По чистой случайности ключи все еще лежали у меня в кожаных штанах, но я не слишком удивился, когда наконец сумел, пошатываясь, добраться до верха деревянной лестницы и обнаружить свою входную дверь распахнутой настежь.

При дневном свете беспорядок выглядел гораздо хуже. Я стояла в гостиной, оглядываясь по сторонам, чувствуя себя отстранённой. Марк бродил по комнатам, опустив голову, стиснув зубы, кипучий гнев.

Наконец он вернулся в гостиную. «Сволочи», — сурово сказал он.

«Бесполезные ублюдки! Что они, чёрт возьми, делают?»

Я взглянула на него, и мои губы тронула полуулыбка. «Тебе нужна причина, чтобы быть психом?» — спросила я.

Он подошёл и обнял меня, но я высвободилась из его объятий и отстранилась, чувствуя себя неловко. Я знала, что мне не нужны ни его утешение, ни его жалость, но я не была уверена, чего именно я от него жду.

Мы словно пропустили первые этапы обычного ухаживания, слишком быстро перешли к близости. Мы стали любовниками, даже не успев подружиться.

Я пробралась в свою спальню. Она тоже не ускользнула от их внимания. Скаузер изрезал мой матрас, шторы и даже порезал ножом каждую подушку. Одна из них была маминой, перьевая. Набивка теперь была разбросана по всей комнате, как конфетти на пышной венчальной церемонии.

Ингредиенты моих ящиков превратились в необычный ковер.

Он с особым тщанием порвал, казалось бы, весь мой запас нижнего белья. Это было как-то символично, слишком лично, и меня охватило тревожное предчувствие.

Марк последовал за мной. Теперь он схватил меня за плечи и повернул к себе. На этот раз я не отстранилась.

«Чарли, послушай меня», — настойчиво сказал он. «Что бы ты ни делал, прекрати. Отпусти. Кем бы ни были эти люди, они явно настроены крайне серьёзно. Не рискуй».

Я оторвал взгляд и скользнул взглядом по своему разграбленному дому.

«Но связь с вашим клубом есть», — возразил я.

Он резко оборвал меня. «Если в «Нью-Адельфи» что-то происходит, я этим займусь», — мрачно сказал он. «Я не хочу, чтобы с тобой снова случилось что-то подобное. Понял?»

Я ощетинился под его взглядом, на мгновение заколебался, а затем сдался. Я позволил своим плечам опуститься.

«Да», — наконец устало сказал я, — «я понимаю».

***

Когда он ушёл, пообещав позвонить, я долго сидела на остатках дивана, ничего не делая, кроме размышлений. Я не узнала двух мужчин, которые отвечали за моё новое направление в интерьерном дизайне. Это точно был не кто-то из тех, кого я встречала раньше, иначе они бы знали, что Чарли в данном случае – не мужское имя. Так кто же они были и, что ещё важнее, кто их послал?

Я на мгновение задумался о том, чтобы вызвать полицию, но передумал по ряду причин. Я пытался убедить себя, что моё нежелание обращаться в полицию никак не связано с угрозами этих мужчин, но не уверен, что поверил им до конца.

В любом случае, что я им рассказал про компьютер Терри? Я был почти уверен, что его украли из «Нью-Адельфи», а значит, я торговал краденым. А в последний раз, когда наши пути пересекались, они чуть ли не обвинили меня в избиении двух парней в клубе. Почему-то я не видел, чтобы моё нынешнее положение представляло для них особый интерес, особенно после того, как они сдержанно отреагировали на звонок Айлсы из Ложи.

Шелсли. Название чуть не заставило меня вздрогнуть. Я просто предположил, что бродяга как-то связан с местными жителями. Возможно, бывший муж или парень.

Что это просто совпадение, что он впервые появился сразу после того, как Терри дал мне ноутбук. Была ли тут какая-то связь?

Я обдумывал эту идею несколько раз, а потом отбросил. Люди, которые пришли за мной, были слишком профессиональны, чтобы прибегнуть к такой вялотекуще-запугивающей тактике. Они знали, чего хотят, и сразу же взялись за дело.

У меня было время быстро осмотреть ноутбук, и я обнаружил, что он определённо исчез. Либо скаузер вернулся за ним, либо курильщик убежал, зажав его под мышкой.

Если это так, если мои безумные грабители были связаны исключительно с проклятым компьютером Терри и не выслеживали меня до Шелсли, то как, черт возьми, они узнали, где его искать?

«Если ты ее убил, то после прошлого раза все станет совсем плохо».

Я вспомнил слова курильщика. В прошлый раз? Я подумал о Сьюзи и содрогнулся, пытаясь выбросить из головы внезапный иррациональный страх.

«Это не тот человек, — сказал я себе. — Это не мог быть тот же человек». Я закрыл глаза, пытаясь вернуть спокойствие и порядок. Я не позволю себе ужаснуться случившемуся.

Люди запираются, превращают свои дома в крепости, когда возможный риск просто не требует подобных мер предосторожности. Их собственное чувство паники заключает их в тюрьму. Выделяет их как жертв. Если я позволю себе стать недееспособным из-за страха, я уже наполовину погибну, ещё не начав.

Я собрался с силами, чтобы встать с дивана и с трудом подняться на ноги. Несмотря на моё решение не поддаваться страху и не отступать, первым делом я разобрался со сломанным замком на входной двери. Я позвонил в местную фирму, где сказали, что у них всё готово, но обещали приехать к четырём часам дня.

Я снова набрал номер мобильного Терри, но он всё ещё был отключен, а его домашний номер не отвечал. Мне было не по себе от необходимости начинать уборку, и я не хотел сидеть и хандрить весь день. К тому же, мне нужно было что-то сделать с подвижностью. Я засунул немного оставшейся чистой одежды в сумку на бак и отправился в путь.

Я закрыл за собой входную дверь и оставил всё как есть. Всё ценное, что у меня было, похоже, уже было выброшено. Не думаю, что какой-нибудь предприимчивый грабитель мог сделать что-то большее, чем уже было сделано.

Может быть, они даже немного приберутся.

«Сузуки» показался мне знакомым и успокаивающим, когда я ехал по набережной, хотя езда на нём заставляла меня морщиться. Спина и плечи словно были натянуты проволокой, а каждая выбоина и неровность дороги выбивали воздух из лёгких.

Мне нужно было время подумать и какое-нибудь бездумное занятие, чтобы занять остальное тело, пока я этим занимаюсь. Я проехал по односторонней дороге и добрался до

Спортзал, которым я пользуюсь. Когда-то это была сомнительная авторазборка, но много лет назад она исчезла. Правда, расписанный граффити забор из гофрированного железа, где раньше держали сторожевых собак, всё ещё стоит. Это, как правило, отпугивает позеров, но ярые фанаты, которые приходят туда тренироваться, делают это не ради имиджа.

Иногда я немного работаю для владельца, крепкого немца, чьё настоящее имя затерялось в глубине веков. Сколько я его знаю, я никогда не слышал, чтобы его называли иначе, как Аттилой.

Он серьёзно увлекался бодибилдингом, и ему постоянно предлагали работу швейцаром. И это несмотря на то, что он был совершенно неженкой. Однажды, в минуту раздумий, он признался мне, что буквально терял сознание при виде крови.

Я давно не был в спортзале и чувствовал себя виноватым. Сейчас это было ближайшее место, где, как мне казалось, была приличная парная.

Следующие два часа я провёл в поту. Первый час я потел, мучительно пытаясь вернуть гибкость своим ноющим мышцам.

Во второй раз его вызвал влажный жар с ароматом эвкалипта в сауне.

Сидя, обмотанная полотенцем и промокшая насквозь, я успела подумать о том, что случилось с Марком. Меня всегда привлекали плохие парни, и в нём определённо была эта аура. Физически мы, безусловно, были совместимы.

Единственное, что меня беспокоило, — я думала, он будет более отстранённым со своими одноразовыми связями. Я меньше всего ожидала от него цепляния. Он был приятным собеседником, но это не означало, что я ждала от него серьёзных отношений. Правда?

Я покачала головой, чувствуя, как пот капает с моих волос. Я ни за что не собиралась раскрываться на эмоциональном уровне. Ни Марку. Ни кому-либо ещё.

Опять нет.

Я утешал себя мыслью, что его штаб-квартира — Манчестер. Скоро ему захочется туда вернуться. Я для него буду лишь лёгким развлечением.

И это было нормально, потому что для меня он был именно таким.

После этого я встала под душ, подставив под себя самую горячую воду, какую только могла выдержать. Я не думала, что обманываю себя, утверждая, что я действительно чувствовала…

Стало легче. Я снова оделся и пошёл – вернее, прихрамывал – попрощаться с Аттилой.

«Тебе нужно пойти и сделать себе приличный массаж», — сказал он мне, критически оглядывая мои скованные движения, словно ветеринар, наблюдающий за лошадью, которая сильно хромает на все ноги.

Образ Триса и его набора успокаивающих эфирных масел так внезапно всплыл в моем воображении, что я удивился, как над моей головой не загорелась лампочка.

Я взял телефон Аттилы и позвонил Шелсли. Трис, благослови его бог, сказал, что может сразу же включить меня в свой график, если я успею за четверть часа.

«Без проблем», — благодарно ответил я. Положив трубку, я молча благословил велосипед за его способность скользить по городскому потоку.

***

На самом деле, мне потребовалось меньше десяти минут, чтобы добраться до Ложи. Трис уже сидел в гостиной, читая выцветшую книжечку. Когда я просунул голову в дверь, он бережно закрыл хрупкие переплеты и пошёл возвращать её на место на полке.

Во всех комнатах на первом этаже Шелсли высокие потолки, и два огромных книжных шкафа в нишах по обе стороны от камина в полной мере использовали это преимущество. У Триса даже была короткая лестница на колёсах, чтобы он мог дотянуться до верхних этажей.

«Что ты читал?» — спросил я, разматывая шарф и бросая шлем и перчатки на ротанговый диван.

«WH Auden», — сказал он, всё ещё с любовью, как любой коллекционер, оглядывая полки. «Это было моего отца. Первое издание. Он…»

Что бы он ни собирался сказать дальше, всё было потеряно, когда дверь распахнулась, и в комнату, суетясь, ввалились трое мальчишек. Они были заняты какой-то жестокой игрой в пятнашки, правила которой, похоже, требовали насильственного удаления определённого количества волос с бьющегося.

Как бы то ни было, двое хакеров довольно эффективно схватили младшего из троицы и с энтузиазмом пытались подчиниться. Они протанцевали дальше по комнате, лязгая по пути предметами мебели. Трис отреагировал только тогда, когда они оказались в опасной близости от его коллекции эфирных масел.

«Ну-ну, ребята», — нервно сказал он, пытаясь их перебить. «Успокойтесь немного, а?»