Казалось иронией, что ещё утром я опасался даже опираться на ржавые балконные перила, опасаясь, что они могут сломаться. Теперь же я перекинул через них обе руки с энтузиазмом, граничащим с самозабвением. Я поморщился, услышав пыльный скрежет крепёжных точек перил, принимающих на себя нагрузку.

На мгновение я застыл, повиснув над пропастью, ведущей к тротуару, который с этого ракурса выглядел просто ужасно. Отличная идея, Фокс! Что же ты, чёрт возьми, теперь собираешься делать?

Скаузер добрался до балкона и решил, что делать дальше. Теперь, когда у него отобрали игрушку, он просто ударил меня кулаком в рёбра, пробив перила. Воздух вырвался из лёгких, и руки тут же лишились силы.

Я отпустил руку, наполовину упав, наполовину сползя по осыпающейся песчаниковой стене здания, цепляясь пальцами за кладку. Мне удалось нащупать крошечную трещину на оконной перемычке и ухватиться за неё слабеющей силой трёх пальцев.

Я знаю, что с помощью таких тонких средств можно поддерживать вес своего тела.

Я видел, как они это делают по телевизору. К сожалению, я не эксперт по скалолазанию на тонких, как бечёвка, эластичных скалодромах. Может быть, мне просто нужна была одна из этих маленьких...

Мешки с мелом на поясе. Или это сумоисты? Как бы то ни было, пальцы неумолимо начали соскальзывать.

Скаузер решил вложить в это свои два пенни, ударив меня в глубину тем, что осталось от журнального столика. Я инстинктивно пригнулся, от паники моя хватка ослабла, и я пролетел последние десять футов к тротуару.

Теоретически человеческое тело падает со скоростью тридцать два фута в секунду.

Вероятно, это объясняет, почему в один момент я завис в воздухе, а в следующий — с грохотом упал на каменные плиты, и между ними не было заметного промежутка.

Я приземлился на ноги, но меня с силой подняло, и я рухнул набок. Никогда ещё я не был так благодарен за то, что надел кожаную экипировку. Кевларовое усиление в ключевых зонах спасло моё бедро и локоть от серьёзных повреждений, но я всё равно ударился о землю с такой силой, что снова выбил воздух из моих потрёпанных лёгких.

Я заставил себя встать на ноги просто из-за своей кровожадности. Ладно, курильщик, может, и не участвовал в погоне, но скаузер был травмирован лишь настолько, чтобы разозлиться. Если я хотел продолжать двигаться, мне нужно было начать двигаться. Сейчас же.

С раскалывающейся головой я с трудом поднялся, всхлипывая от усилий, и похромал по замерзшей набережной.

В качестве побега это было ужасно медленно. Я был настолько оцепеневшим, что, проехав метров пятьдесят, даже не осознал, что еду не туда. Не к центру города, к ярко освещённой, полной людей автостанции, а к промышленным зонам. Вряд ли это Пикадилли-Серкус в это время воскресного вечера.

Я замешкался, чуть не повернул назад, но тут услышал грохот тяжёлых шагов по деревянной лестнице. Скаузер шёл за мной. Я опустил голову и побрел дальше.

Даже в моей кожаной одежде холод пробирал до костей. Моё дыхание клубилось вокруг меня, словно облачко пара. Не помогало и то, что перед моей рубашки промок насквозь. Я хрипел, как хронический чахоточный на последнем издыхании.

Я нырнул в следующий переулок, который вывел меня на пустырь за зданием. Они снесли большую часть викторианской фабрики по соседству, но так и не дошли руки до её завершения, не говоря уже о перепланировке участка.

От здания всё ещё стояла часть – двухэтажная фронтонная стена, из которой, словно скелет, торчали части кровельных балок. Стропила висели под острым углом, а в самой кирпичной кладке зияли огромные трещины. Я всегда ждал, что однажды утром обнаружу, что всё рухнуло, и это избавит бригаду по сносу от работы.

Земля была усеяна битым кирпичом и мусором. Из-за этого я продвигался слишком медленно. Я развернулся и снова направился к дороге, но тут же заметил силуэт скаузера, двигавшегося по тротуару, явно что-то искавшего.

Я затаила дыхание, но он был в ярком свете уличных фонарей, а я всё ещё была в тени. Пока я оставалась здесь, я была скрыта, но это была временная передышка.

Скаузер повернул внутрь, прочь от реки, и начал приближаться ко мне. Я отступал тем же путём, каким пришёл, всё время осознавая, что исчезаю.

Холод обжигал лёгкие и лишал чувствительности пальцы. Меня начало трясти из-за запоздалой реакции. Голова так сильно стучала, что меня тошнило.

Всё это время я проклинал себя за то, что не ударил скаузера сильнее. Я мог бы довести захват до логического завершения и сломать ему локтевой сустав, используя колено как точку опоры. Я мог бы ударить его в пах, пока он лежал на полу. Я мог бы сломать ему ключицу, одну из самых лёгких костей, или ударить его в горло, чтобы замедлить дыхание. Я мог бы даже ударить его в глаза, что не потребовало бы больших усилий и дало бы мне гораздо больше шансов уклониться от него.

Я знал, что часть меня восстала против того, что я сделал, чтобы остановить драку в клубе «Нью-Адельфи». Я просто не смог заставить себя сделать это снова. Уверен, тогда мои доводы были ясными и здравыми, но теперь это казалось глупой, если не смертельной ошибкой.

Я старался тихонько ползти по неровной земле, пока «Скаузер» приближался к моей позиции менее скрытно. Я видел переулок перед собой. Всего в нескольких ярдах дальше.

В этот момент я увидел фары приближающейся по набережной машины.

Дополнительный свет проник в переулок. Я услышал рёв торжества.

сзади меня, и понял, что он выдал мое местоположение Скаузеру.

Я отказался от попыток скрыться и бросился бежать. Я выскочил на тротуар как раз в тот момент, когда машина поравнялась со мной. Поскольку нападавший был всего в нескольких футах позади меня, у меня не было другого выбора, кроме как продолжать движение.

Я резко перекатился вперёд, в пикировании ударился передним крылом и с грохотом пролетел через капот. Я даже успел понять, что это большой BMW, когда пролетел через кузов.

У скаузера не было такого же стимула оттачивать свои фигуры высшего пилотажа. Он резко затормозил на тротуаре и тут же понял, что шансы на его стороне. Он повернулся и побежал пешком вдоль набережной.

Водитель BMW отреагировал на удивление быстро. К тому времени, как я коснулся его лакокрасочного покрытия, он уже резко затормозил. Когда я отскочил от другой стороны и упал в дальний кювет, он уже открыл водительскую дверь и был уже на полпути к выходу.

«Чарли!» — закричал он. «Боже, с тобой всё в порядке?»

Это был Марк Куинн.

OceanofPDF.com

Двенадцать

Я попытался подняться на ноги, но ноги не слушались обычных команд. Я сделал две попытки, словно боксёр, одурманенный ударами, которому уже пора. Оба раза я оказался на коленях. У рефери не было другого выбора, кроме как остановить бой.

Марк с первого взгляда понял, в каком я состоянии, и его лицо исказилось от ярости. Он с тоской посмотрел вслед быстро исчезающему скаузеру, а затем быстро двинулся, чтобы вытащить меня из канавы.

Он инстинктивно схватил меня за рёбра и поднял. Боль заставила меня вскрикнуть, оттолкнулась и оказалась там же, где и была.

И тут он начал ругаться, выдавая поразительно изобретательные проклятия о том, что он сделает с теми, кто меня обработал, когда ему удастся их поймать. Слушать его было поучительно, даже если потом я не смог вспомнить ни единого ругательства.

В конце концов, используя его как костыль, мне удалось более или менее самостоятельно встать на ноги.

«Ты сможешь дойти до машины?» — спросил он отрывисто. До машины было всего около трёх метров, но казалось, что до объезда капота до пассажирской стороны нужно было пройти полмили.

Я глубоко вздохнул, пожалев об этом, так как мои ребра запротестовали, и кивнул.

«Ладно, пойдём, не торопись», — он нежно обнял меня за плечи, стараясь держаться как можно тише. «Я сейчас подойду».

Я резко остановилась и взглянула ему в лицо. «Марк, что ты здесь делаешь?» — спросила я. Мой голос казался ужасно хриплым и слабым. Я всё ещё дрожала от холода, и от этого рёбра болели ещё сильнее.

Он посмотрел на меня сверху вниз и отвел волосы с моих глаз.

Большая часть волос с правой стороны теперь приклеилась к моей голове. Я даже боюсь представить, как я выглядел.

«Я пришел увидеть вас», — сказал он, улыбаясь своей медленной, долго жгучей улыбкой.

Сердце у меня ёкнуло в груди. Я ничего не мог с собой поделать.

Возможно, это была уловка, чтобы отвлечь меня, потому что в следующий момент я увидел, как он открыл пассажирскую дверь BMW. Я замер, увидев, что салон у него кремовый кожаный.

«Не могу, Марк, я всё испорчу», — запротестовала я. Мало того, что половина моих волос была в крови, так ещё и на мне скопился слой каменной пыли, сползшей по фасаду здания, и щедрое дорожное покрытие из желоба.

«Я отдам машину в парковку», — нетерпеливо бросил он. «А теперь, ради бога, леди, садитесь!»

Я без колебаний откинулась на мягкую обивку. Он захлопнул дверь и обошел капот, подойдя к водительской стороне, и вдруг стал жёстким и опасным. Меня вдруг пронзил неожиданный страх. Правильно ли я поступаю, позволяя ему так легко усадить себя в машину?

Я подавила это желание, когда он сел на водительское сиденье и взглянул на меня. В его светлых глазах читалась явная обеспокоенность.

«Думаю, мне следует отвезти вас прямо в отделение неотложной помощи», — сказал он.

«Нет!» Это был рефлекс. Я ненавидел эти проклятые места. К тому же, я достаточно хорошо знал своё тело, чтобы распознать серьёзную травму. Те, что я получил сегодня вечером, были болезненными, но никоим образом не угрожали жизни.

«Ну, мне нужно что-то с тобой сделать», — сказал он, коснувшись рукой моей щеки. Его пальцы были такими горячими, что чуть не обожгли меня. «Ты вся замерзла и в шоке».

Он взял мои руки в свои и попытался согреть их, но я снова вскрикнула. Перевернув их, я поняла, что порвала и ободрала ладони и пальцы, но, хоть убей, не могла вспомнить, как это произошло.

Он мрачно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Вместо этого он просто повернул регулятор кондиционера на максимальный обогрев и включил вентилятор на полную мощность.

Мы не спеша двинулись вдоль набережной, повернув налево от реки, чтобы петлять по улочкам в сторону железнодорожной станции и замка.

Подержав руки прямо над воздуховодом на панели приборов несколько минут, мне удалось вернуть хоть какую-то чувствительность. К сожалению, вместе с ней пришла пульсирующая боль в пальцах. Я сжал их на коленях и старался не думать об этом слишком много.

По мере того, как жар проникал в салон машины, я чувствовал, как меня охватывает мучительная усталость. «Ты не собираешься спросить меня, что это такое?

— О чем я только говорил? — устало спросил я.

Марк искоса взглянул на меня, его лицо озарялось зловещим оранжевым светом приборов автомобиля. «Я думал, ты скажешь, когда будешь готов», — сказал он, сосредоточившись на дороге впереди.

«Кто-то в твоем клубе не хочет, чтобы я там был, Марк», — сказал я, внезапно почувствовав себя сонно, — «и я не знаю, почему».

Я почувствовал, как BM отреагировал, когда его руки дёрнулись на руле. Он одарил меня коротким взглядом. «Знаешь, кто это?» — резко спросил он.

«Понятия не имею», — туманно ответил я, откинув голову на мягкую подставку.

«Так почему ты думаешь, что кто-то не хочет тебя там видеть?» — спросил он.

«Давай, Чарли, поговори со мной!»

Я с трудом разлепила свои свинцовые веки. «Хм? О, я не знаю», — пробормотала я. «И я не знаю, что я знаю , и это, по мнению Джейкоба, половина проблемы».

«Чарли, — сухо сказал он, — ты несешь чушь».

«Мм, извините», — невнятно пробормотал я. Почему-то в моём затуманенном сознании всплыл образ человека за французскими окнами в «Лодже».

Он тоже был в маске. «Кто-то за мной наблюдает, и у меня плохое предчувствие», — со вздохом сообщил я Марку. «Очень плохое предчувствие».

Граница между сознанием и забвением размывалась. Я чувствовал, как она приближается ко мне.

Я спал.

***

Казалось, прошло всего несколько секунд, прежде чем я почувствовал на своем плече чью-то руку, которая слегка тряслась.

«Чарли, давай, просыпайся».

Я резко проснулась, автоматически напрягшись, чтобы ударить, прежде чем узнала Марка. Он быстро отступил. «Всё в порядке, не паникуй». Его голос был спокойным, успокаивающим.

Я понял, что он остановил BM, и выпрямился ещё сильнее. Я узнал главный вход в один из самых фешенебельных отелей в этом районе. Его отель.

«Зачем мы здесь?» Я чувствовал себя оцепеневшим, оторванным от реальности. Казалось, мой разум работал вполсилы.

В полумраке машины его лицо было непроницаемым. «Ты так настаивала, чтобы я не брал тебя к врачу, и я посчитал неразумным возвращать тебя домой», — сказал он. «Либо оставайся здесь, либо всю ночь будешь кататься по кругу». Он взял меня за подбородок и, изучая, поднял моё лицо. «Ты в ужасном состоянии», — добавил он. «Нам нужно тебя привести в порядок».

«Спасибо», — сказал я. «Ты действительно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя хорошо».

Он одарил меня быстрой улыбкой, открывая дверцу машины и вылезая, и быстро обошел её, чтобы помочь мне выбраться. Я попробовал вылезти и обнаружил, что рёбра, казалось, протестующе скрипят при каждом движении. Я подавил вздох, вставая.

Марк поймал меня. «Ты в порядке?»

Я покачал головой. «Ничего страшного. Всё в порядке. Всё, что можно вылечить горячей ванной и крепким виски, — и не обязательно именно в таком порядке».

Несмотря на мои отрицания, путь до входной двери казался долгим. Марк медленно шёл рядом со мной, словно ястреб, высматривая первые признаки того, что я вот-вот упаду. В какой-то момент я споткнулась, и его рука тут же обняла меня за плечи. Его мускусный аромат после бритья странно смешивался с запахом мужчины.

«Я справлюсь», — сказала я. Его присутствие так близко, когда я и так не могла полностью контролировать свои чувства, слишком отвлекало.